Лезвия больно режут

Номер встретил Петра тишиной и запахом чужих моющих средств — тем особенным гостиничным запахом, который бывает только в незнакомых городах. За окном сеял противный, мокрый снег вперемешку с дождём, и сквозь мутное стекло не разобрать было, то ли вечер уже наступил, то ли просто небо затянуло так плотно, что день превратился в сумерки. Пётр стянул куртку — она противно хлюпнула и отяжелела в руках, насквозь пропитанная влагой. Хорошо хоть в номере было тепло, батареи шпарили на полную. Он повесил куртку на спинку стула, придвинул к батарее, следом отправились ботинки — мокрые, хлюпающие, беспомощно оставляющие тёмные следы на полу. Время близилось к вечеру, и это было единственное, что сегодня радовало. Тренировок нет. На лёд — ни ногой. После этого долбанного перелёта из Питера , после смены часовых поясов, после этой Миланской мокряди за окном он бы и шагу из номера не сделал, даже если бы его попросил сам Тарасов. В идеале — просто рухнуть на кровать и не шевелиться до утра. Но нельзя. Пётр вздохнул и с ненавистью посмотрел на разложенную на кровати сумку. Вещи ждали. Их надо было достать, разобрать, разложить по полкам, пока они тоже не пропитались сыростью. Потому что промокла не только куртка. Промок и он сам — насквозь, до трусов, до противного липкого холода под одеждой. — Твою ж дивизию, — пробормотал он в пустоту, стягивая через голову влажную футболку. Нужно было найти, чем помыться. Во что переодеться. Привести себя в порядок, пока простуда не вцепилась мёртвой хваткой. Он побрёл в ванную, по пути скидывая носки и растирая ладонями замёрзшие предплечья. Из зеркала на него глянул уставший, осунувшийся тип с длинными мокрыми волосами и тёмными кругами под глазами. — Красавец, — хмыкнул Пётр своему отражению и полез в душ. Горячая вода обожгла кожу, и он выдохнул — первый раз за последние часов двенадцать по-настоящему, глубоко, расслабленно. А вещи... вещи подождут. Но неужели вы подумали, что парню так просто дадут расслабиться и спокойно погреться под горячим душем? Какой бы дорогой ни был этот отель, стены тут оказались картонными — и прямо за стеной ванной комнаты находился соседний номер. Чужое изголовье кровати. Чужая интимная жизнь, которую Петру совершенно не хотелось познавать. Сначала он услышал резкие вздохи. Потом приглушённые ахи. А когда вода смыла пену с волос, в паузе между струй прорвалось нечто совершенно недвусмысленное — громкие, ничем не прикрытые стоны. Женский голос что-то выкрикивал, но из-за шума воды было не разобрать слов. Да и, черт возьми, фу. Он вообще не хотел этого слышать. Пётр замер с шампунем в руке, глядя в побелевшую кафельную плитку, и мысленно взмолился всем спортивным богам, чтобы звукоизоляция в этом отеле оказалась хотя бы чуточку лучше, чем казалось. Не оказалась. — Да твою ж... — выдохнул он сквозь зубы и принялся намыливаться с утроенной скоростью. Никакого релакса. Никакого блаженства. Только мыло, вода и отчаянное желание закончить всё это как можно быстрее, чтобы вылететь из душа ракетой, заткнуть уши подушкой и забыть этот вечер как страшный сон. Он сполоснулся за рекордные сорок пять секунд, наскоро обернул полотенце вокруг бёдер и вылетел в комнату, даже не вытеревшись как следует. В номере было тихо. Только дождь шелестел за окном да батарея тихонько потрескивала, суша мокрые ботинки. Пётр рухнул на кровать, уставился в потолок и выдохнул. — Ну и денёк, — пробормотал он в пустоту. Пролежав так ещё минут десять, Пётр всё-таки заставил себя встать. Во что-то же нужно одеться. Он выудил из сумки чистое бельё и лёгкие штаны для сна, натянул бельё и уже успел завязать резинку на штанах, когда в дверь сначала что-то с силой впечаталось, а потом это «что-то» начало громко и настойчиво барабанить по косяку. Пётр дёрнулся, чуть не споткнувшись о собственную сумку. Ну что ещё? Он распахнул дверь — и едва успел отшатнуться, потому что в номер буквально ввалился парень. Растрёпанный, запыхавшийся, с дикими глазами и явно не собирающийся останавливаться. Он что-то бурно объяснял на английском, жестикулировал, оглядывался назад, словно за ним гнались. — Чего? Что тут происходит? — Гуменника начинало злить всё происходящее. Почему кто-то думает, что может вот так просто врываться в его номер? Он машинально схватился за ручку двери, готовый вышвырнуть незваного гостя обратно в коридор. — Ой, — парень перехватил его руку, мягко, но настойчиво убрал с ручки и сам закрыл дверь номера, прислоняясь к ней спиной. — Прости, прости, я сейчас всё объясню. Пётр замер, разглядывая незваного визитёра. Светлые растрёпанные волосы, сбившееся дыхание, тонкие пальцы, нервно теребящие край футболки. Красивый, черт возьми. Но это ничего не меняло. — Девушка, с которой я только что был... — парень запнулся, подбирая слова. — Она неправильно меня поняла. Разозлилась. Сказала, что... — он наморщил лоб, явно пытаясь перевести что-то с английского в голове. — Не знаю, как это будет по-русски. Короче, она мне угрожала и размахивала кулаками. Я убежал. И вот я тут. Он развёл руками, словно это всё объясняло. Пётр открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но парень его опередил: — Я, кстати, Илья. И с этими словами он по-свойски плюхнулся на Петрову кровать, откинулся назад, подперев голову рукой, и с любопытством уставился на хозяина номера. — Пётр, — кивнул Гуменник, чувствуя, как начинает дёргаться глаз. — А теперь, пожалуйста, иди. Мне нужно разложить вещи, и я хочу спать. — Так пять вечера только, — Илья удивлённо вскинул брови. — Завтра рано вставать. — Ну хорошо, — Илья вздохнул, но даже не пошевелился. — Посмотри, она ушла? — Ушла. И ты иди. Илья наконец поднялся, лениво потянулся и направился к двери. Проходя мимо Петра, он будто случайно провёл рукой по голой коже на бедре — там, где резинка штанов чуть сползла, открывая полоску тела. — Красивый, — его губы тронула пошлая, самоуверенная ухмылка. — Я ещё приду. Пётр не ответил. Только молча вытолкал парня за дверь и с силой захлопнул её за его спиной. В номере снова стало тихо. Только сердце почему-то колотилось быстрее, чем нужно. — Чёрт, — выдохнул Пётр, прислоняясь лбом к двери. — И что это сейчас было? Только Пётр успел сесть обратно на кровать и выдохнуть, как тишину разорвал телефонный звонок. Он глянул на экран — Влад. Лучший друг из Питера, с которым они вместе прошли и сборы, и соревнования, и бессонные ночи перед стартами. Пётр поднял трубку, даже не думая. — Петруша, привет! — на том конце провода голос Влада искрился энергией, будто он уже успел выпить три чашки кофе и пробежать кросс. — Как долетел? Погулял уже? Как тебе Милан? — Привет, — Пётр устало потёр переносицу. — Я только заселился. Даже вещи ещё не разложил. — А познакомился уже с кем-то? Там наверняка куча спортсменов понаехало, — Влад явно нацелился на подробный отчёт. Пётр задумался. Стоило ли рассказывать? А, черт с ним. Всё равно Влад умеет вытягивать правду, даже если молчать. И он рассказал. Всё. И про непонятные стоны в душе, из-за которых пришлось мыться со скоростью звука. И про парня, который буквально вывалился в его номер, спасаясь от разъярённой девушки. И про эти странные прикосновения, от которых до сих пор почему-то мурашки по коже. — Вот это знакомство, — протянул Влад с явным удовольствием в голосе. — Прямо сюжет для мыльной оперы. — Ещё и вернуться обещал, — буркнул Пётр, откидываясь на подушку. — Но я, конечно, не очень хочу с ним пересекаться. — Ну да, ну да, — в голосе Влада прорезались ехидные нотки. — Я буду следить за вашей любовной историей. Буду звонить тебе каждый вечер. Нет, лучше день. Чтобы не мешать ничему. — Влад, — предупреждающе начал Пётр, но друг уже открыто ржал в трубку. — Петруша, у тебя даже голос дрогнул, когда ты про него рассказывал! Ладно-ладно, молчу. Но если что — я первый узнаю. Они поболтали ещё немного. О погоде в Милане, о том, что Влад сейчас торчит в Питере и завидует, о предстоящих стартах. Влад умел разряжать обстановку — и к концу разговора Пётр поймал себя на том, что впервые за день улыбается по-настоящему. — Давай, отдыхай. И чтоб завтра без приключений, — наказал Влад на прощание. — Постараюсь, — хмыкнул Пётр. Он отключил телефон, сунул его под подушку и наконец-то позволил себе расслабиться. Вечер прошёл в тишине и покое. Пётр нашёл на телефоне какой-то старый фильм — кажется, итальянскую комедию, — и провалился в него с головой. Сюжет был простой, картинка тёплая, и даже незнакомый язык убаюкивал, не требуя перевода. Где-то за окном шумел вечерний Милан, в соседних номерах затихала жизнь, а Пётр лежал на разобранной постели, смотрел, как титры ползут по экрану, и чувствовал, как глаза слипаются. Он даже не заметил, как уснул. Блаженно. Глубоко. Без снов. Впервые за этот долгий, странный, выматывающий день. --- Утро настало быстро — так быстро, что Пётр даже не понял, куда делась ночь. Но, открыв глаза, он с удивлением обнаружил, что действительно выспался. Впервые за последние сутки. Тело наполнилось непривычной лёгкостью, голова была ясной, а настроение — на удивление хорошим. Он позволил себе не торопиться. Душ, чистые вещи, привычный утренний ритуал — всё это успокаивало, возвращало ощущение контроля над жизнью. К тому моменту, когда он собрался и вышел в коридор, мир уже не казался таким враждебным, как вчера. Пётр запер дверь, сунул ключ в карман и уже собрался идти к лифту, когда боковым зрением уловил движение. Из соседнего номера вышел кто-то. Из того самого соседнего номера. «Только не это», — молнией пронеслось в голове у Петра. Это был Илья. Тот самый Илья. Светловолосый, наглый, вчера вечером ввалившийся к нему, а теперь выходящий из номера, из-за стен которого доносились те самые дурацкие стоны. И тут в голове у Петра сложились все пазлы. Каким образом Илья вчера был с девушкой. Почему она его неправильно поняла. И почему угрожала ему, размахивая кулаками. Илья искал девушку на один вечер. Просто развлечение, просто ночь. А она, видимо, подумала о чём-то большем. И когда поняла, что расклад событий совсем другой, — расстроилась. Разозлилась. И погнала его по коридорам, заставив искать убежище в первом попавшемся номере. — Петя! — голос Ильи выдернул его из размышлений. Парень явно был в отличном расположении духа, будто и не было вчера никакой погони, никаких драм. — Я надеюсь, ты идёшь на завтрак? — Ну да, — ответил Пётр, всё ещё переваривая своё открытие. — Пошли вместе? — Илья быстро подошёл к нему, сияя улыбкой, от которой у нормальных людей, наверное, подкашивались колени. Лучистой такой, открытой, совершенно беззастенчивой. Пётр замер на секунду. Странно, но раздражения он не почувствовал. Вообще. Ни капли. Наоборот, в этом предложении было что-то… нормальное. Человеческое. — Ну пошли, — кивнул он и сам удивился тому, как легко это прозвучало. В конце концов, это же хорошо, когда есть с кем поговорить в чужой стране?