Золотая клетка

Внутри клуба царил полумрак, прорезаемый лучами цветных прожекторов. Пахло дорогим парфюмом, алкоголем и чем-то еще — сладковатым и тревожным. Люси Грей, все еще в грязной, порванной одежде, в которой сбежала из 13-го, тащили по мраморному полу двое миротворцев. Она пыталась запоминать путь, но мысли путались от усталости и страха за своих. Они провели ее через главный зал, мимо сцены, где под тяжелый, пульсирующий ритм извивалась полуобнаженная девушка. Ее глаза были широко открыты, но в них читалась пустота, словно внутри уже никого не было. Девушка двигалась механически, как заведенная кукла, и Люси Грей отвела взгляд — слишком это напоминало то, что могло ждать ее саму. Затем — вниз, по винтовой лестнице, обитой бархатом, в приватную зону. Здесь звуки музыки стихли, сменившись тихим звоном бокалов и приглушенными голосами. Их встретил молодой человек. Высокий, с резкими, словно высеченными из камня чертами лица. Густые черные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Но самое пугающее — это глаза. Черные, как бездна, без единого проблеска света, они смотрели на Люси Грей с холодным, оценивающим интересом коллекционера, рассматривающего редкую бабочку. На нем был безупречный черный костюм, ни одной морщинки, ни одного украшения. Только власть и спокойная уверенность в каждом движении. — Ах, — его голос был глубок и мягок, как бархат, но в нем звенела сталь. — Вы доставили мой заказ. Моя тетя будет довольна, что ее старый знакомый экспонат наконец обрел свой дом. Можете идти. Миротворцы исчезли, даже не взглянув на Люси Грей. Молодой человек подошел к ней и, взяв за подбородок, повернул лицо к свету. Его пальцы были холодными и сильными. Люси Грей заставила себя не отшатнуться, не выдать страха. Она смотрела прямо в эти черные глаза, ища в них хоть что-то человеческое. — Я — Дамиан Вейн, — представился он, отпуская ее подбородок и чуть заметно улыбаясь уголками губ. — Владелец этого маленького рая. А ты, Люси Грей Бэйрд... победительница десятых Голодных игр. Та самая, что спела свою балладу и заставила плакать весь Капитолий. — Он сделал паузу, словно смакуя ее имя. — Ты — бриллиант, которого мне так не хватало в моей коллекции. — Коллекции? — голос Люси Грей прозвучал хрипло после долгого молчания. Дамиан усмехнулся и жестом пригласил следовать за ним. Они прошли по коридору, стены которого были увешаны фотографиями в серебряных рамках. Победительницы Голодных игр. Все девушки. Молодые, красивые, застывшие в вычурных позах, но с мертвыми, безжизненными глазами. Под каждой фотографией висела маленькая табличка с номером Игр и именем. Люси Грей насчитала пять снимков, прежде чем они остановились. — Мои птички, — с гордостью произнес Дамиан, обводя рукой галерею. — Каждая уникальна. Каждая — победительница. Но, как видишь, в моей коллекции не хватало настоящей певчей птицы. Он открыл одну из дверей и жестом пригласил ее войти. Внутри оказалась небольшая, но роскошно обставленная комната, больше похожая на будуар. Мягкие диваны, туалетный столик, заваленный косметикой, и несколько кроватей, застеленных шелковым бельем. Приглушенный свет создавал иллюзию уюта, но Люси Грей сразу почувствовала фальшь — это была тюрьма, просто очень красивая. На одной из кроватей сидела девушка с короткими светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами. На вид ей было не больше семнадцати. Она штопала кружево на дорогом платье с отсутствующим видом, но при их появлении подняла голову. В ее взгляде мелькнула тень интереса, быстро сменившаяся настороженностью. — Люси Грей, познакомься с Мэгз, — представил Дамиан, не скрывая гордости. — Победительница одиннадцатых Игр. Моя милая ласточка. Мэгз, поздоровайся с новой соседкой. Мэгз поднялась и сделала легкий, почти незаметный книксен. В ее глазах читалось предупреждение и глубокая, застарелая печаль. Люси Грей кивнула в ответ, и в этом коротком обмене взглядами они поняли друг друга без слов. — Вы будете жить здесь, — продолжал Дамиан, обводя рукой комнату. — Вы будете есть самую лучшую еду, носить самые красивые платья. А по вечерам вы будете выходить в мой зал и... развлекать моих гостей. Петь, танцевать, просто быть красивыми. Вы — живые произведения искусства, и Капитолий должен вами любоваться. А я... я буду вашим хранителем. Он сделал ударение на последнем слове, и Люси Грей поняла, что "хранитель" здесь значит "тюремщик". Она сжала кулаки за спиной, но заставила себя улыбнуться. Своей самой очаровательной, сценической улыбкой, той самой, что когда-то покорила Капитолий. — Что ж, мистер Вейн, — пропела она, входя в комнату и грациозно поведя плечами, словно она была здесь хозяйкой, а не пленницей. — Я всегда говорила, что мое место — на сцене. Правда, обычно я выбирала публику сама. Но, похоже, выбор — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить. В ее голосе не было страха — только легкая, насмешливая грусть. Дамиан рассмеялся. Впервые в его черных глазах мелькнуло что-то живое — искреннее, жадное восхищение. — О, Люси Грей. Ты и вправду особенная. Я чувствую это. В тебе есть огонь, который не погас даже после арены и этих... злоключений. — Он шагнул ближе, и его голос стал тише, интимнее. — Большинство из них ломаются в первую же неделю. Плачут, просятся домой, пытаются бунтовать. А потом привыкают. Становятся послушными. Скучными. Но ты... ты будешь другой. Я сделаю из тебя звезду, перед которой померкнет даже твоя слава на Играх. Он протянул руку и коснулся пряди ее волос. Люси Грей позволила ему это, не дрогнув, хотя внутри все кипело. — Сегодня вечером большой прием, — продолжил Дамиан, отступая. — Ты будешь выступать. Мои люди подготовят тебе платье. Отдохни пока. Он вышел, и дверь закрылась с тихим, но неумолимым щелчком. Люси Грей медленно выдохнула и прислонилась к стене. Мэгз подошла к ней, все еще сжимая в руках кружево. — Не пытайся бежать, — тихо сказала она. Голос у нее был мягкий, с легким акцентом Дистрикта-4. — Здесь это невозможно. Я пробовала. Два раза. — Я не собираюсь бежать, — так же тихо ответила Люси Грей. — Пока нет. Мэгз внимательно посмотрела на нее, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. — Он прав. Ты другая, — прошептала она. — Береги себя. И никогда не пей шампанское, которое они приносят перед выступлениями. Люси Грей кивнула, запоминая. Она посмотрела на зарешеченное окно под потолком, через которое пробивался слабый свет капитолийских огней. Где-то там, в этом городе, ходил человек, который предал ее. И где-то далеко, в Двенадцатом, в темном подвале сидели те, ради кого она должна была выжить. Она выживет. Она всегда выживала. И она найдет способ. В ту ночь, лежа на шелковых простынях, Люси Грей слышала, как Мэгз тихо плачет во сне. Она смотрела в темноту и впервые за долгое время не знала, что делать дальше. Но одно она знала точно: спектакль только начинается.