В Бруклине не видно звёзд

      Квартира Андерса. Маленькая студия на окраине Бруклина. Вечер. За окном темно, моросил дождь - мелкий, противный, декабрьский, больше похожий на ледяную пыль, чем на воду. Андерс сидел на продавленном диване с ноутбуком на коленях, но не работал. Просто смотрел в экран. Рядом стояла пустая кружка из-под дешёвого кофе уже не первая за день, но даже кофе не помогал собрать мысли в кучу.       До 18 декабря оставалась ровно неделя.       Андерс уже смирился. Не принял, а именно смирился, как смиряются с неизбежным, с приговором, который не обжаловать. Заказов не было. Денег не было. Тайлер был. Но Тайлер - это не решение. Тайлер - это просто Тайлер. Он не мог оплатить его счета, да и не предлагал - то ли понимал, что Андерс не возьмёт, то ли у самого было не густо. Андерс чувствовал себя загнанным в угол. Как зверь, который уже слышит лай собак, но ещё не видит охотников.       Вдруг послышался стук. Три раза. Коротко, уверенно. Не робкое "тук-тук-тук" соседки, а требовательное, хозяйское.       Андерс вздрогнул, но не сразу встал. Он не ждал никого. Тайлер бы не стучался - у него теперь был ключ. Андерс дал ему его тем самым вечером, после признания на кухне. В приступе доверия, в знак благосклонности и прощения, в порыве, о котором уже пожалел раз десять, но не отбирать же обратно. Доставка? Нет, поздно, да и не заказывал он ничего - не на что.       Стук повторился. Настойчивее, костяшками по дешёвой двери.       Андерс подошёл, посмотрел в глазок. И застыл.       Там стоял Гаррет Уэйн.       В дорогом пальто, которое наверняка стоило больше, чем вся его квартплата за год. С мокрыми от дождя плечами. Выглядел... как всегда. Идеально. Спокойно. Будто приехал по делам - заскочил на минутку между двумя встречами, сейчас решит вопрос и поедет дальше.       Сердце пропустило удар, потом разогналось быстро, почти больно.       - Андерс? Я знаю, что ты там. Открывай, - голос Гаррета сквозь дверь звучал спокойно, буднично, как будто они расстались вчера утром за завтраком.       Андерс попятился. Шаг. Ещё шаг. Спина упёрлась в холодную стену прихожей. В голове был вакуум. Сердце колотилось, дыхание перехватывало. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но перед внутренним взором вставали картинки: клуб, диван, чужие руки, вспышка камеры.       - Андерс. Я не уйду. Можем разговаривать через дверь, но соседи, думаю, будут не в восторге, - в голосе Гаррета появилась та самая интонация - мягкая, увещевающая, с лёгкой усмешкой. Так говорят с капризным ребёнком.       Пауза. Андерс смотрел на дверь, как на бомбу. Закрыл глаза, вдохнул поглубже, потом - щелчок замка. Он сам не понял, как рука повернула его. Тело работало на автомате. Предательское тело, которое всё ещё помнило этого человека.       Дверь открылась.       Гаррет стоял на пороге. Смотрел на Андерса сверху вниз, чуть склонив голову. Улыбался. Тепло, почти нежно. Той самой улыбкой, от которой у Андерса когда-то подкашивались колени.       - Привет, - просто сказал он.       Андерс не приглашал войти. Гаррет вошёл сам, закрывая за собой дверь аккуратно, почти бесшумно. Он прошёл в комнату, огляделся. На его лице не было ни презрения, ни насмешки, только лёгкое удивление, как у человека, который случайно забрёл в чужой, незнакомый мир.       - Скромно, - произнёс он, и Андерс напрягся, ожидая удара. - Хотя, наверное, это называется «аскетично»?       Он повернулся к Андерсу, который так и застыл в дверях собственной квартиры, будто гость здесь не Гаррет, а он сам.       - Не бойся. Я один.       - Как ты меня нашёл? - голос Андерса прозвучал странно - глухо, будто из-под толщи воды.       - Ты... оставил запонки. Дорогие запонки. На столе в пустой квартире, - Гаррет проговорил это медленно, сделал паузу, размышляя. - Я подумал: странно, зачем? А потом понял: ты хотел, чтобы я знал, что ты ничего от меня не возьмёшь. Даже подарки.       Он отвернулся к окну, и в его голосе что-то изменилось - появилась та самая уязвимость, которой он умел пользоваться виртуозно.       - Это задело, если честно... Я искал тебя. Не сразу начал, признаю. Думал, остынешь, вернёшься сам. Ты же всегда прощал мне всё. Но ты не вернулся, и я понял: либо ты серьёзно, либо ты пропал. Пришлось поднапрячься.       Он сел на край дивана, не спрашивая разрешения, - по-хозяйски, но с той небрежной элегантностью, которая когда-то сводила Андерса с ума. Достал из кармана пальто фляжку, отвинтил крышку.       - Будешь?       Андерс молчал.       Гаррет выпил сам, поморщился, глядя на Андерса поверх фляжки.       - Я пришёл поговорить.       - О чём?       - О нас. О том, что случилось. Я много думал эти полгода. О том вечере. О том, как всё вышло.       Он встал, подошёл ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки. Не давил пока.       - Я не хотел, чтобы так вышло, Андерс. Ты мне веришь? Я был зол. Обижен. Ты подал заявку, даже не поговорив со мной. Я чувствовал себя преданным. И в тот вечер... я просто хотел, чтобы ты понял, как устроен этот мир, с кем ты имеешь дело. Думал, ты справишься. А оно вон как обернулось.       Он потёр глаза устало, почти отчаянно.       - Я не оправдываюсь, просто хочу, чтобы ты знал: я не планировал... такого. Всё вышло само. А когда остановиться было уже нельзя...       Гаррет замолчал. Посмотрел на Андерса, и в его глазах стояла боль. Настоящая? Выученная? Андерс так и не научился отличать. За два года не научился.       - Я скучал, - тихо сказал Гаррет. - Очень. Без тебя пусто. И не только на работе.       Он протянул руку, коснулся пальцев Андерса легко, будто спрашивая разрешения.       - Посмотри на меня. Пожалуйста, - сказал Уэйн почти шёпотом.       Андерс поднял глаза. В них отчётливо читались страх, боль и где-то глубоко - тоска. Потому что это был его голос. Его запах. Его руки. Перед ним стоял человек, которого он любил два года. Которому верил. Ради которого жил.       - Я не прошу простить меня сразу, - Гаррет говорил тихо, почти шёпотом. - Я прошу дать мне шанс. Я готов на всё. Работа, квартира, деньги - что хочешь. Или ничего из этого. Просто... будь рядом. Я без тебя не могу.       Он сделал шаг. Ещё один. Оказался совсем близко - Андерс чувствовал тепло его тела, запах парфюма, тот самый, от которого его затошнило в машине после визита к Эрику.       - Я люблю тебя. Правда. Только когда ты ушёл, понял, насколько.       Он наклонился и поцеловал Андерса. Мягко. Осторожно. Как в самом начале, когда Андерс ещё верил, что это любовь.       Андерс застыл.       Тело предало его. Оно всё помнило. Помнило эти губы, эти руки. Оно отзывалось помимо воли, помимо разума. Почти отвечало, почти само тянулось навстречу...       Гаррет почувствовал эту секундную слабость. Он углубил поцелуй, прижался сильнее, рука скользнула на талию, потянула к себе.       - Я скучал по тебе, - шепнул он куда-то в губы. - По тому, как ты дрожишь. Помнишь, как нам было хорошо?       Андерс помнил. И это было страшнее всего.       Он не сопротивлялся, будто замороженный, сломанный. Всё ещё плавился от его шёпота, его горячих рук. А Гаррет уже расстёгивал его рубашку, уже тянул в сторону дивана, уже почти победил, потому что Андерс не сопротивлялся, он вот-вот должен был сломаться и позволить.       И вдруг - вспышка.       Воспоминания о том вечере. Слова Гаррета. Та музыка. Вкус того алкоголя - тёплого, горьковатого. Чужие прикосновения. Всё поплыло перед глазами. Теперь Андерс видел перед собой не Гаррета - он видел ту комнату. Снова чужие руки. Вспышки камеры. Свой собственный беззвучный крик.       Он оттолкнул Гаррета. Резко, сильно, не думая. Тот пошатнулся, сделал шаг назад.       - Нет, - коротко сказал Андерс, жадно глотая воздух. Он смотрел в пустоту, отшатываясь к стене, ища опору.       Гаррет застыл. На лице у него мелькнуло удивление, потом - тень раздражения, быстрая, как судорога, и, наконец, снова маска спокойствия.       - Андерс, если мы поторопились...       - Уходи, — перебил его парень.       - Послушай, я понимаю, тебе нужно время, но...       - Ты не слышишь?! - воскликнул Андерс, почти переходя на крик. Голос сорвался. - Уходи! Сейчас же!       Он, пошатываясь, отступил к двери, распахнул её. Дрожал всем телом мелкой, унизительной дрожью.       Гаррет медленно покачнулся на месте, поправил манжеты. Посмотрел на Андерса очень долго. В его глазах было что-то, чего Андерс не мог прочитать. Разочарование? Злость? Жалость? Он поднял с пола своё пальто, подошёл к двери. Остановился в проёме и повернулся к Андерсу снова:       - Передай привет своему бармену. Интересный выбор, Андерс. Из огня да в полымя? Вошёл во вкус? Или ты просто любишь, когда тобой пользуются?       Андерс вздрогнул, но всё-таки посмотрел на Уэйна, не смог оставить эти слова без внимания.       - Я, наверное, ошибся, раз решил, что ты тоже меня любишь, - добавил Гаррет, не дождавшись реакции.       Андерс скривился от этой дешёвой манипуляции:       - Я любил тебя, Гаррет. Но ты знаешь, я быстро учусь на своих ошибках. Не допускаю их дважды. И я имею полное право тебя ненавидеть.       Гаррет поджал губы. Он был недоволен услышанным - Андерс слишком хорошо знал это выражение лица. Но ничего не сказал. Просто ушёл. Дверь за ним захлопнулась.       Оставшись один, Андерс сполз по стене на холодный пол. Его трясло, как тогда, когда он увидел то видео. В горле стоял ком, в глазах были слёзы, которые не выходили наружу, застряли где-то на полпути, душили. Он сидел так какое-то время, сложно сказать, сколько. Минуты, часы? Время потеряло смысл. Он был не в силах пошевелиться, не в силах даже дышать нормально.       Потом послышался новый звук. Ключ в замке. Дверь открылась.       На пороге возник Тайлер в мокрой куртке, с пакетом продуктов в руках. Они вроде договаривались поужинать. "Настоящее свидание", как он сказал, ухмыляясь той самой лукавой ухмылкой. Тайлер застыл, увидев Андерса на полу, его странный, потрёпанный вид, расстёгнутую рубашку, лицо, которое, наверное, выглядело так, будто он увидел призрака.       - Андерс? - тихо спросил Тайлер, хмуро разглядывая его.       Андерс поднял глаза. И впервые за полгода позволил себе разрыдаться. Не сдержанно, не молча, а прямо навзрыд, как ребёнок - громко, некрасиво, взахлёб.       Тайлер сначала растерялся, на секунду замер, не зная, что делать. Но, придя в себя, бросил пакет на пол, рухнул на колени рядом, обнял. Крепко, сильно, будто пытаясь собрать Андерса по кускам. Ничего не спрашивал. Просто держал в объятиях, прижимая к себе, чувствуя, как чужие плечи трясутся под его ладонями.       - Я здесь. Я здесь, - повторял он добрым, мягким тоном, уткнувшись губами в макушку Андерса. - Ты в безопасности.       Тайлер понятия не имел, что вызвало этот приступ истерики. Но упорно держал себя в руках, зная, что не время спрашивать. Андерс уткнулся лицом ему в плечо и трясся, пока не закончились слёзы. Пока не осталась только пустота внутри и странное, почти забытое чувство, что кто-то держит его, и этот кто-то не отпустит.