В Бруклине не видно звёзд

      Андерс проснулся поздно. Солнце уже было высоко, пробивалось сквозь дешёвые жалюзи и рисовало на полу жёлтые полосы, похожие на тюремную решётку. В комнате было светло, почти до рези в глазах, и это ощущалось непривычно, почти чуждо, ведь Андерс обычно вставал затемно, чтобы успеть поработать, или не ложился вообще. Он лежал, смотрел в потолок, и первая мысль, ещё до кофе, до сигареты, до проверки пустой почты, была: "Сегодня пойду на крышу".       Он не давал себе времени передумать, засомневаться. Встал, умылся, надел что-то простое, чистое. Перед выходом поймал своё отражение в зеркале и замер на секунду. В последние месяцы он совсем не любил смотреть себе в глаза. Там поселилось что-то затравленное, чего он предпочитал не замечать.       На лестнице он вдруг остановился. "А если его нет?" - заскребла в голове привычная, въедливая мысль. - "Если он работает? У него же смены в баре, ты даже не знаешь его графика. Если он вообще уехал? Собрал вещи и свалил, как все нормальные люди делают, когда жизнь идёт под откос?" Но ноги уже несли наверх, и Андерс им не препятствовал.       Дверь на крышу была приоткрыта, Андерс вышел и прищурился от солнца. На том же месте, где и прошлой ночью, сидел Тайлер. Без гитары, просто сидел на бортике, свесив ноги вниз, и читал книгу.       В этот раз он услышал Андерса, обернулся ему настречу, и на его лице появилась лёгкая улыбка без удивления, без вопроса, которая безмолвно говорила просто "привет".       - А ты говорил, звёзды считаешь, - сказал Андерс.       - Днём они прячутся, - Тайлер захлопнул книгу, заложив страницу пальцем. - Приходится читать, пока жду их.       Андерс сел рядом, на безопасном расстоянии, посмотрел вниз - было высоко, голова закружилась.       - Не бойся, - Тайлер опустил руку на его плечо на секунду, но сразу убрал. - Я тут сто раз сидел, пока ни разу не падал.       - Ты умеешь успокоить, - буркнул Андерс, и в его голосе прозвучало больше сарказма, чем благодарности.       Тайлер засмеялся коротко, отрывисто, но искренне. Он протянул ему книгу:       - Читал?       Андерс посмотрел на обложку. Что-то незнакомое, имя автора ничего не говорило - какой-то второсортный детектив, судя по аляповатому шрифту и мрачной картинке.       - Не приходилось.       - Ну и правильно. Дерьмо редкостное, - Тайлер забрал книгу обратно. - Купил на вокзале, когда поезд задержали. Думал, хоть время убью, а в итоге полдня злился, что деньги потратил.       - Зачем же дочитываешь?       - А вдруг в конце станет хорошо? - Тайлер пожал плечами. Жест был ленивым, но глаза смотрели внимательно. - Иногда так бывает. Начинается хреново, а потом раз - и что-то щёлкает. И уже не оторваться.       Он посмотрел на Андерса. Долгим, изучающим взглядом, от которого хотелось то ли спрятаться, то ли, наоборот, подставить лицо, как под солнце. Андерс отвёл взгляд первым, уставившись на свои руки.       - Ты про книги сейчас? - спросил он, хотя ответ уже знал.       - Про разное.       Они сидели молча. Андерс чувствовал, как солнце греет лицо, и это было странно - декабрь, а на крыше почти тепло. Или ему просто кажется?       - Ты что всегда здесь? - спросил он.       - Когда выходной. Когда не выгоняют.       - А ночью?       - А ночью я здесь, когда не могу спать, - Тайлер повернулся к нему. - Ты, кстати, спал сегодня?       - Немного.       - Выглядишь так, как будто нет.       - Всё так плохо? - усмехнулся Андерс.       - Глаза красные. И ты напряжён, как струна. Даже сейчас.       Андерс хотел возразить инстинктивно, как привык за последние месяцы отмахиваться от любого, кто пытался залезть в душу, но осёкся, потому что Тайлер был прав. Он был расслаблен только снаружи. Мышцы лица, поза - всё это была маска. Внутри всё ещё сидел тот же тугой узел, стягивающий внутренности.       - Это пройдёт, - сказал Тайлер, и прозвучало это так, будто он знал об Андерсе больше, чем тот сам о себе.       - Откуда ты знаешь?       Тайлер молчал долго, а потом ответил, пожимая плечами:       - Знаю. Так всегда и происходит.       "У нас у всех есть своя боль, да?" - подумал Андерс, тоскливо размышляя над своей. Над тем, как она, эта боль, прорастает сквозь рёбра, как сорняк сквозь асфальт.       - Холодает, - вдруг сказал Тайлер, поднимаясь, съезжая с темы. - Пойдём вниз?       Андерс кивнул. Они спустились по лестнице, и у двери Тайлера Андерс остановился. Тайлер уже открыл дверь, стоял в проёме.       - Зайдёшь? - спросил он. И добавил, заметив колебание Андерса, ту самую секундную заминку, в которой читалось всё: и воспоминание о прошлом визите, и страх, и глупое желание. - Просто на чай, без намёков.       Андерс посмотрел на него, вспомнил прошлый раз, когда Тайлер отказался зайти к нему легко, без объяснений, а теперь звал сам. Что-то в этом было, какая-то неуловимая смена ролей.       - Хорошо, - всё же отозвался он, переступая порог.       Второй раз Андерс заходил сюда, и всё теперь выглядело иначе. При дневном свете было видно, что бардак не такой уж и бардак, скорее творческий хаос. Книги стопками на полу, постеры групп на стенах, на подоконнике - пепельница и горшок с кактусом, который, кажется, выживает назло всему, что здесь творится.       Тайлер поставил чайник, достал две кружки - разные, непарные. Андерс сел за маленький стол.       - Уютно, - сказал он, и сам не понял, зачем соврал.       - Врёшь, - поморщился Тайлер с улыбкой, и в этой улыбке не было обиды. - Но спасибо.       Он поставил чай, сел напротив, подпёр голову рукой.       - Рассказывай, - сказал он просто.       - Что?       - Что хочешь. Или не рассказывай. Со мной можно и молчать, я не буду против.       Андерс глядел в кружку. Пар шёл, стенки почти обжигали пальцы. Он чувствовал, что внутри снова затягивается узел, но рядом с Тайлером он был будто слабее.       - У меня скоро… - начал он и осёкся. - Неважно.       - Важно, раз начал, - голос Тайлера был ровным. Без давления. Без жадного любопытства.       Андерс поднял глаза. Тайлер смотрел спокойно, без вызова. "Что это?" - цинично подумал Андерс. - "Барменский профессионализм хорошего слушателя? Насмотрелся на пьяных исповедников за стойкой?" А всё же чувствовал глубоко, где-то под слоем сарказма и недоверия, что рассказать часть своей истории хочется. Именно ему.       - У меня есть срок, - сказал Андерс размыто. - До января. Если не получится сделать то, что хотел, я уеду.       - Куда?       - К отцу в Норвегию, он... поставил мне условия.       Тайлер просто кивнул, не спрашивая "почему", не говоря "не уезжай". Не начал давать советы, от которых тошнит. Просто кивнул. И от этого кивка стало легче дышать.       - А ты хочешь уехать?       Андерс помолчал, потом неуверенно покачал головой:       - Не знаю. Раньше нет, но... Я не справляюсь. Теперь я уже не знаю, чего хочу.       - А чего ты хотел раньше?       Вопрос был простой, но болезненный. Андерс вспомнил себя до Гаррета, до их компании, до всего того, что превратило его из мечтателя в развалину.       - Писать, - сказал он. - Я хотел писать книги. Не править чужие тексты, как сейчас, а писать свои. Но это… несерьёзно, - добавил он с горькой усмешкой, копируя интонацию отца. - Так мне говорили.       Тайлер молчал, пил чай. Не соглашался и не отрицал. Не кивал с дежурным сочувствием. Просто делил это с Андерсом - его боль, его разочарование, его несбывшиеся мечты.       - А ты? - спросил Хенсен. Ему вдруг стало важно узнать. Не из вежливости, а по-настоящему. - Чего ты хотел?       Тайлер улыбнулся, но улыбка вышла грустная. Такая, какой улыбаются люди, вспоминая что-то дорогое и безвозвратно утерянное.       - Играть на гитаре в группе. Ездить по городам и странам, выступать. Тоже несерьёзно, да?       Андерс смотрел на него и вдруг понял, что в этом они очень похожи. Двое неудачников, застрявших в Бруклине. Один правит чужие тексты, второй разливает пиво в баре.       - А что теперь? - спросил он.       - А теперь я играю по ночам на крыше, - Тайлер пожал плечами. - Раньше один, теперь для одного зрителя. Тоже неплохо.       Андерс почувствовал, как внутри что-то оттаивает, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы улыбнуться в ответ.       Они пили чай, говорили ни о чём. О музыке - Тайлер оказался фанатом прогрессив-метала и мог часами рассуждать о полиритмии. О книгах - Андерс признался, что разлюбил читать для себя, потому что теперь видит только ошибки. О том, что в этом районе лучшая пекарня работает с раннего утра - Тайлер сказал, что иногда ходит туда к открытию, когда возвращается со смены.       Когда Андерс собирался уходить - сам, без намёков, потому что чай кончился, а сидеть просто так было уже неловко, - Тайлер проводил его до двери.       - Эй, - окликнул он. - Ты сказал, что не знаешь, чего хочешь. Это нормально.       Андерс обернулся.       - Но если захочешь подумать, обсудить... приходи. Без графика, без разрешения. Просто приходи. Если буду дома, я всегда тебе открою.       Андерс кивнул молча и вышел в коридор, прошёл к себе, открыл дверь, зашёл в пустую квартиру. И вдруг поймал себя на мысли, что впервые за полгода пустота внутри не давит. Не сжимает горло спазмом, не заставляет хвататься за сигарету.       Потому что есть ещё место, куда можно пойти. Сбежать. От себя. К тому, кто, кажется, понимает.       Андерс прислонился спиной к двери и закрыл глаза. В голове звучала фраза Тайлера: "Это нормально". И он почти ей верил.