Philharmonic. (Филармония)

Этот день был чудесным для Федора. Во время факультатива по игре на музыкальных инструментах он мог проводить время с Дазаем, пока они готовились к предстоящему концерту, хотя на разговоры у них было не так много времени. Теперь он с радостной улыбкой на бледном лице спешил в кабинет истории, предвкушая игру в шахматы с Дазаем. Федор терпеливо и с нетерпением ждал в тускло освещенном классе. Он занервничал, потому что ему не терпелось сразиться со своим самым любимым соперником. Дазай вошел в класс и огляделся по сторонам, прежде чем встретиться взглядом с Федором. В их взглядах читалось восхищение. «Добрый день, Дазай-сан», — улыбнулся Федор, подходя ближе и сокращая расстояние между ними. «И тебе добрый день, Федор», — тихо усмехнулся Дазай, едва заметно скривив губы. «Готовы ли вы сегодня проиграть? Я читал книгу по стратегии и запомнил, как отказаться от ферзевого гамбита, так что я бы не советовал выбирать его в качестве первого хода». «Ох, Фёдор, вечно такой высокомерный», — поддразнил Дазай. Дазай придвинулся ближе к Фёдору, его взгляд был полон уверенности: «Я готов победить тебя снова». «Ты должен быть благодарен мне за то, что я тебя предупредил». Федор неторопливо направился к столу, за которым они собирались играть. Каблуки его туфель эхом разносились по пустому помещению, и этот звук был таким же привычным, как и его явная самоуверенность. Федору потребовалось около полутора минут, чтобы правильно расставить фигуры. Он повернулся к Дазаю, приоткрыв губы: «Ну что, начнем?» Федор самодовольно сел, скрестил ноги и принял удобную позу. «Обещаю, я не буду с тобой церемониться. Я хочу одержать убедительную победу», — усмехнулся Федор, когда Дазай занял свое место. Взгляд Дазая был устремлен в сторону — он явно чувствовал дух соперничества, и выражение его лица говорило о решимости. «Игра началась, Федор», — хрипло произнес Дазай. Его первый ход был Nf3 — его конь открыл партию. Федор прикусил кончик большого пальца, а потом откусил кусочек кожи. Он передвинул пешку на e5. Федор усмехнулся, уже не в силах скрывать свое удовольствие: «На мгновение мне показалось, что я узнаю королевский гамбит, да?» — задумчиво произнес он. «Не надо меня «хмурить», я и сам знаю, что мне не стоит делать предсказуемые шаги в твоем направлении». Федор промурлыкал себе под нос: «Разумный выбор, моя дорогая». Слабый звук мелодичной речи Федора в сочетании с тем, как он произнес слово «дорогая», вызвал у Дазая прилив удовольствия. Боже мой, у него такой приятный голос. Дазай передвинул пешку на c4. Федор передвинул слона на Bb4. Дазай передвинул другого коня на Na3. «Nxb4?» — расхохотался Федор. «О, Дазай, ты не так скоро украдешь моего драгоценного слона», — промурлыкал он. Он медленно передвинул своего черного слона на поле Ba5, покровительственно глядя на расстроенное лицо Дазая. «Не волнуйся, милый Дазай, я тебя не пощажу, ты проиграешь по всем правилам». «Ох уж этот твой покровительственный тон», — проворчал Дазай. Он передвинул пешку на клетку a4. «Тебе нравится мой покровительственный тон». Он передвинул коня на клетку Nxe5. Конь Дазая ринулся вниз и агрессивно выбил из игры своего соперника — неуклюжую черную пешку. «Не так уж мы и превосходим тебя, Федор?» — гордо усмехнулся Дазай. «Это всего лишь пешка», — пробормотал Федор. «Ты называешь меня «дорогой», так что, полагаю, мне тоже стоит придумать для тебя прозвище». «Николай зовет меня «Федя».» «Я знаю. Я хочу, чтобы мой ник для тебя был совершенно оригинальным и уникальным; я подумаю над этим во время нашего матча. Если ты выиграешь, я позабочусь о том, чтобы ник был эффектным». «О, как мило», — усмехнулся Федор. Через некоторое время пешка Федора в стремительной атаке выбила пешку цвета слоновой кости. Неожиданно в игру быстрым движением вступила белая королева Дазая и украла печально известную пешку цвета эбенового дерева. Дазай теряет слона, Федор — пешку за коня. «Черт возьми…» — Дазай заерзал от раздражения и злости. Сдвинув своего белого коня подальше от ферзя Федора, он сделал свою ферзу уязвимой для Федора. Федор был умным человеком, и даже любитель не упустил бы такой момент. Он увидел, что Федор передвинул своего короля на Кf5, потому что его конь был в идеальной позиции, чтобы взять короля до того, как Федор сделает свой ход. Его королева пока в безопасности. "Как жаль… Я надеялся, что это была ошибка." "С тобой я бы на такое не рискнул." "Хорошо. Ты такой же умный, каким я тебя и считал." "Я ценю комплимент." "Вам стоит это сделать. Быть в моей милости — большая редкость и честь." Дазай усмехнулся с едва заметной улыбкой. Игра становилась все напряженнее. К несчастью для Федора, Дазай, похоже, снова выигрывал . Их игра в остроумие и стратегию продолжалась. Это была честная борьба. Определить победителя было практически невозможно. Пешки из черного дерева и слоновой кости гибли одна за другой. Оба игрока шли на красивые жертвы. Игра приближалась к финалу, и победитель должен был быть, ведь в предыдущих матчах ни разу не возникало патовой ситуации. Оставшиеся фигуры были следующими: белый король, белая пешка, белая ладья, черный ферзь, черный король и черная ладья. Эта партия казалась многообещающей. Соперникам оставалось только правильно разыграть свои карты. Мат был не за горами. Напряжение нарастало по мере того, как мальчики, напрягая смекалку, делали продуманные ходы. Внезапно Дазай вздохнул и заговорил: «Фёдор, — его тон был мягким, а поведение — смущённым, — нам нужно поговорить, и раз уж мы одни… в этом пустом классе… в этой интимной обстановке, где мы соревнуемся друг с другом… в этот момент абсолютного, подлинного одиночества самое время упомянуть, нет, признаться в чём-то важном для тебя». Фёдор выглядел озадаченным. Он жестом велел Дазаю продолжать, и выражение его лица невольно смягчилось. Я никогда раньше не видел Дазая таким робким. Что он хочет мне сказать, что заставило его так себя вести? Может быть, Дазай испытывает ко мне чувства? Это было бы странно. Не думаю, что я часто задумывался о такой возможности, но это не так уж удивительно, учитывая атмосферу, которая окружает наши... взаимодействия. Думаю, это чувство было бы взаимным. Я никогда раньше не задумывалась о своих чувствах к нему, но, думаю, я могла бы ответить взаимностью, если бы он тоже испытывал ко мне чувства. Безответная любовь? Надеюсь, что нет. Это маловероятно. Кажется, я точно предсказала его маленькое признание, ха-ха. — Фёдор, сейчас самое время дать тебе новое прозвище, — Дазай откашлялся. — С этого момента я буду обращаться к тебе «Мяу-Мяу». «Как кошка? Ну разве это не смешно?» — усмехнулся Федор. Это имя показалось ему милее, чем он хотел бы признаться. Мяу-мяу и дорогой… странное сочетание. — подумал Федор. — Ладно, теперь я тебе признаюсь, — Дазай сделал последний вдох перед тем, как раскрыть свои истинные чувства. — Сначала я относился к тебе скорее негативно, но в то же время испытывал к тебе некоторый интерес. Я не ожидала, что со мной случится нечто подобное, поэтому наш первый разговор вызвал у меня чувство растерянности и даже какой-то ненависти. Но даже несмотря на негативные эмоции, я ощутила связь с тобой, и мне захотелось общаться с тобой как можно чаще. Я стала одержима тобой. Ты занимаешь все мои мысли. Я не знаю, что чувствую к тебе, но это не обычное чувство, а сильная привязанность. Меня также поразил твой уровень интеллекта. Мне не нужно притворяться глупее, чем я есть на самом деле, как я часто делаю в общении с другими людьми. Благодаря твоему интеллекту разговоры с тобой увлекательны и приятны. Могу с уверенностью сказать, что ни разу не ловил себя на том, что мне скучно с тобой. Играть с тобой в шахматы — пожалуй, лучшее, что есть в этом учебном дне, а слушать, как ты играешь на виолончели, когда мы репетируем, — просто завораживает. У меня такое чувство, будто я знаю тебя дольше, чем на самом деле, и если я тебя потеряю, мне будет казаться, что я скорблю по умершему. Я хочу быть с тобой, Федор. Я хочу быть твоей единственной, — его голос стал низким и хриплым, — я хочу слиться с тобой разумом, телом и душой. Я никогда не чувствовал такой связи с кем-то, и я хочу вывести наши отношения на тот уровень, на котором им суждено было оказаться. — Взгляд Дазая был напряженным, в его невинных карих глазах читалась неприкрытая похоть. «О, мой Дазай, — довольно усмехнулся Федор, — я, безусловно, разделяю те чувства, которые ты испытываешь. Разговоры с тобой не только вдохновляют меня, но и освежают, ведь наконец-то меня кто-то понимает, и это заставляет меня ценить наши сходства, а не ненавидеть их. Разговоры, которые мы продолжали вести после того судьбоносного дня, по-прежнему дают мне ощущение, что меня понимают. Ты всегда даришь мне ощущение, что меня понимают, и это чувство сродни блаженству». Когда я с тобой разговариваю, мне не скучно. Это довольно редкое явление, потому что обычно люди меня утомляют. Этот факт не может не интриговать меня, а интрига приводит к возбуждению, и это возбуждение — из-за тебя. Какую бы тему мы ни обсуждали, как бы долго это ни длилось, вы всегда вызываете у меня интерес и избавляете от скуки. Приятно поговорить с другим интеллектуалом моего возраста, который не заблуждается насчет своих способностей. Особенно мне нравятся наши короткие философские беседы. Я не чувствую, что мне приходится притворяться глупее, чем я есть, и не чувствую, что разговариваю с полным идиотом. Я могу вести с вами беседу на интеллектуальные темы, чего не могу делать ни с кем из своих сверстников. Даже мои более умные коллеги, готовые к таким разговорам, считают мои идеи и мнения в корне неверными или отказываются воспринимать новую идею, даже если не верят в нее. Я могу углубиться в такие темы, как философия, и вы все равно поймете, что я пытаюсь объяснить. Разговоры, которые у меня были с вами за последние несколько дней, стали самыми яркими за все время, что я с кем-либо общаюсь. Я рад, что нашел человека, готового поговорить со мной на эти темы. Николай уделяет мне внимание и развлекает меня, но ты даришь мне глубокое понимание, вдохновение и удовольствие. Мои чувства к тебе нельзя назвать романтическими, но они точно не платонические , — вздохнул Фёдор. — Несмотря на взаимное притяжение, я просто не могу завязать с тобой какие-либо интимные отношения, кроме дружеских. У меня нет на это времени. Мои увлечения и учёба важны для меня и всегда будут в приоритете. Кроме того, есть еще Николай. Я чувствую его ревность, и знаю, что ты тоже ее чувствуешь, потому что он не умеет ее скрывать. Дазай в отчаянии ударил кулаком по столу: «Если проблема в Николае, то просто брось его! Я не хочу, чтобы что-то мешало нашим уникальным отношениям. Наша связь важнее какой-то псевдодружбы». «Мне нужно подумать над этим, Дазай». Николай хвалит меня, подшучивает надо мной и, безусловно, тешит мое самолюбие. Он всегда был рядом и готов быть рядом, что бы ни случилось. Однако эта связь с Дазаем, это притяжение между нами гораздо сильнее, чем может показаться на первый взгляд. Дазай — мой настоящий друг. Пожалуй, это самое трудное решение, которое мне когда-либо приходилось принимать. Дазай внезапно встал со своего места. Он молча подошел к Федору. Дазай придвинулся к Фёдору так близко, что тому стало неловко. Мальчики чувствовали тепло друг друга и горячее дыхание. Дазай практически сидел у Фёдора на коленях. Он протянул руку к щеке Фёдора и положил её под его подбородок, чтобы приподнять голову. Встретившись с ним взглядом, Дазай промурлыкал: «Я знаю, как повлиять на твое решение. Позволь мне показать тебе, что ты можешь получить, если сделаешь правильный выбор». Федор не успел ничего ответить, потому что Дазай впился в его губы страстным поцелуем. Окситоцин затуманил разум обоих парней. Федор уступил место чувственности их страстного поцелуя. Он закрыл глаза и медленно обнял Дазая за талию, усадив его к себе на колени. Дазай восхищенно, но в то же время шокированно выдохнул в губы Федора. Они продолжали страстно целоваться. Дазай схватил Федора за черные, уже взмокшие от пота волосы и сделал дерзкое движение — его возбужденный влажный язык скользнул между покрытыми слюной губами Федора. Федор тихо застонал, и его более длинный язык последовал примеру Дазая. Их рты были покрыты слюной друг друга, языки слизывали ее, а возбуждение нарастало. Пустая комната. Их обоих переполняло желание, языки продолжали сплетаться и страстно раздвигаться. Они просто не могли оторваться друг от друга. Им становилось трудно дышать. Фёдор подумал про себя: Это уже выходит из-под контроля. Если я продолжу целовать Дазая, наше возбуждение только усилится, а чем сильнее возбуждение, тем ближе к соитию, а я не думаю, что мне стоит этого делать. Я не женат, но, полагаю, это не будет напрасной тратой первого раза, если это случится с Дазаем, единственным человеком, с которым у меня была такая глубокая связь. Тем временем мысли Дазая были исключительно сексуальными: Боже, он такой вкусный, я не хочу прекращать его целовать. Я хочу его прямо сейчас, здесь и сейчас; я знаю, что он тоже это чувствует. Я чувствую, как растет его возбуждение, даже сквозь штаны. Дазай снова тихо застонал, ощутив, как руки Федора скользят по его спине; особенно ему нравилось, как крепко тот сжимает каждый позвонок. Меня беспокоит только то, что биологически я не мужчина. Надеюсь, это не оттолкнет Федора, если что-то случится. "Федор, мне нужно, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас", - сказал он, тяжело дыша. Дазай слегка отстранился от поцелуя. Он обвил руками шею Федора и снова поцеловал его. Он оседлал Федора за талию, а затем начал тереться о его одетую промежность. Он шепчет в поцелуе: "Сделай меня своим". У Федора перехватило дыхание от этого ощущения. «Осаму», — Федор потерял дар речи. Он не мог описать свое полное замешательство. Дазай действовал так быстро, что за ним было сложно уследить. Федор громко застонал в ответ на поцелуй — в этот момент он понял, что сдался. Он отстранился и начал грубо целовать Дазая в шею. Голова Дазая запрокинулась, подставляя Федору более удобный «холст» для нанесения своего «рисунка». Дазай стонал в экстазе. От поцелуев Федора на шее Дазая начали проступать заметные синяки. Внезапно Дазай издал пронзительный стон, почувствовав, как клыки Федора впиваются в его аномально теплую кожу. Укус был довольно глубоким и оставил заметный след. «Осаму, — чувственно прошептал Федор, чем еще больше возбудил Дазая, — думаю, пришло время показать тебе, как сильно я тебя ценю». Дазай ничего не ответил, но в его голове пронеслась восторженная и победоносная мысль: «Да, да, пожалуйста, трахни меня». Федор промурлыкал: «Ты так дорог мне, Осаму». Его голос был низким и манящим. Одного тембра голоса Осаму было достаточно, чтобы возбудить Дазая, но от баса Федора у него подкашивались ноги. Он был готов полностью отдаться во власть своего партнера по шахматам. «Хватит дразнить, хватит тянуть время. Возьми меня, прямо здесь, прямо сейчас», — потребовал Дазай. Федор в последний раз уткнулся носом в шею Дазая, прежде чем расстегнуть его ремень. Федор спустил штаны до лодыжек. Теперь Дазай мог не только почувствовать эрекцию, но и увидеть ее во всей красе. Дазай занервничал, ведь вскоре Федор должен был увидеть, что под его бельем скрывается вагина. Федор расстегнул ширинку Дазая. Он медленно стянул с него брюки до колен. Настал страшный момент. Федор схватил Дазая за трусы и медленно стянул их, обнажив женские гениталии. На мгновение глаза Федора расширились, но он взял себя в руки и продолжил. Пенис или вагина, я хочу Дазая. Дазай с облегчением вздохнул. Слава богу, он так хорошо отреагировал. Фёдор положил Дазая на стол спиной вниз, и тот опрокинул фигуры и доску. К счастью, в коридоре никого не было. В противном случае и ученики, и учителя услышали бы громкие стоны Дазая, свидетельствующие о его удовольствии