Контрольный пакет твоего сердца

Первое утро «новой эры» встретило Джулиана оглушительной, стерильной тишиной. Он проснулся не от тонкого аромата свежемолотого кофе сорта «Гейша» и не от деликатного стука в дверь, а от резкого, бесцеремонного луча света, вонзившегося в глаза. Оливер всегда закрывал тяжелые блэкаут-шторы вечером и открывал их ровно за десять минут до пробуждения босса, чтобы зрачки привыкали к свету постепенно, в такт медленному пробуждению сознания. Сегодня система дала сбой. Джулиан потянулся к тумбочке, ожидая нащупать стакан воды с лимоном комнатной температуры — обязательный ритуал для запуска метаболизма. Его рука встретила лишь холодную полированную поверхность дерева. Телефона с распечаткой графика на день — аккуратно подколотого листка, который Оливер называл «картой выживания» — тоже не было. — Оливер? — хрипло позвал он, и голос, не смазанный водой, прозвучал чужим и надтреснутым. Ответом ему была мертвая пустота пентхауса. Вчерашняя сцена в машине всплыла в памяти колючими кадрами: холодный профиль помощника, хлопок двери и тишина, последовавшая за его уходом. Джулиан раздраженно откинул одеяло из египетского хлопка, которое теперь казалось слишком тяжелым. «Подумаешь. Устроил драму из-за ночного выезда. Остынет к обеду, поймет, что такая зарплата на дороге не валяется, и приползет извиняться», — самоуверенно решил он, пытаясь подавить странное чувство вакуума в груди. 08:30. Гардеробная катастрофа. Джулиан стоял перед бесконечными рядами костюмов от Brioni и Tom Ford, чувствуя себя первобытным человеком перед наскальной живописью. Он не мог найти ту самую светло-голубую сорочку. Оливер всегда комплектовал одежду на неделю, развешивая их парами: пиджак, идеально отглаженные брюки, подобранный по тону галстук и запонки, уже вставленные в манжеты. Сегодня вешалки висели вразнобой, хаотично, как зубы у пьяницы. Джулиан вытащил первую попавшуюся рубашку — она оказалась мятой. Вторая — с едва заметным, но фатальным пятном от кофе на воротнике. Оливер должен был сдать её в чистку еще в пятницу. Или не должен был? Джулиан поймал себя на мысли, что он вообще не знает, как вещи попадают в химчистку и как возвращаются обратно. — Проклятье! — он в ярости отшвырнул вешалку, которая с сухим стуком ударилась о зеркало. 09:15. Холодный гранит кухни. Кухня, обычно наполненная уютным гулом кофемашины, встретила его безмолвием. Джулиан открыл массивную дверцу холодильника Sub-Zero. Внутри, в идеальном порядке, красовались три вида органических джемов, бутылка коллекционного шампанского... и всё. Ни яиц, ни авокадо нужной степени спелости, ни того самого греческого йогурта, который Оливер добывал в какой-то фермерской лавке, известной только ему. Он попытался включить кофемашину. Она издала предсмертный хрип, плюнула мутной водой и зажгла ядовито-красный индикатор: «Требуется полная очистка системы». Джулиан в растерянности тыкал пальцем в сенсорную панель, но машина была неумолима. Он не знал, где лежат таблетки для чистки. Он даже не знал, как открывается отсек для зерен. Оливер всегда делал это незаметно, словно по волшебству. 10:00. Офисный коллапс. Когда Джулиан вошел в приемную, он выглядел почти прилично, если не считать криво завязанного узла на галстуке и колючего взгляда. Его заместитель, мистер Кларк, уже топтался у стола Оливера с папкой документов. — О, директор, наконец-то! — Кларк выглядел взмыленным. — Где Оливер? У нас через час сверка по сделке с «Вайс Групп», он сказал, что все правки в его личном реестре. Я не могу войти в систему. — Оливер... взял бессрочный отпуск по личным обстоятельствам, — процедил Джулиан, проходя в кабинет и стараясь не смотреть на пустующее кресло помощника. На столе Оливера царил пугающий порядок: ни одной лишней скрепки, только кактус, который он поливал по четвергам. — Пришлите ко мне стажера. Или секретаря с ресепшена. И пусть сделают мне кофе. Двойной доппио. И чтобы не горчил! Через десять минут в кабинет робко вошла стажерка. Кофе, который она принесла в картонном стаканчике, пах дешевой робустой и был обжигающе горячим. Джулиан привык пить его из тонкого фарфора, ровно при 65 градусах. — Директор... — пролепетала девушка, не смея поднять глаз. — Там звонят из «Блумберг». Они говорят, что у вас через двадцать минут интервью, но ваш помощник не подтвердил локацию. И съемочная группа не знает, куда ехать... — Перенесите! — рявкнул Джулиан, чувствуя, как внутри закипает неконтролируемая ярость. — Но они говорят, что это невозможно, это прямой эфир, слот выкуплен на месяц вперед... И еще... мисс Кристи звонит на вторую линию. Она говорит, что если вы не пришлете подарок для её кошки к полудню, она... эм... выбросит ваши вещи из окна. Джулиан схватился за виски. Его личный телефон начал разрываться от уведомлений. Почта превратилась в свалку из срочных писем, на которые Оливер обычно отвечал сам, фильтруя мусор от важного. Джулиан открыл свой цифровой ежедневник — там было девственно чисто. Оливер вел все дела в защищенном облаке, пароль от которого... ну конечно. Пароль знал только Оливер. К обеду Джулиан обнаружил, что не может открыть сейф в углу кабинета — код был привязан к приложению на телефоне помощника. Он не знал, когда у него встреча с налоговым консультантом, и, что самое унизительное, он не помнил фамилию нового архитектора, с которым должен был обсуждать проект застройки в Сити. Джулиан сидел в тишине роскошного кабинета, глядя на пустой стол Оливера через стеклянную перегородку. Впервые за три года он почувствовал себя не себя не акулой бизнеса, а беспомощным ребенком, которого бросили в центре мегаполиса. Он вытащил телефон и набрал номер Оливера. «Абонент временно недоступен». — Ты серьезно, Оли? — прошептал Джулиан в пустоту. — Ты действительно решил посмотреть, как я сдохну без тебя за один день? В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Марк, его старый приятель и такой же циничный акула бизнеса,. Он сиял, как начищенный грош, и источал аромат дорогого табака. — Привет, Джул! Что за вид? Ты выглядишь так, будто провел ночь в камере с рецидивистами. Где твой верный Оливер? Мне нужно, чтобы он забронировал нам стол в «Ле Бернарден», там лист ожидания на полгода, но я знаю, что для твоего парня везде двери открыты. Джулиан медленно поднял на друга налитые кровью глаза. — Оливер уволился, Марк. В три часа ночи. Хохот Марка, внезапный и раскатистый, прозвучал для Джулиана как погребальный звон по его спокойной жизни.