В Бруклине не видно звёзд

      Андерс крепко спал. Впервые за долгие месяцы не проваливался в тревожное забытие, а именно спал. Глубоко, без снов, без подскоков в три часа ночи с колотящимся сердцем. Его сон начал приходить в норму, обретать какое-никакое подобие режима, и всё благодаря Тайлеру. Благодаря этим странным посиделкам на крыше, травяному чаю и разговорам ни о чём, которые на деле оказывались разговорами о самом важном.       Телефон завибрировал на тумбочке - настойчиво, долго, назойливо. Звук был как сверло, вкручивающееся в висок. Андерс пошарил рукой, сбросил не глядя, но через минуту снова вибрация. Упрямая, требовательная.       Отец.       Андерс сел резко, будто его окатили ледяной водой. Сердце заколотилось, дыхание перехватило. Он смотрел на экран, на высветившееся имя контакта, но не брал трубку. Палец завис над экраном, не решаясь ни принять, ни сбросить. Звонок затих сам, оборвавшись на полуслове.       Через минуту пришло сообщение. Короткое, сухое, как приговор: "Через десять дней подходит срок. Билет прислать или сам купишь? Жду ответ".       Андерс отложил телефон экраном вниз, откинул голову на подушку и вдохнул так, словно воздух был наркотиком - глубоко и жадно. Он почти забыл. Позволил себе забыть. Две недели на крыше, разговоры ни о чём, чай в квартире Тайлера, его смех, его гитара, эти странные, тягучие мелодии, от которых щемило в груди. Всё это заставило забыть реальность, заслонило её, как плотная штора. Но реальность вернулась, она никуда не уходила, просто ждала момента, чтобы ударить. И ударила так, что силы ушли, вытекли, как вода сквозь пальцы, руки опустились окончательно. Он не ответил отцу, просто лежал, глядя в потолок, пока солнце не начало слепить глаза.

***

      Через пару часов Андерс сидел за ноутбуком, но не мог сосредоточиться. Буквы расплывались, скакали перед глазами, отказывались складываться в слова. Текст Эрика проходил мимо Андерса. Хенсен правил одно предложение. Удалял. Правил снова. Удалял. Писал заново и опять стирал, оставляя пустой белый лист. В голове настойчиво звучал голос отца: "Через десять дней подходит срок". И дальше то, что не было написано в сообщении, но читалось между строк: "Ты проиграл. Я же сразу сказал, что шансов у тебя нет. Возвращайся, займёшься делом, хватит играть в писателя". Хенсен закрыл ноутбук резко, с глухим стуком, достал сигарету, но не зажигал, просто крутил в пальцах, ощущая, как бумага становится влажной от пота на ладонях.       Андерс вышел на балкон, морозный воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения. Редактор посмотрел сначала на соседний балкон этажом выше, потом наверх, на крышу. Там было пусто. И вдруг парень понял не умом, а всем своим существом, что хочет не просто увидеть Тайлера. Ему нужно, чтобы тот был рядом. Прямо сейчас. Потому что иначе он снова провалится в ту чёрную дыру, из которой еле вылез. Из которой его, сам того не зная, вытащил этот странный сосед-бармен со своей зажигалкой и разговорами о Венере.       Тогда Андерс написал Тайлеру. Впервые сам, хотя они уже давненько обменялись номерами - как-то само собой вышло, без лишних слов. "Ты сегодня работаешь?"       Ответ пришёл почти сразу, и от этой скорости внутри что-то дрогнуло: "Нет. Я у себя. Поднимайся, если хочешь".       Андерс напялил обувь кое-как, даже не зашнуровал толком. Почти бежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Дверь у Тайлера была открыта - узкая щель, из которой сочился тёплый жёлтый свет. Сам он сидел на кухне, всё в той же неизменной чёрной футболке, и пил что-то из кружки. Андерс сел рядом. Молча. Просто рухнул на стул, чувствуя, как дрожат колени. Тайлер посмотрел на него долгим, изучающим взглядом, но ничего не спросил, просто налил ему чай и протянул кружку. Андерс взял её, обхватил ладонями, грея пальцы. Молчал долго, так долго, что тишина в комнате стала почти осязаемой, плотной, а потом сказал:       - Мне позвонил отец сегодня.       - И что сказал?       - Напомнил, что через десять дней я должен уехать, если ничего не изменится.       Тайлер кивнул, не спросил "почему", не начал давать советы, просто кивнул, и от этого кивка почему-то стало легче, будто он принимал эту реальность вместе с Андерсом.       - Ничего не вышло, - сказал Андерс. Голос его звучал глухо, как из-под толщи воды. - Работы почти нет, денег нет. Я провалился в нашем уговоре о работе.       - Ты не провалился, - тихо сказал Тайлер. - Ты просто ещё не выиграл.       Андерс усмехнулся, усмешка вышла кривой, горькой:       - Это одно и то же.       - Нет. Провал - это когда ты сдался. Но ты ведь не сдался.       Андерс повернулся к нему всем корпусом, внутри закипало что-то - не злость, скорее отчаянное непонимание:       - Зачем ты это делаешь?       - Что?       - Сидишь со мной. Согреваешь чаем. Говоришь, что я не сдался. Тебе-то какое дело?       Тайлер смотрел на него долго. Так долго, что Андерс успел мысленно прокрутить в голове все возможные ответы от "просто так" до "потому что ты мне нравишься". Потом он отвёл взгляд и продолжал молчать. Андерсу начало казаться, что ответа у Тайлера нет. Что он сейчас отшутится, сменит тему, но вдруг он нехотя сказал:       - Может, потому что я тебя знаю дольше, чем ты думаешь.       Андерс застыл. Руки, сжимавшие кружку, побелели. Он не понимал, что это значит, но внутри уже разрастался холодный, липкий страх. Тайлер не смотрел на него. Говорил в пустоту, тихо, спокойно, будто рассказывал историю, которая случилась не с ним:       - Ещё четыре месяца назад я работал в одном клубе. Дорогое место, закрытое, для своих. Разливал алкоголь важным людям, чаевые были хорошие, я вообще не жаловался на жизнь тогда. Нормально всё было. А в одну ночь... - он запнулся, потёр лоб ладонью. - Там была закрытая вечеринка для людей из какой-то компании. Я работал, как обычно, просто разливал напитки, а под утро меня позвали... помочь вынести одного парня из VIP-зала. Он сам не стоял вообще. Мы его тащили к машине втроём.       Андерс слушал это, чувствуя, как начинает кружиться голова. Кружка в его руках дрожала, но он не замечал.       - Я запомнил его, - продолжал Тайлер. Голос его стал тише, почти шёпотом. - Не знаю почему. Может, потому что у него был такой взгляд… отсутствующий. Как будто его уже нет здесь. Мне тогда не по себе стало, но я ничего... - он сглотнул, кадык дёрнулся. - Я просто помог загрузить парня в машину и ушёл.       Тайлер повернулся к Андерсу и увидел, что на лице у того застыл страх. Чистый, животный ужас.       - В том зале что-то случилось. Все всё поняли, но молчали, просто убрали там и сделали вид, что ничего не было. И спустя месяцы однажды вечером я вышел на балкон покурить... А там стоишь ты. Злой, с пустой зажигалкой. И я не сразу понял... Когда ты повернулся, прощаясь со мной на пороге, сказал своё имя, и я увидел твои глаза - снова такие пустые, те же самые, как тогда в клубе.       Андерс уже не дышал. Моргнул, и одна слезинка упала ему на колено, оставив тёмное пятнышко на джинсах.       - Я не знал, что делать, - голос Тайлера сорвался, он потёр лицо рукой, будто пытаясь стереть воспоминание. - Думал, подойти? Но что я должен был сказать? "Привет, я помню, как тебя выносили в отключке"? Ты бы просто... послал бы. Или хуже - испугался бы.       - Почему ты… - Андерс сглотнул ком в горле. - Почему ты кинул зажигалку?       - Я хотел познакомиться, - Тайлер пожал плечами. - Потом... когда понял, я думал... и извиниться, но не знал, как. А потом уже... ты просто… стал мне нужен.       Последние слова он выдавил с трудом, и его голос сломался на середине. Андерс смотрел на него, в голове была каша: страх, злость, недоверие - всё смешалось в единый тошнотворный ком. Но где-то глубоко, под слоем всего этого, теплилось странное облегчение, как будто кусочек пазла, который он потерял много месяцев назад, наконец встал на место.       - Ты всё это время знал, - сказал он всё же с осуждением; голос дрожал. - И молчал.       - Да, - коротко ответил Тайлер, пряча глаза.       - Почему?       Тайлер повернулся, на миг глядя на то, как Андерс раздавлен сейчас: плечи опущены, руки дрожат, в глазах стоят слёзы:       - Потому что это не моя история. Ты сам решишь, когда и кому её рассказать. Я просто хотел быть рядом, если понадоблюсь.       Андерс встал резко, отшвырнув стул. Отошёл в коридор, прижался лбом к холодной стене. Руки дрожали, а сердце билось в истерике. Он старался держаться. Старался дышать. Старался не закричать от злости и боли.       - Ты видел меня там, — сказал он, не оборачиваясь. - Ты видел, в каком я был состоянии, и ничего не сделал.       - Я не знал, что делать, - тихо ответил Тайлер. Он не встал, не подошёл, остался сидеть, давая Андерсу пространство. - Мне сказали помочь вынести тебя. Я помог. Я не знал, что это было… Не сразу понял по глупости. Но потом до меня дошло, что это было не по пьяни. Я узнал, как всё было, позже, когда начал спрашивать, тогда и уволился.       - И что ты узнал?       - Что тебя... - Тайлер замолчал, подбирая слова. Тишина повисла в комнате. - Что с тобой сделали то, чего никто не заслуживает.       Андерс молчал. Каждое слово Тайлера било в одно и то же место - в ту самую рану, которую он старательно зализывал последние полгода.       - Ты злишься на меня? — спросил Тайлер.       Андерс молчал, кусая губы до боли, потом повернулся. В глазах стояли слёзы, которые он уже не сдерживал - просто не мог. Они текли по щекам, оставляя мокрые дорожки.       - Я не знаю, - признался он. Голос был сиплым, чужим. - Не знаю, что я чувствую.       Тайлер кивнул медленно, осторожно:       - Это нормально.       - Перестань говорить, что всё нормально! - вдруг сорвался Андерс. Голос взлетел до крика, и он сам вздрогнул от этого звука. - Ничего не нормально! Меня изнасиловали, сняли на видео, мой отец считает меня никчёмным, у меня нет денег, через неделю я должен уехать в страну, где у меня ничего нет, и единственный человек, с которым мне не хреново - это ты, который всё это время знал и молчал! Господи, Нью-Йорк такой огромный, а я наткнулся в нём на тебя после всего, что там было!       Он замолчал, тяжело дыша. Воздух вырывался из лёгких рваными толчками. Кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони. Тогда Тайлер медленно, очень медленно, как подходят к раненому зверю, подошёл, стараясь не делать резких движений, остановился в метре.       - Я не знал, как такое сказать, - произнёс он. Голос был тихим, почти умоляющим. - Боялся, что ты уйдёшь, станешь игнорировать.       - Я и так уйду. Через десять дней улечу в другую страну.       - Останься...       Андерс посмотрел на него. Взгляд был тяжёлым, воспалённым:       - Зачем?       Тайлер провёл рукой по лицу устало, будто не спал неделю. Потёр переносицу, собираясь с мыслями:       - Не ради меня. Просто... если ты сейчас уедешь, ты никогда не узнаешь, получится ли у тебя... - он замолчал, потёр переносицу, собираясь с мыслями. - Я не знаю, что будет дальше. Может, ничего. Может, у тебя не выйдет. А может... ну, мало ли, выстрелит. Но я буду рядом. Не чтобы... не спасать, а просто... - он сглотнул, поднял глаза, но сразу отвёл. - Ты и сам справишься, я знаю, а я просто... буду рядом.       Последние слова он почти проглотил, будто сам не был уверен, что имеет право их говорить.       Андерс смотрел на него, меняясь в лице. Внутри шла борьба: страх боролся с надеждой, обида с благодарностью, желание убежать с желанием остаться. Потом он сделал шаг вперёд и уткнулся лбом ему в плечо. Не обнял, а просто стоял, прислонившись, чувствуя, как ткань чужой футболки намокает от слёз.       Тайлер замер, будто не верил, что это происходит. Его руки зависли в воздухе, не решаясь коснуться, но потом он осторожно положил руку ему на затылок. Легко, почти невесомо. Погладил бережно, но всё ещё будто спрашивая разрешения.       - Ты справишься, - шепнул он. - Ты сильнее, чем думаешь.       Они долго стояли так. Время текло мимо, где-то за окном шумел город, но здесь, в маленькой кухне с облезлыми стенами, была только тишина и два человека, держащиеся друг за друга. Пока Андерс не отстранился, вытирая глаза рукавом.       - Мне нужно… мне нужно рассказать тебе всё с самого начала, - с трудом сказал он. Голос был хриплым, сорванным. Тайлер кивнул:       - Если ты готов.       - Не сейчас, - добавил Андерс. - Скоро, но не сейчас.       - Хорошо. Когда захочешь.       Андерс смотрел на него и вдруг понял, что впервые за полгода не боится, что его осудят, что кто-то узнает правду и отвернётся с брезгливой гримасой.       - Ты правда будешь рядом? - спросил он не шёпотом, а осипшим голосом.       - Правда, - сказал Тайлер. И наклонился, оценивая, замирая в миллиметре от его губ, можно ли.       Андерс сам закончил начатое. Подался вперёд, сокращая расстояние. Это была их первая близость после того случайного секса, но поцелуй сейчас ощущался куда интимнее, чем всё, что они уже сделали до. Никакой жадности, никакого похотливого голода - только тепло. Только осторожное прикосновение губ, солёных от слёз. Это было приятно, и ощущалось, как тёплые объятия, а не грязное желание. Тайлер не стал продолжать, отстранился первым. Он взглянул на Андерса, взяв его за руку, переплёл их холодные пальцы, дрожащие, искал в его глазах ответы.       - Мне нужно побыть одному, - сказал Андерс, чувствуя, что всё это - слишком много для него сейчас. Слишком много правды, слишком много эмоций, слишком много Тайлера.       Тот нежно погладил его ладонь большим пальцем, печально проводил взглядом до двери. Андерс вышел, и за его спиной щёлкнул замок. В своей квартире он ещё какое-то время проплакал, сидя на полу в прихожей, привалившись спиной к холодной стене. Слёзы текли сами, беззвучно, и он не пытался их остановить. Они были не от боли даже, а от облегчения. От того, что кто-то знает, что кто-то видел его в самом жалком, самом унизительном состоянии, и не отвернулся. Не стал смотреть с жалостью или брезгливостью. Просто остался рядом.       Когда слёзы кончились, Андерс поднялся, умылся ледяной водой и лёг на диван. В голове было пусто, только одна, спокойная, как свет Венеры на ночном небе, мысль: "Он был там. Он знает. И он всё ещё здесь".       И, может быть, впервые за полгода Андерс Хенсен поверил, что у него есть шанс.