Лезвия больно режут

— Да ладно... — Илья застыл с ложкой на полпути ко рту, глядя на Петю круглыми глазами. — Ты серьёзно не знаешь, кто я? Петя откровенно забавлялся ситуацией. Разумеется, он прекрасно понимал, что напротив него сидит сам король четверных прыжков. Да, вчерашняя суматоха помешала ему сразу опознать знаменитость, но сегодня сомнений не оставалось — судьба свела его с живой легендой, с тем самым парнем, который впервые в истории покорил четверной аксель. И теперь Петя просто не мог упустить возможность немного подшутить над звёздным завтраком. — А должен? — Петя пожал плечами с максимально невинным выражением лица, едва сдерживая предательскую улыбку. — Я, знаешь ли, не особенно слежу за фигурным катанием. Мне свои тренировки отрабатывать надо, а не в чужих достижениях копаться. — Но ты же сам фигурист! — Илья даже ложку отложил от возмущения. — Как так можно? — И что с того? — Петя подцепил на вилку кусочек банана и отправил в рот, с наслаждением прожевал. — Мало ли фигуристов на свете? Я всех знать должен? — Как можно не знать меня? — Илья привстал со стула. — Илью Малинина? Я же... я же... Петя не выдержал и расхохотался в голос, едва не поперхнувшись кашей. Несколько капель молока брызнули на стол, но он даже не обратил внимания — слишком весело было наблюдать, как знаменитость теряет дар речи. — Видел бы ты сейчас своё лицо, звезда ты наша! — выдавил он сквозь смех, вытирая губы салфеткой. — «Я Илья Малинин, король, меня весь мир знает!» А сам сидишь тут с открытым ртом, как первоклассник на линейке! Илья открыл рот, чтобы возмутиться, но вдруг понял, что Петя прав — со стороны это, наверное, и правда выглядело забавно. Он уже готов был обидеться всерьёз, но в последний момент закусил губу, сдерживая рвущийся наружу смех. Ещё мгновение — и он сдался, улыбнувшись во весь рот, а затем и рассмеявшись вместе с новым знакомым. — Знаешь, Петя, — произнёс он, отсмеявшись и промокнув выступившие от смеха слёзы, — а ведь я не только на льду умею удивлять. Хочешь, покажу, как могу ложку носом удержать? — Ох, Малинин, — Петя качнул головой, всё ещё улыбаясь. — А ты, оказывается, нормальный парень. А я думал, все чемпионы — сплошь зазнайки. — Ну, — Илья хитро прищурился, — про зазнайку это ты зря. Я просто привык, что меня узнают. А ты меня, считай, с небес на землю спустил. Спасибо. — Спасибо за завтрак, Илья, — Петя уже стоял у двери своего номера, чуть заметно замешкавшись с ключом. — Петя, — Илья сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, — я бы тебя и на ужин пригласил. Петя почувствовал, как воздух между ними будто сгустился. Илья подошёл совсем близко. Слишком близко для простого разговора. — Главным блюдом был бы ты, — голос Илья понизился до бархатного шёпота, его губы оказались у самого уха Пети, — в том же виде, что и вчера вечером. У Пети перехватило дыхание. Сердце пропустило удар и тут же забилось где-то в горле. Что за игры? Он растерянно моргнул, чувствуя, как жар заливает щёки, шею, уши. Его в жизни так ещё не зажимали у двери собственного номера. Чтобы вот так — врасплох, вплотную, с такими словами. — Илья... — голос предательски дрогнул, и Петя отступил на полшага, упёршись спиной в дверь. — Отойди. Мне не нравится эта игра. Ни вчера, ни сегодня. Илья отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Пете в глаза, и вдруг рассмеялся — легко, почти беззаботно, но в смехе этом сквозило что-то тёмное, что-то такое, от чего по коже бежали мурашки. — Да ладно тебе, — он склонил голову набок, разглядывая смущение Пети, как редкий экспонат. — Ты просто посмотри на себя. Стоишь весь красный, дыхание сбилось... Мне просто смешно, как быстро ты из дерзкого зазнайки превращаешься в растерянного мальчишку. Петя сглотнул, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Собраться. Вспомнить, кто он вообще такой. — Смешно ему, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем колотилось сердце. — Иди уже, король четверных. Ужинай без меня. Илья усмехнулся уголком губ, но не сдвинулся с места. Наоборот, поднял руку и упёрся ладонью в дверь рядом с Петей, окончательно лишая того пространства для манёвра. — А если я не хочу без тебя? — спросил он тихо, почти серьёзно. В глазах плясали смешинки, но в голосе звучало что-то настоящее. — Если мне интересно, какой ты не только за завтраком, но и... после ужина? Петя замер. Воздух кончился. Мысли разбежались. Он смотрел в эти наглые, красивые глаза и совершенно не знал, что делать дальше. — Илья... — выдохнул он почти беззвучно. — Что? — Илья чуть наклонился, будто собираясь расслышать секрет. — Испугался? Только не говори, что ты, такой бойкий за столом, сейчас струсишь. — Я не струсил, — Петя нашёл в себе силы вскинуть подбородок, хотя внутри всё дрожало. — Я просто... не понимаю, чего ты добиваешься. Илья задержал взгляд на его губах ровно на секунду дольше, чем позволяли приличия, потом отступил на шаг. Резко выдохнул, будто сам только что задерживал дыхание. — Увидимся вечером, Петя, — бросил он через плечо, уже сворачивая за угол коридора. — Я знаю, где ты живёшь. Петя остался стоять у двери, прижимая к груди ключ от номера и пытаясь унять пульс. В голове билась только одна мысль: «Что это вообще сейчас было? И почему я... почему мне это не нравится... или нравится?» Он зашёл в номер, прислонился спиной к закрытой двери и закрыл глаза ладонью. — Чёрт, Малинин, — прошептал он в тишину. — Ты точно с ума сошёл. Или я.

***

Но времени думать об этом не было. Он умылся ледяной водой, кинул в сумку форму и коньки, вышел из номера и направился к лифту. В каких-то разрозненных, тягучих мыслях добрался до арены, нырнул в раздевалку и переоделся. На льду всё исчезло. Остался только он, лёд и тренировка. В неё он вкладывал себя без остатка. Тулуп, аксель, каждое движение — это и был он сам. Наверное, из-за этого неистового упорства к концу занятия он чувствовал себя абсолютно вымотанным. — Петь, ты сегодня просто огонь! — тренер Вероника сияла. — С такой короткой программой будешь кататься на высший балл. — Спасибо, — отозвался Петя, и ему отчаянно захотелось в это поверить. Он грезил олимпийским золотом. — Я хочу сегодня прогуляться по Милану. Пойдёте со мной? — Прости, нет. Нужно решить пару вопросов по твоему выступлению. Но ты хорошо проведи время. — Спасибо, Вероника. На выходе он заметил расписание. Завтра — групповая тренировка. Сердце ёкнуло от радости: в списке были Адель и Александра. Наконец-то получится с кем-то нормально пообщаться. Потому что за те сутки, что он знал Илью Малинина, ему стало физически душно. Эти лишние прикосновения, пошлые намёки — он правда не понимал, чего тот добивается. Кое-как закинув сумку в номер, Петя вырвался навстречу Милану. Погода наладилась. Он шёл мимо изящных домов, витрин, уютных кафе, и голова была занята только городом. Ни мыслей о соседе, ни о тренировках — только этот чудесный, дышащий историей Милан. Он ловил в объектив фасады, улочки, а когда добрался до собора — снимал уже на видео, задрав голову к шпилям. Время летело неумолимо: вышел в час дня, а на часах уже пять. Пора возвращаться в отель. Петя поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не хочется никуда спешить. Он замедлил шаг, позволив себе раствориться в этом городе, в его дыхании, в мягком свете уличных фонарей, которые уже начинали зажигаться. Милан пах кофе, выпечкой и приближающимся вечером. Где-то вдалеке играла уличная музыкантша на виолончели, и её музыка плыла над мостовыми, переплетаясь с гулом проезжающих машин. Петя остановился на мгновение, закрыл глаза и вдохнул этот воздух — воздух свободы, воздуха искусства, воздуха жизни за пределами ледовой арены. Он улыбнулся сам себе и подумал: «Вот оно — счастье. Оно не всегда в золоте. Иногда оно в этом — в тишине, в музыке, в вечернем Милане». И с этой мыслью, лёгкий и вдохновлённый, он зашагал обратно, унося в душе частичку этого города.

***

— А мы увидимся завтра? — голос красивой шатенки звучал мягко, почти мурлыкающе. Она лежала рядом, устроив голову на плече Ильи, и её пальчик лениво вырисовывал узоры у него на груди. — Неа, завтра у меня две тренировки, — ответил Илья, глядя в потолок. — А я могу прийти посмотреть? — девушка приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза с надеждой. — Не стоит, — он слегка улыбнулся, — я буду отвлекаться на твои красивые глаза. Илья врал. Конечно, врал. Это была всего лишь интрижка, одна из многих, и сейчас она его уже изрядно утомила. Слишком много вопросов, слишком много надежды в глазах. Звать кого-то в номер сразу после тренировки было определённо не лучшей идеей — теперь приходилось выкручиваться. Что поделать, Илья Малинин — тот ещё сердцеед. Ему хотелось всего и сразу: побед, эмоций, новых впечатлений. Женщины появлялись в его жизни так же легко, как исчезали, и он не видел в этом ничего плохого. Легкие отношения, ни к чему не обязывающие встречи — вот его стиль. Главное — не запутаться самому и не давать ложных надежд другим. Но иногда даже ему становилось не по себе от собственной ветрености. Вот и сейчас, глядя на эту девушку, которая явно ждала продолжения, он чувствовал лишь смутное раздражение и желание поскорее остаться одному. Завтра тренировка, завтра лёд, завтра та жизнь, в которой всё понятно и просто. А это... это просто мимолётное тепло чужого тела, которое к утру уже не будет иметь никакого значения. Девушка вздохнула, поняв намёк, и откинулась обратно на подушку. Илья закрыл глаза, надеясь, что утро наступит быстрее.