Золотая клетка

Зал «Обсидиана» сиял тысячами огней. Хрустальные люстры отражались в мраморных полах, официанты скользили между гостей с подносами, уставленными бокалами с шампанским, а в воздухе витал сладковатый запах дорогих духов и сигар. Капитолийская элита собралась здесь, чтобы отпраздновать помолвку Кориолана Сноу и Ливии Кардью — событие, которое уже обсуждали во всех гостиных столицы. Кориолан улыбался. Улыбался так искренне, как только мог. Принимал поздравления, пожимал руки, обменивался любезностями с нужными людьми. Ливия висела на его локте, сияя самодовольством, и каждые пять минут поправляла свое чудовищно дорогое платье. — Корио! Поздравляю, старина! — Фест Крид хлопнул его по плечу с такой силой, что Кориолан едва удержал бокал. Фест был уже изрядно навеселе, но глаза его горели искренней радостью. — Ну ты даешь! Ливия Кардью! Самый лакомый кусочек во всем Капитолии! — Спасибо, Фест, — Кориолан выдавил улыбку. — Рад, что ты смог прийти. — А куда бы я делся? — Фест понизил голос до заговорщического шепота. — Слушай, а помнишь наши Игры? Десятые, мать их... Как мы тогда перепугались, а? А теперь ты вон как высоко взлетел. Женишься, строишь карьеру. Молодец! Кориолан помнил. Он помнил все. Клетку в зоопарке. Сэндвичи Сеяна. Платье с оборками. Песню в ночи. — Да, были времена, — коротко ответил он, надеясь, что Фест сменит тему. — А помнишь твою девчонку? — не унимался Фест. — Ну, эту, из Двенадцатого? Люси Грей? Как она пела! Я тогда еще Ливии говорил, что такая точно не пропадет. Куда она, кстати, делась? Говорят, сбежала куда-то? Кориолан почувствовал, как внутри все сжалось. Ливия, услышавшая разговор, фыркнула. — Фест, ради бога, не при дамах! — она закатила глаза. — Какая-то деревенщина с диккенсовским именем. Кому она интересна? — Ну, Сноу она была интересна, — хохотнул Фест, не замечая, как побелели костяшки пальцев Кориолана на бокале. — Помню, как он за нее переживал! Прямо как за родную! — Фест, — голос Кориолана прозвучал ровно, но с металлическими нотками. — Давай не будем ворошить прошлое. Сегодня другой день. Фест, наконец, уловил напряжение и поспешно закивал. — Да-да, конечно. За тебя, Корио! За счастливую семейную жизнь! Он чокнулся и поспешно ретировался к компании других одногруппников, где уже вовсю обсуждали ставки на следующих Голодных играх. Ливия повернулась к Кориолану, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на ревность. — Ты все еще думаешь о ней? — прошипела она тихо, чтобы не слышали окружающие. — Не говори ерунды, — отрезал Кориолан. — Она была заданием. Все. — Вот и славно, — Ливия удовлетворенно кивнула. — Потому что теперь ты мой. И не смей забывать об этом. Кориолан ничего не ответил. Он просто снова улыбнулся — идеальной, отточенной улыбкой. Мимо проплыла Клеменсия Давкоут в компании какого-то офицера. Ее кожа под слоем тонального крема все еще имела легкий, едва заметный чешуйчатый оттенок — напоминание о той страшной ночи в лаборатории доктора Галл. Она помахала Кориолану, и он кивнул в ответ. Еще одно лицо из прошлого. Еще одно напоминание. Их догнали близнецы Ринг — ну, те, что выжили. Диди и Полло выглядели старше, серьезнее, но все еще держались вместе, словно одно целое. — Кориолан! — воскликнула Диди, чмокая его в щеку. — Поздравляю! Ты такой счастливчик! — Спасибо, — ответил он. — Рад вас видеть. Они обменялись парой ничего не значащих фраз, и Кориолан уже начал надеяться, что вечер пройдет спокойно. Но тут к ним подошел он. Дамиан Вейн двигался сквозь толпу, как акула сквозь стаю мелких рыбешек. Гости почтительно расступались перед ним, шепотом переговариваясь. В своем идеальном черном костюме, с черными глазами-безднами и легкой, загадочной улыбкой, он выглядел одновременно притягательно и пугающе. — Кориолан! Ливия! — его голос был мягок, как бархат, но Кориолану показалось, что в нем звенит сталь. — Позвольте присоединиться к поздравлениям. Великолепный вечер, великолепная пара. Ливия расцвела, польщенная вниманием такого человека. — Спасибо, мистер Вейн. Ваш клуб просто восхитителен! — О, это только начало, — улыбнулся Дамиан, переводя взгляд на Кориолана. В его черных глазах мелькнул какой-то хищный интерес. — Я как раз собирался предложить вам, дорогие гости, небольшую экскурсию. Показать то, что обычно скрыто от посторонних глаз. — Экскурсию? — переспросила Ливия с любопытством. — Мою коллекцию, — пояснил Дамиан. — Самых редких и прекрасных созданий, которых мне довелось собрать. Думаю, вам будет интересно. Особенно тебе, Кориолан. Он сделал ударение на последних словах, и Кориолан почувствовал неладное. — Не уверен, что это уместно... — начал он. — Брось, Корио! — вмешалась Ливия, которой явно не терпелось удовлетворить свое любопытство. — Это же так интересно! Говорят, у Вейна настоящий зверинец из победительниц. — Именно, — подтвердил Дамиан, не сводя глаз с Кориолана. — И сегодня моя коллекция пополнилась самым, без преувеличения, ценным экземпляром. Тот самый бриллиант, которого мне так не хватало. Думаю, ты оценишь, Кориолан. У вас с ней... общее прошлое. У Кориолана пересохло во рту. Он понял все. Понял до того, как Дамиан произнес имя. Понял до того, как они сделали первый шаг к двери за кулисы. — Идем, идем! — Ливия уже тащила его за руку. Фест, услышавший разговор, увязался следом, надеясь на что-то интересное. — Вейн, вы такой загадочный! Кто же это? Дамиан улыбнулся своей хищной улыбкой и открыл перед ними дверь. — Увидите. Она просто неотразима. Особенно вблизи. Кориолан перешагнул порог, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Коридор за сценой тонул в полумраке, пахло духами, пудрой и чем-то еще — сладковатым, приторным, тревожным. Они подошли к двери в общую гостиную девушек. Дамиан распахнул ее с видом фокусника, демонстрирующего публике главный трюк. — Прошу любить и жаловать. Моя гордость. Мои птички. Кориолан вошел и замер. Комната была полна девушек. Мэгз, застывшая в кресле с бокалом в руке. Две другие, которых он не знал, тихо перешептывались в углу. А в центре, на мягком пуфе, в легком шелковом халате, наброшенном поверх нижнего белья... Люси Грей. Она была здесь. Живая. Настоящая. И когда она подняла на него свои глаза — те самые глаза, в которых когда-то горел огонь, а теперь плескалась муть и растерянность — Кориолан понял, что весь его идеальный, выстроенный по кирпичику мир только что рухнул.