Контрольный пакет твоего сердца

Неделя до финального приема напоминала затяжной прыжок в бездну без парашюта. Оливер был безупречен. Он присутствовал на всех совещаниях, его отчеты были филигранно точными, а расписание Джулиана — выверенным до секунды. Но за этой идеальностью скрывалась ледяная стена. Он больше не касался руки Джулиана, когда подавал документы. Он не улыбался. Благотворительный прием в честь завершения слияния с «Вайс Групп» должен был стать триумфом Джулиана. Огромный зал отеля «Риц», сотни гостей, вспышки камер. Джулиан стоял в центре зала в смокинге, который Оливер выбрал для него ещё месяц назад, но чувствовал себя так, словно на него надели саван. Оливер был здесь же. Он стоял чуть поодаль, со своим неизменным планшетом, холодный и отстраненный, как античная статуя. — Ты выглядишь так, будто идешь на собственную казнь, — Марк подошел к Джулиану, протягивая ему бокал шампанского. — Расслабься. Сделка закрыта. Ты победил. — Я проиграл, Марк, — Джулиан даже не посмотрел на бокал. Его глаза были прикованы к Оливеру, который в этот момент вежливо отвечал на вопрос какого-то инвестора. — Я уничтожил единственное, что имело значение. Марк лишь закатил глаза. — Да брось. Ты — Джулиан Гамильтон. Завтра наймешь нового помощника, а через неделю забудешь этого... — Еще одно слово, и я вышвырну тебя отсюда лично, — прорычал Джулиан. Он решительно направился к Оливеру. Гости расступались перед ним, чувствуя исходящую от него тяжелую, почти осязаемую ауру отчаяния. Он подошел к Оливеру и, не заботясь о том, кто их видит, схватил его за локоть, увлекая в сторону — на балкон, где ночной воздух обдал их холодом. — Оливер, хватит, — Джулиан заблокировал его своим телом у перил. — Я больше не могу этого выносить. Это молчание убивает меня. Оливер медленно поднял на него взгляд. Его глаза, обычно теплые, теперь были серыми, как предгрозовое небо. — Мистер Гамильтон, вы привлекаете внимание. Вернитесь в зал, там ваши партнеры ждут тост. — К черту партнеров! — Джулиан сорвался на крик, и пара гостей у двери обернулись. — Я люблю тебя! Ты слышишь?! Не ассистента, не «актив», а тебя! Я готов на всё. Хочешь, я завтра объявлю о своем уходе из совета директоров? Хочешь, мы уедем прямо сейчас? Только посмотри на меня... не как на босса. Посмотри на меня так, как ты смотрел на меня раньше. Оливер долго молчал, и в этой тишине Джулиан слышал только удары собственного сердца. — Раньше я смотрел на человека, которого любил, — тихо сказал Оливер. — А сейчас я смотрю на своего работодателя, который очень боится дискомфорта. Ты не любишь меня, Джулиан. Ты просто не привык, что тебе отказывают. Ты не привык, что кто-то может быть не продажным. Оливер сделал шаг назад, высвобождая руку. — Сделка закрыта. Протоколы переданы вашему заму. Мое заявление лежит на вашем столе — на этот раз окончательное. — Оливер, подожди! — Джулиан попытался его удержать, но Оливер остановил его одним холодным жестом. — Больше никаких схем, Джулиан. Вы получили свою компанию. А я забираю свою гордость. Прощайте. Оливер развернулся и вошел в зал, растворяясь в толпе нарядных гостей. Джулиан остался один на балконе. Вспышки камер в зале казались ему далекими взрывами. Он смотрел на свои руки — руки человека, у которого было всё золото мира, но который не смог удержать самое ценное сокровище, потому что не умел ценить его бескорыстно. В этот момент Джулиан понял: чтобы вернуть Оливера, ему нужно перестать быть «большим боссом». Ему нужно разрушить себя до основания.