пожалуйста, будь моим.

свет настольной лампы резал глаза, превращая текст на экране монитора в расплывчатое пятно, но Кэтнеп не позволял себе отвлекаться. за окном уже давно стемнело, и город погрузился в привычный ночной гул, но в их небольшой комнате время словно остановилось на отметке бесконечного стресса. Кэтнеп в десятый раз перечитывая один и тот же абзац своей дипломной работы, и тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение медленно, но верно сковывает плечи. это был последний год, финишная прямая, от которой зависело их будущее, и Кэтнеп чувствовал на своих плечах колоссальную ответственность. каждое слово, каждая запятая, каждая ссылка в списке литературы казались сейчас вопросом жизни и смерти. по другую сторону комнаты Догдей лежал на кровати, бездумно листая ленту новостей в телефоне, хотя на самом деле его мысли были бесконечно далеки от интернета. Догдей чувствовал себя ужасно, глядя на согбенную спину своего парня, чьи пальцы монотонно отбивали ритм по клавишам ноутбука. Догдей прекрасно понимал, что у него самого дела обстоят куда хуже, ведь он до сих пор не открыл даже титульный лист своей презентации, не говоря уже о содержании. он не подготовил даже и речи для выступления, а сдача проекта состоится буквально через пару недель. чувство вины давило на него тяжелым камнем, заставляя то и дело бросать виноватые взгляды на Кэтнеп, который, казалось, даже не замечал течения времени. Догдей хотел бы быть таким же собранным и целеустремленным, но каждый раз, когда он садился за компьютер, в голове возникала звенящая пустота, пугающая своей глубиной. – Кэтнеп, может, ты сделаешь хотя бы перерыв? – тихо спросил Догдей, откладывая телефон в сторону. Кэтнеп даже не повернул головы, его взгляд был прикован к графику, который он пытался подогнать под нужные параметры. – не могу, Догдей, мне нужно закончить этот раздел сегодня, иначе я не успеваю подготовить даже речь на защиту , – пробормотал Кэтнеп, не прекращая печатать. Догдей поджал губы и сел на кровати, обхватив колени руками. он понимал, что Кэтнеп прав, но смотреть на то, как тот медленно выгорает прямо у него на глазах, было выше его сил. Догдей знал, что если они не отвлекутся, то оба рискуют сойти с ума еще до начала защиты. в воздухе висело напряжение, густое и тягучее, пропитанное запахом дешевого кофе и бесконечным ожиданием чего-то неизбежного. – я серьезно, – настоял Догдей, вставая с постели и медленно подходя к столу Кэтнеп. – ты работаешь уже десять часов без остановки. тебе нужно проветриться. Кэтнеп резко остановился и откинулся на спинку стула, закрыв глаза. его лицо выглядело измученным, под глазами залегли темные тени, свидетельствующие о бессонных ночах.  – и что ты предлагаешь? – спросил Кэтнеп, открыв один глаз и устало посмотрев на Догдей. – завтра выходной, – воодушевленно начал Догдей, садясь на край стола прямо перед Кэтнеп. – давай съездим к местному пляжу. там речка уже прогрелась, вода теплая, можно просто поплавать, отдохнуть от всех этих цифр и графиков. один день, Кэтнеп. всего один день, чтобы просто подышать. Кэтнеп молчал, обдумывая предложение. с одной стороны, он чувствовал, что каждая минута, потраченная не на диплом, — это шаг к провалу. с другой стороны, он видел, как отчаянно Догдей нуждается в этом отдыхе, да и сам чувствовал, что близок к срыву. – если мы поедем, ты пообещаешь, что вечером возьмешься за свою презентацию? – спросил Кэтнеп, внимательно глядя на Догдей. Догдей на секунду замялся, но тут же кивнул, стараясь выглядеть как можно увереннее. – конечно, обещаю. мы вернемся, и я сразу засяду за работу. честное слово, Кэтнеп. Кэтнеп вздохнул и, наконец, закрыл крышку ноутбука, что прозвучало в тишине комнаты как гром среди ясного неба. – хорошо, – тихо сказал он. – поехали. утро следующего дня встретило их ярким, почти ослепительным солнцем, которое пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы. Кэтнеп проснулся первым и еще некоторое время лежал, глядя на спящего Догдей, чье лицо в лучах утреннего света казалось таким безмятежным, будто не было никакого диплома, никакой тревоги, никакой подготовки. Кэтнеп улыбнулся, осторожно погладив Догдей по щеке, отчего тот довольно зажмурился и потянулся, не открывая глаз. – уже пора? – пробормотал Догдей, пытаясь натянуть одеяло на голову. – пора, соня, – усмехнулся Кэтнеп, вставая с кровати. – солнце ждать не будет, как и пляж. они собрались довольно быстро, упаковав в рюкзак полотенца, воду и перекус. в машине Кэтнеп включил легкую музыку, и по мере того, как они отдалялись от центра города, напряжение, копившееся неделями, начало медленно отступать. Догдей всю дорогу подпевал радио, смешно жестикулируя, и Кэтнеп невольно ловил себя на том, что начинает искренне улыбаться, забывая о бесконечных списках литературы и формулах. приехав на пляж, они обнаружили, что народу здесь не так уж много, лишь пара компаний студентов вдали и несколько семей с детьми. берег был покрыт мелким светлым песком, который приятно пружинил под ногами, а река, широкая и спокойная, блестела на солнце, словно расплавленное серебро. Кэтнеп и Догдей быстро нашли уютное место под раскидистой ивой, где тень спасала от палящего полуденного зноя, и разложили полотенца. – ну что, готов к заплыву? – спросил Догдей, уже стягивая футболку и с разбега бросаясь к воде. Кэтнеп рассмеялся и последовал за ним, чувствуя, как прохлада речной воды приятно холодит разгоряченную кожу. вода действительно оказалась прогретой, ласковой и обволакивающей. они плавали долго, соревнуясь в скорости, брызгаясь, как маленькие дети, и на какой-то момент Кэтнеп совершенно забыл о том, что где-то там, в их квартире, остался недописанный диплом. здесь, под открытым небом, мир казался простым и понятным, лишенным всех этих академических сложностей. выбравшись на берег, они упали на горячий песок, тяжело дыша и смеясь. Догдей перевернулся на спину и посмотрел в безоблачное небо. – знаешь, Кэтнеп, нам это было нужно, – тихо сказал он, чувствуя, как тепло солнца проникает глубоко внутрь. – мне кажется, я впервые за месяц могу нормально дышать. Кэтнеп, лежа рядом, повернул голову и посмотрел на профиль Догдей. на его лице блестели капли воды, а мокрые волосы разметались по песку. – да, – согласился Кэтнеп. – иногда нужно просто остановиться, чтобы не сломаться окончательно. они лежали так довольно долго, слушая шум воды и далекий стрекот кузнечиков. позже Догдей предложил сходить за мороженым в небольшой киоск, который виднелся у въезда на пляж. они купили два рожка с шоколадным мороженым, которое таяло так быстро, что им приходилось есть его почти на бегу, чтобы не испачкаться. это было так по-глупому весело, что они оба не могли сдержать смех, вытирая липкие пальцы салфетками. – смотри, какая красота, – сказал Догдей, указывая на закат, который начинал окрашивать небо в розовые и золотистые тона. Кэтнеп посмотрел на горизонт и понял, что этот день стал для него самым ярким воспоминанием за последнее время. он достал телефон, чтобы сделать пару снимков на память, но в последний момент передумал снимать пейзаж. – встань рядом, – попросил Кэтнеп, поворачивая камеру на них двоих. Догдей послушно подошел, обняв Кэтнеп за плечи и прислонившись к нему щекой. они сделали несколько селфи, на которых выглядели невероятно счастливыми, и Кэтнеп, глядя на экран, почувствовал, как сердце наполняется теплом. он не удержался и, когда Догдей отвернулся, чтобы посмотреть на проплывающую мимо лодку, нежно поцеловал его в щеку. Догдей обернулся, удивленно моргнул, а затем, улыбнувшись, потянулся к Кэтнеп для настоящего, долгого поцелуя. этот момент, запечатленный на фото, где они целуются на фоне заката, стал для Кэтнеп самым важным подтверждением того, что все их усилия, весь этот стресс и борьба имеют смысл, пока они есть друг у друга. весь оставшийся вечер они провели, гуляя вдоль берега, обсуждая планы на будущее после выпуска и мечтая о том, как они, наконец, смогут отдохнуть по-настоящему, без всяких дипломов. но был одно «но». кот до последнего скрывал одну свою тайну. он боялся о ней говорить, но это «но» было ему очень дорого. цель, ради которой он так старался, скоро осуществится. солнце медленно опускалось за деревья, оставляя после себя прохладные сумерки и ощущение глубокого покоя.