пожалуйста, будь моим.

16 июня в душном актовом зале Политеха пахло пылью, старыми книгами и дешевым цветочным одеколоном. бесконечный гул голосов заполнял пространство, создавая давящий фон для последних напутственных слов декана, который, казалось, сам не верил, что эти четыре года пролетели так быстро. Кэтнеп сидел в третьем ряду, скрестив руки на груди, и рассеянно смотрел на затылок впереди сидящего студента, пытаясь отогнать странное чувство пустоты, поселившееся в груди с самого утра. рядом с ним, то и дело ерзая на жестком деревянном стуле, сидел Догдей. он был полной противоположностью Кэтнепа: всегда улыбающийся, с растрепанными волосами и постоянно светящимися от энтузиазма глазами. – ты чего такой мрачный, как будто на похороны собрался, а не на выпускной? — шепотом спросил Догдей, наклоняясь к уху друга. Кэтнеп лишь слегка повел плечом, не поворачивая головы. – просто странно это все, Догдей, — ответил он тихим, вкрадчивым голосом. — четыре года я здесь грыз гранит науки, а теперь просто встану и уйду, будто ничего и не было. Догдей хмыкнул и поправил воротник своей слишком тесной рубашки. – мы не уйдем в никуда, мы пойдем в жизнь, — с привычным оптимизмом отозвался он. — и вообще, посмотри на меня, я наконец-то закончил этот курс по высшей математике, это уже победа мирового масштаба. Кэтнеп позволил себе легкую ухмылку, хотя внутри все еще скреблись кошки. в этот день выпускники 4 курса прощались с институтом, и эта процедура затянулась на целый час. преподаватели по очереди выходили на сцену, вспоминая забавные случаи из жизни потока, но все эти слова тонули в общем шуме и предвкушении чего-то неизбежного. наконец, началась церемония вручения дипломов. по алфавиту вызывали студентов, и каждый из них, проходя по сцене, выглядел то испуганным, то чрезмерно счастливым. когда назвали фамилию Кэтнеп, он поднялся, чувствуя на себе взгляд Догдей, который подбадривающе кивнул. Кэтнеп уверенно прошел по скрипучим доскам сцены, принял из рук ректора красную папку и коротко кивнул в ответ на поздравительную речь. он отучился на отлично, каждый семестр закрывал без хвостов, и красный диплом, который сейчас лежал в его руках, был закономерным итогом его усердия. он был очень рад этому, но радость эта ощущалась как что-то холодное и твердое, контрастирующее с теплой суматохой зала. вернувшись на место, он положил диплом на колени. – красавчик, — прошептал Догдей, пихнув его локтем в бок. — помнишь , я обещал тебе красный диплом в начале года, – он усмехнулся, – как видишь я не наврал Кэтнеп посмотрел на него, и в этот момент зал вдруг показался ему не таким уж шумным и чужим. – теперь твоя очередь, — сказал Кэтнеп, стараясь придать голосу больше бодрости. — иди, покажи им, что такое настоящий выпускник. Догдей поднялся, поправил галстук, который постоянно съезжал в сторону, и почти вприпрыжку направился к сцене. Кэтнеп наблюдал за ним, отмечая, как легко и непринужденно тот двигается, как искренне улыбается своим однокурсникам, которые провожали его аплодисментами. Догдей был душой компании, который мог найти подход к любому, даже к самому ворчливому преподавателю. когда Догдей получил свой диплом и, немного споткнувшись на ступеньке, победно поднял его вверх, зал взорвался смехом и овациями. не красный диплом, зато честно заработанный трудом. после того как официальная часть закончилась, студенты высыпали на улицу, где воздух казался невероятно свежим по сравнению с душным залом. солнце стояло в зените, заливая площадь перед Политехом ярким, почти ослепительным светом. вокруг царил хаос: кто-то открывал шампанское, кто-то фотографировался, обнимая друзей, кто-то просто стоял в стороне, пытаясь осознать, что произошло. Кэтнеп стоял чуть поодаль, прислонившись к кирпичной стене корпуса. в руках он сжимал диплом. к нему подошел Догдей, который уже успел где-то раздобыть две банки газировки. – держи, — сказал Догдей, протягивая одну банку. — за нас, за твой красный диплом и за то, что мы выжили. Кэтнеп принял напиток и с благодарностью кивнул. спасибо, — ответил он. — ты, кстати, тоже неплохо справился. я думал, ты завалишь тот проект, – он рассмеялся и обнял парня поглаживая его по голове. Догдей рассмеялся, запрокинув голову. – да брось, Кэтнеп, я просто мастер импровизации, — ответил он, делая глоток. — главное не то, как ты делаешь проект, а то, как ты его защищаешь. они замолчали, глядя на суету выпускников. этот день был рубежом, точкой невозврата. завтра не будет ранних подъемов на пары, не будет ночных посиделок за конспектами, не будет ежедневных встреч в столовой, где они обсуждали все на свете — от теории струн до того, почему кофе в автомате всегда отдает горелым пластиком. – ты уже решил, куда пойдешь работать? — спросил Догдей, нарушая тишину. кот замолчал, он бы хотел рассказать правду, но ком в горле застрял, словно пытаясь оградить Догдея от этой информации.  – честно? пока нет, — признался он, — думаю, может, не знаю в общем, – замялся Кэтнеп пытаясь выкрутиться из ситуации и выйти в другое русло для разговора, – а сам то? чем хочешь заниматься по жизни? – поинтересовался у своего парня Кэтнеп да, я подал документы, — сказал он. — если возьмут, буду заниматься разработкой игр, мне нравится творить что либо, – гордо ответил Догдей. вечер. эта тайна была не просто секретом. она была коррозией, разъедающей его изнутри последние несколько месяцев. никто не знал, почему Кэтнеп перестал спать, почему его руки иногда дрожали, почему он смотрел зайдя в общую спальню, где когда то они проводили время вместе, Кэтнеп закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. в комнате было тихо, только тикали часы, отсчитывая последние минуты его прошлой жизни. он начал быстро собирать вещи. в маленькую сумку полетели самые необходимые документы, пара футболок, свитшот, пара книг, которые он так и не успел дочитать, и старый блокнот, в котором он записывал всё, что не мог сказать вслух. его руки двигались механически. он не думал о том, что оставляет, он думал о том, как далеко ему нужно уехать, чтобы этот запах университета, этот запах кофе из столовой, этот запах парфюма Догдей перестал преследовать его. когда сумка была собрана, Кэтнеп сел на край кровати. в комнате было темно, только свет фонаря с улицы пробивался сквозь полузакрытые шторы. он достал телефон и вызвал такси. приложение показало время ожидания — семь минут. этого было достаточно, чтобы исчезнуть. он подошел к столу, на котором осталась лежать фотография, где они были на день рождения у Догдея, молодые, глупые, счастливые. Кэтнеп взял её в руки и долго смотрел на лицо Догдея. — прости меня, — прошептал он в пустоту. — я просто не могу иначе. он положил фотографию обратно на стол, но уже лицевой стороной вниз. он не хотел брать с собой воспоминания, которые только сильнее разрывали сердце. через семь минут телефон пиликнул, сообщая, что машина ждет. Кэтнеп закинул сумку на плечо, еще раз окинул взглядом комнату, в которой он провел четыре лучших и худших года своей жизни, и вышел, плотно закрыв за собой дверь. он знал, что больше никогда сюда не вернется. такси ждало его у ворот кампуса. он сел на заднее сиденье, назвав адрес вокзала. водитель, пожилой мужчина с уставшими глазами, ничего не спросил. Кэтнеп прильнул лбом к прохладному стеклу и смотрел, как за окном мелькают огни города. каждый фонарь, каждый дом был напоминанием о чем-то, что он оставлял позади. поезд до деревни, и обратно где жила его мама, отправлялся глубокой ночью. мама Кэтнепа должна была приехать через пару часов, а после они поедут в гостиницу рядом с аэропортом. Кэтнеп сидел в пустом зале ожидания, сжимая сумку на коленях. в голове крутились мысли о том, как на следующий день кот и его мама будут сидеть в самолете, наконец улетая на родину.