One OF us

­­­­— Значит… ты всё-таки вспомнил дорогу, Джон. Голос прозвучал тихо, почти ласково, но эхо от бетонных стен придало ему какой-то потусторонний оттенок. Джон вздрогнул, когда красный свет ламп болезненно резанул по глазам. — А? Ты что несёшь?! Откуда ты знаешь моё имя?! — рявкнул он, резко разворачиваясь к кейсу. Пусто. Футляр стоял открытым, освещенный тусклым багровым сиянием, но кукла исчезла. — Эй! Где ты?! — Джон метался взглядом по комнате, чувствуя, как по загривку пробежал холодок. Голос звучал так близко, будто она шептала ему прямо в ухо. — Покажись! Он недовольно цокнул языком, понимая, что кукла не собирается выходить на честный разговор. «Блядь… живая кукла. На этой чертовой фабрике есть хоть одна игрушка, которая не пытается меня сожрать или свести с ума?» Джон тяжело выдохнул. — Скорее всего, эта мелочь шмыгнула в вентиляцию. Назад пути не было, и он, пригибая голову, вышел в коридор к старым детским подушкам. Он вышел в длинный коридор и вернулся в комнату, где лежали старые подушки. Его взгляд зацепился за решетку у самого пола. Джон прикинул на глаз узкое пространство и свои широкие плечи. — Ну… надеюсь, я там не застряну насмерть, — пробормотал он, ложась на грязный пол. Вентиляция оказалась настоящим испытанием. Металл под весом его массивного тела неприятно прогибался, издавая жалобный треск при каждом движении. Джон буквально ввинчивался в узкую трубу, чувствуя, как стены сдавливают грудную клетку. Это было маленькое чудо взрослый, рослый мужчина каким-то образом умудрялся продвигаться вперед в этом стальном гробу. Наконец выбравшись, он отряхнулся, осматривая новое пространство. Стены были пестро разрисованы, а на полу, среди обломков, валялись игрушки в лужах чего-то темного. Джон поморщился. Ему уже всерьез казалось, что это кровь самих игрушек. Впереди маячила дверь с табличкой «Эллиот Людвиг», но она была заперта. В одном из коридоров виднелась ещё одна дверь, едва державшаяся на петлях. Остальные проходы были заколочены досками или завалены мусором и обломками арматуры. Джон зашёл в маленькую комнату. По бокам стояли два стеллажа с коробками. На стене висел ключ с красным цветком. Джон быстро схватил его и направился обратно к закрытой двери. — Это должно быть от неё. Дверь открылась с тяжелым, натужным скрипом. Внутри всё замерло в пыли: стол, книги, кресла. Но внимание Джона приковали рисунки на стенах. Всё покрыто пылью. Кроме рисунков. На них были изображены игрушки. Некоторых он уже видел. Джон медленно прошёл вдоль стены. — Та кукла из футляра… — А вот Хагги… с розовым Хагги? Он остановился. Фотографии детей… десятки пар маленьких глаз смотрели на него с пожелтевших фотографий. Ему стало не по себе. Казалось, за ним наблюдают не только со снимков, но и из-за вентиляционных решеток под потолком. Одна из вентиляций была сломана. Крышка валялась на полу. — Ну блин… мне туда лезть? Ему совсем не хотелось продолжать эту авантюру. Проход был больше, но это не означало, что он не застрянет… или что оттуда никто не вылезет. Вдруг за спиной послышался шум. Джон резко обернулся, прислушиваясь. Руки сильнее сжали рукояти грабпака. На фабрике постоянно что-то шумело. Никогда не угадаешь это кто-то идёт за тобой… или просто кусок штукатурки упал со стены. — Надеюсь, тревога ложная… Не став больше топтаться на месте, Джон полез в вентиляцию. Путь оказался коротким. Она вела вниз — ещё глубже в недра фабрики. Выбравшись, он оказался в комнате с серыми бетонными стенами. Железная ангарная дверь была заперта. Несколько красных ламп мигали в темноте. Джон сделал несколько шагов. БАХ! Он резко обернулся, вскрикнув от неожиданного звука. С железных труб упала коробка. А на трубах сидела та самая кукла. — Ой… прости, — она немного виновато пробормотала. — Не хотела тебя напугать. На секунду между ними повисла неловкая тишина. Первым опомнился Джон. — Какого чёрта?! И кто ты вообще такая?! Кукла удивлённо посмотрела на него, явно не ожидая такой реакции. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Как ты заметил, я кукла. —И меня зовут Поппи. Джон не расслаблялся. —Я хочу тебя поблагодарить. Ты открыл мой кейс... я была в нем как будто вечность. Спасибо тебе. Он впервые слышал здесь чей-то голос. И впервые разговаривал с кем-то на этой фабрике. — Откуда ты знаешь моё имя? — спросил он уже настойчивее. Поппи на секунду замолчала, будто задумавшись. — Скоро ты всё поймёшь… Она немного отошла в сторону, освобождая путь к панели. Поппи мягко спрыгнула на нижнию трубу. Её туфельки тихо коснулись холодного метала. — Но сейчас тебе нужно восстановить электричество. Она указала на панель. — Вот. Прошу. Джон не двинулся. Он продолжал смотреть на неё. Слишком спокойно она себя вела. Слишком… уверенно. — Ты так и не ответила на мой вопрос. Поппи чуть наклонила голову. — Какой? — Откуда ты знаешь моё имя. Кукла на секунду задумалась. А потом тихо улыбнулась. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, Джон. От этих слов по спине пробежал холодок. — Не называй меня так, будто мы знакомы, — раздражённо сказал он. — Я тебя впервые вижу. Поппи сделала пару маленьких шагов ближе. Её глаза внимательно изучали его лицо. — А вот я тебя нет. Джон нахмурился. — Что это вообще должно значить? Поппи не ответила. Она лишь посмотрела на его грабпак, затем на плечо, потом снова в глаза. — Ты сильно изменился. В комнате стало ещё тише. — Мы все… изменились. Джон замер. — Чего? Но Поппи уже отвернулась и снова указала на панель. — Сначала электричество. — Потом поговорим. Она сказала это так спокойно, будто была уверена, что он всё равно сделает то, что она просит. Ему не нравилось, что кукла указывает ему, что делать. Его терзали вопросы, но решил… пока притихнуть и просто выполнить то, что она просила. Он включил электричество. С труб раздался тихий, странно отдалённый голос. Поппи уже была где-то в глубине лабиринта. — Иди обратно. Встретимся там, на железнодорожных путях. Джон замер, глядя в черную дыру трубы, откуда доносились её слова. — Какие, блядь, железнодорожные пути?! — крикнул он, но эхо лишь странно подхватило его голос. — Я не знаю, где они! Он вздохнул, сжал зубы, свернул по вентиляции и вскоре оказался в знакомом кабинете, выдыхая от усталости и страха. —Нет чтобы нормально сказать. Перед ним была одна функционирующая дверь. Синие и красные ручки грабпака заскрипели в его руках. Железные вставки с глухим грохотом сдвинулись, открывая огромный обрыв. Темнота внизу казалась бездонной, будто засасывала свет и звук. — Да твою мать… — пробормотал Джон, сердце стучало в ушах. — И куда я вляпался… Джон стрельнул в трубу над обваленным полом. Потянув пару раз трос на себя, проверяя выдержит ли он его вес. Толкнувшись от края он схватил грабпак обеими руками, ноги подкашивались, дыхание сбилось. Балансируя над пустотой, чувствуя, как холодный воздух будто пытается сдуть его вниз. И вот край кроссовка касается твёрдой поверхности…он наконец опустился на пол, который не внушал доверия под ногами. Деревянная дверь тихо скрипнула, открывая большое разноцветное помещение с тремя дверями по сторонам. И в центре, прямо на краю обрыва, спиной к нему стояла Поппи. Её маленькая фигурка казалась одновременно невинной и зловещей, а тёмная глубина под ней словно шептала: «Смотри. Куда завела тебя эта фабрика…». Джон осторожно подошёл к Поппи. Она медленно обернулась, открывая спину бездонной яме. — Послушай меня, теперь нам нуж… — её голос обрывается на полуслове. Секунда. Розовая, тонкая рука вырвалась из темноты и схватила Поппи. На всю округу раздался её крик. Она тянула к нему руку. Джон рванул к ней. И… Нога провалилась в край ямы. — Нет! — только издав испуганный вскрик, бетон уже ехал под ним прямо во тьму. Теперь уже орал он. Джон падал вместе с куском пола, сердце бешено колотилось. Темнота обволакивала всё вокруг. Резкий удар заставил его спину и поясницу взорваться болью: он врезался в металлическую горку. Полет продолжался, кажется, бесконечно, пока его не выплюнуло на холодную плитку. Он скользнул по полу и с шумом врезался в противоположную стену. — Ааай… сука… — садясь, он потирал поясницу. Оглянувшись ни куклы, ни той руки он не обнаружил. Лишь две закрытые ангарные двери и одна обычная, любезно приоткрытая настежь. В комнате была старая панель с рычагами. Один был сломан, а вот второй полуживой. Джон не долго думал потянул за него. В коридоре послышался металлическое скрипение. Одна из дверей пришла в движение. Мужчина быстрым шагом направился к ней.

***

"Не тая, я был пиздец как на нервах. Ещё тогда я чудом пережил Хагги Вагги, не став фаршем. А сейчас… снова. Эта странная кукла пропала… эта рука… Откуда на фабрике взялись эти монстры-игрушки? Почему они вообще живые?.. Блять… я очень надеюсь, что смогу выжить и в этот раз."

***

Джона встретил полутёмный коридор, и он был длинный... даже через чур. Потолок уходил куда-то вверх, настолько высоко, что лампы на нём казались бесполезными — они просто терялись в пустоте, не давая почти никакого света. В конце виднелась железная дверь со сканером, опасно мерцающим кровавым светом. Мужчина направился к ней. Каждый шаг ударялся о стены эхом и прямо ему в голову. Катушки грабпака затрещали, выпуская красную ладонь. И в тот же момент — Всего миллиметра не хватило. Длинная, тонкая розовая рука вынырнула из темноты под потолком и перехватила перчатку, резко дёрнув её вверх. — Твою—! Джон заскрёб ботинками по полу, его резко потянуло вперёд. Он вцепился в трос, пытаясь удержать его, вернуть назад. Резкий треск —и он оборвался. Перчатка исчезла во тьме. Повисла тишина. А потом… Раздался женский не знакомый ранее голос, который холодил душу. —Новый...игрок. Как весело! Сначала из темноты показалась рука. Потом нога. Они вытягивались, как будто не имели предела. И затем — она. Розовое существо с огромными глазами и неестественно широкой улыбкой. Её конечности изгибались под невозможными углами, двигались ломано, неправильно, как угодно, но только не по-человечески. Эти не естественные движения наводили ступор и ужас. Хотелось просто замереть. — Мне всегда было так грустно видеть, как уходят дети… Они называли меня «Мамочкой» … потому что я была самым близким, что у них когда-либо было… Её голос дрогнул — но в нём не было тепла. — Но они приходили поиграть… и никогда не возвращались. Они оставили Мамочку умирать в одиночестве. Мамочка этого не заслужила!! Она резко дёрнула Поппи, которую держала в руке. У той во рту была тряпка. — Но, Мамочка, давай теперь поиграем с ним! Если он выиграет в трёх играх, мы дадим ему пароль от поезда! — голос стал нарочито писклявым, кривляющимся. Существо замерло на секунду. А потом растянуло улыбку ещё шире. — Оуу Мамочке нравится эта идея, Поппи! Она медленно поползла ближе, вытягивая шею к Джону. Слишком близко. Он даже не заметил, как перестал дышать. — Тогда начнём с музыкальной игры… Она уже ждёт тебя… человечек. Тихий смех…который резко оборвался. И голос стал холодным. Пустым. — Соблюдай правила. Иначе… я разорву тебя на части… и съем твои внутренности… пока ты ещё жив. —С каждым словом её тон становился все холоднее, а улыбка буквально превращалась в гримасу, которую и во снах видеть не захочешь. Джон был уверен — ещё немного, и он просто умрёт прямо здесь. Но в следующую секунду она снова улыбнулась — безумно, широко — и поползла обратно в темноту, унося с собой Поппи. Её маниакальный смех в этот момент будет сниться Джону в кошмарах. Такой звук невозможно забыть. Он рухнул на пол как будто все это время его душили, мужчина жадно глотал воздух, а конечности дрожали в нелепом танце из адреналина и страха. —Господи... что это была за тварь. Я думал, что я покойник. Нужно было идти дальше. Дверь сама открылась. Джон, всё ещё на ватных ногах, вошёл внутрь. Огромная яркая станция встретила его во всех цветах радуги. Слишком ярко… режет глаза после темноты. В конце была платформа и поезд. Тихий. Неподвижный. После всего произошедшего это выглядело… неправильно. Будто он либо сходит с ума… либо уже сошёл. Над поездом висели часы. А табличку под ними держала… Мамочка. Джона передёрнуло. По спине будто кто-то провёл холодными пальцами. -Нужно пойти посмотреть поезд, может я его смогу завести и без кода...? Подойдя ближе к нему, его встретила панель с тремя рычагами и поезд с зелёным датчиком... Джон сжал кулаки что есть силы. Тишина. -ДА БЛЯ!! Ну почему все идёт по одному месту! У меня её и в помине нет! — Уже не волнуясь кто и что его слышит на повышенных тонах орал Джон, уже реально сдавали нервы... Эхо ударилось о стены… и вернулось к нему же. Раздался резкий истеричный смех. ЕЁ. Чертов. Смех. Он будто ударил прямо в голову. Джон хотел провалиться под землю, в глазах на секунду потемнело. Он судорожно закрутил головой, ища это розовое существо. Пусто. Нигде. Но смех… он всё ещё был здесь. -Какой бойкий попался. Вот тебе подсказка, где находится твоя драгоценная перчатка. Голос будто скользил по стенам, меняя направление. "Детишки прыгают на нем весело играя, а неправильно упадёшь шею поломаешь" -Хахаха! Ну же повеселил мамочку жалкий человечек! У тебя 2 минуты! Ии... если не найдёшь, то шею сверну тебе я~. Ахаха! Сердце резко ударило в грудь. От шока Джон ели мог понять, что она только что сказала. Но времени боятся не было. " Так... Прыгают... Батут? " Он снова пробежался по станции, стоя на платформе обзор был отличный. Глаза метались по сторонам. — Вот оно! — Возле зоны ожидания была площадка и вокруг горок и карусели стоял батут. Джон рванул к нему со всех ног. Шаги глухо били по полу. Где-то позади раздалось тихое: — Тик… так… Он не знал сколько прошло времени и сколько у него осталось, лишь Мамочка непонятно, где и откуда посмеивалась и иногда напоминала про время, что ой как сильно сбивало с толку. Дыхание сбилось. В голове шумело. Отсчёт пошёл где-то из темноты. 5 Сердце в ушах. 4 Он уже видел батут. 3 — Быстрее… быстрее… Джон сделал рывок в батут. Он уже видел. Посередине лежала рука. 2 Он тянется к ней на лету. Пальцы дрожат. 1 … Удар. Пружины резко отбросили его вверх. Он сжал перчатку. -Умница! Ты успел! — Она нежно захихикала — А теперь следуй по Маминым ногам чтобы прийти к первой игре! Жду тебя там. Её голос будто отдалялся… но смех всё ещё цеплялся за уши. Джон лежал неподвижно на этом батуте он уже нечего не хотел. Грудь тяжело поднималась и опускалась. -Да... твоюж мать... И он даже не сразу попытался встать. Джон нехотя поднялся, вылез из батута, чувствуя, как ноги до сих пор предательски дрожат, и начал осматривать что имела та тварь ввиду под "Мамины ноги". Среди разноцветных стен сильно выбивались красные пятна. — Это что? Кровь? —спросил он риторически. Он знал, что это кровь. От этого стало только хуже. Направляясь по ногам Мамочки, а точнее по сука кровавым отпечаткам подошвы, Джон проходил один коридор за другим, заходя за повороты, меняя направления — то вниз, то резко вверх. Фабрика будто специально путала его. Каждый шаг отдавался эхом. Слишком громко. И где-то далеко…будто слышался тихий смешок. Он стиснул зубы. — Просто иди… просто иди… Заходя за очередной поворот, следы резко прекратились. Будто их… просто оборвали. Перед ним была металлическая дверь. Секунда. Она тяжело опустилась за его спиной, как только он зашёл. С глухим, окончательным звуком. — Ну приплыли... Назад пути больше не было. Зайдя туда, он оказался на платформе. С трёх сторон были экраны мониторов. Они резко загорелись, больно щипая глаза. Свет ударил прямо в лицо. — Ай, черт… Раздался мужской голос с правилами. Холодный. Безэмоциональный. В них гласилось, что это цветовая память. Джон слушал, но половину слов будто пропускал мимо. Сердце всё ещё не успокаивалось после бега. Где-то сверху комнаты загорелся свет. Мужчина резко повернулся — и увидел Мамочку в комнате управления. Она смотрела прямо на него. Не мигая. — Добро пожаловать на первую игру! — её голос звучал слишком радостно. — А чтобы игра прошла веселее, я попросила своего друга Банзо помочь, чтобы ты не расслаблялся! Во мгле чёрного потолка выкатился жёлтый заяц с металлическими тарелками в руках. Скрежет. Металл об металл. Этот звук сразу пробрал до костей. — Если ты будешь слишком много ошибаться, то ты проиграешь, и Банзо раздавит тебе голову! Хаха, весело, согласись! Смех эхом разнёсся по комнате. Джон стоял в ступоре, переводя взгляд с кролика на Мамочку и обратно. Мозг будто отказывался нормально обрабатывать происходящее. "Да вы издеваетесь…" — пронеслось у него в голове. Он сглотнул. Руки слегка дрожали. — Начинаем! Слово прозвучало как приговор. Джон нервно вздрогнул, чувствуя, как внутри всё сжимается, и очень сильно надеясь, что он сможет выжить. Потому что сейчас…это уже не игра. Панели резко поднялись с разноцветными кнопками. Джон от неожиданности непроизвольно дёрнулся. Экран начал мигать разными цветами, набирая всё новые и новые предыдущие комбинации. Цвета менялись мгновенно не давая запомнить. От разноцветного экрана уже рябило в глазах. И от этого начинало подташнивать. Первый раунд, затем второй, третий прошли вполне неплохо. Но спокойствия не было ни секунды — оно здесь просто не задерживалось. Было слишком быстро, и Джон иногда путался в цветах, начиная слышать тарелки Банзо всё ближе к нему. Скрежет металла будто шёл по нервам, а не по воздуху. И вот мужской голос объявил 4 раунд. Появились новые кнопки с непонятно чем — система дала сбой. Мониторы мигом замигали разными цветами и символами, будто сама станция “дрогнула”. Где-то в глубине комнаты коротко мигнул свет. На долю секунды всё стало чёрно-белым… и снова цветным. Джон сильно испугался. Он не знал, что делать. Тарелки начали стремительно приближаться к нему. Звук стал не просто громче — он будто вибрировался в грудную клетку. В последний момент вылетела кнопка, которая крутилась вокруг платформы. Джон еле успел её заметить. — Давай же…! Он резко нажал. И на секунду показалось, что воздух “обрубило”. Все резко потухло. И кролик остановился прямо над его макушкой…завис, как сломанная игрушка…и медленно начал уезжать назад к потолку. Тишина. Настолько резкая, что уши будто заложило. Мужчина нервно перевёл взгляд на Мамочку, ожидая, какое решение она примет. Она медленно провела взглядом по комнате, словно оценивая не его — а саму ситуацию. И остановила его на Джоне. — Оу… Мамочке так жаль, что он сломался… Было так весело! Но... у меня ещё есть с чем можно поиграть с тобой! Пауза. Улыбка стала шире, но глаза остались пустыми. — Я дам тебе первую цифру от кода. Ты не жульничал. Возьми. Джон не отводил от неё взгляд, ожидая, что она скажет дальше — первую цифру кода. Но вместо этого… Вдруг по его макушке что-то ощутимо постучало. Он вздрогнул, резко отшатнулся и повернулся назад. Там была рука Мамочки с листом бумаги. Джон аккуратно её взял. Секунда — и рука резко уехала назад, в трубку потолка, будто её и не было. — Жду тебя на следующей игре! Ахахаха! Смех ещё несколько секунд “висел” в воздухе, даже когда её уже не было видно. Она скрылась с виду, уползая куда-то в темноту. Металл сбоку заскрипел. Глухо. Тяжело. Дверь открылась он пережил первую игру. Но легче не стало. Джон выдохнул. Резко. Глубоко. Как будто только сейчас вспомнил, что вообще умеет дышать. Он провёл рукой по лицу, сжимая в другой бумажку. Пальцы всё ещё слегка подрагивали. — Первая… — тихо пробормотал он себе под нос. — Ещё две… Он оглянулся на комнату ещё раз, будто проверяя, не вернётся ли она снова. Тишина невыносимо давила. — Ладно… — выдохнул он, сжав зубы. — Нужно идти назад. Джон вышел в коридор, шаги сначала были неуверенные, но постепенно стали быстрее. Ему хотелось убраться отсюда как можно дальше. Станция встретила его тем же ненормально ярким светом. Поезд всё так же стоял на месте, будто ничего и не происходило. И в этой “детской” атмосфере... становилось все хуже, морально. Вдруг над головой щёлкнул динамик. Раздался женский голос. Механический тошно “весёлый”. — Поздравляем! Вы успешно прошли первую игру! Джон замер. — Вы проявили отличную реакцию и внимательность! Он медленно поднял голову, глядя куда-то в потолок. — Но не расслабляйтесь… раз вы такие умненькие… Голос стал чуть тише. И как будто… издевательским. — Вас ждёт вторая игра! Глухой металлический удар раздался сбоку. Одна из заслонок с резким скрежетом поднялась вверх. Джон вздрогнул, повернувшись на звук. Перед ним открылся проход вниз. Как спуск в метро. Он медленно подошёл ближе, заглянул внутрь. Холодный воздух ударил в лицо. — Ну конечно… — пробормотал он. — Куда ж без этого. Но когда он уже собирался спуститься, взгляд зацепился за другое. Справа. Там, где должен был быть ещё один проход… всё было завалено металл, балки, обломки. Как будто туда что-то обрушилось. — Это что… — нахмурился он. Он подошёл ближе, прищурился. — Это же…над проходом... этот кролик. — Ага… — тихо сказал он. — Значит туда я должен был идти… Он посмотрел на завал ещё раз. — Ну и нахер… Развернулся обратно. Взгляд зацепился за такой же подземный закрытый проход, как и эти два. Джон ненадолго замер, будто выбирая между “плохо” и “ещё хуже”. — Супер выбор… — пробормотал он и пошёл вперёд в открытую. Коридор тянулся долго. Стены давили. Потолок местами опускался ниже, буд-то вот вот обрушиться. Где-то капала вода, скрипел металл. Каждый звук казался… не просто звуком. Он несколько раз оборачивайся сам не понимая зачем. — Спокойно… — тихо сказал он себе. — Просто иди… Наконец впереди появился свет. Он вышел в новое помещение. Больше. Открытое. И сразу увидел: По стенам были наткнуты куча разноцветных дыр. А сама комната была засыпана песком как большая детская песочница. Везде даже в самых маленьких уголках этой фабрики была детская атмосфера, которая неизбежно сводила с ума. Как только он зашёл дверь знакомо заскрипела закрываясь. Из монитора послышался тот же муржкой голос, как и в прошлый раз. Он говорил о правилах игры. Она напоминала старую игру в кротов. Грабпаком нужно будет бить по маленьким Хагги Вагги чтобы они залезли обратно, а иначе смерть. —Жаль, что в эту игру так долго некто не играл. Дети очень любили её хахаха! Наслаждайся~ Джон поднял голову в похожей на прошлую комнату управления она лазила по стеклу. Как только он поднял глаза на неё свет резко приглушился и заиграла мелодия, она была не весёлой, а жуткой пробирая до дрожи. —Началась... —сказав шёпотом Джон и приготовился играть в игру, где на кону стояла его жизнь. Со всех сторон посыпались орава маленьких тварей. Из-за отсутствия света было невозможно их нормально видеть. Только слышать. А меленькие Хагги Вагги продолжали наступать все пытаясь подловить Джона на ошибке и невнимательности. —Пошли нахрен! Мелкие твари! —крикнув Джон, отбиваясь от ещё одного Хагги который уже почти вылез. Он судорожно бегал по комнате попадая в узкие отверстия. Его силы уже были на приделе, руки сильно дрожали, лёгкие уже не то что болели а горели огнём. Свет резко снова загорелся. Послышался звук отдаляющихся игрушек. —Оооу Мамочка так тобой гордиться! Ты справился. —Она вывернулась в неестественной позе —У Мамочки есть для тебя вознаграждение~. Из-под ещё одной полуоткрытой двери показалась её рука с кодом. —Но на этом игры не закончены. Тебя ждёт третья игра! Было бы очень грустно если бы веселье закончилось... —Мамочка хочет, чтобы ты остался тут навсегда и играл с ней... но никогда не поздно изменить решение... Сказав , она начала медленно удаляться снова в темноту коридоров. Вторая игра позади. Джон облегченно и одновременно устало вздохнул. Он слишком устал, руки до сих пор подрагивали от страха и напряжения. Тело уже давно давало сигналы, что оно устало, но Джон не мог остановиться в этой адской гонке — каждое замешательство или остановка могли стоить ему жизни. Маленькие ранки на руках… местами грязная и порванная одежда от всех этих “приключений” — прекрасное напоминание, что он уже пережил… и что ещё предстоит. Джон стоял посреди комнаты. Дверь, в которую он вошёл, так и не открылась. Тишина была слишком плотной. Почти давящей. — ЭЙ! Ты забыла открыть дверь! — смело крикнул на всю комнату Джон в надежде, что Мамочка его услышит. Голос ударился в стены и глухо вернулся обратно. Ничего не произошло. Он остался тут один. Только полуоткрытая дверь была его единственным выходом из этой комнаты. — Тфу ты блять… — выругался мужчина, понимая, что придётся опять лезть фиг пойми куда и искать обход, а не спокойно вернуться на станцию без “подвигов”. Проползши под дверью, он оказался в маленькой комнате с закрученной лестницей, которая спиралью вела куда-то вверх. Воздух здесь был холоднее. Сырой. Но беда была в том, что она сломана, и он никак не сможет пройти по ней. Наступив на первую же ступень, она жалобно затрещала прогибаясь под его весом. — Замечательно. Тихие клацанья тока раздались где-то сверху. Когда Джон поднял глаза, он заметил ручку, а над ней мигала жёлтым лампочка, неприятно треща. Словно что-то живое, наблюдающее. — Чёрт… ну что за бред! Мне нужно пролететь всё это расстояние? А высота была совсем не маленькая — метров так десять. — Ну с песней… — неуверенно пробубнил мужчина. Он понимал: если рука или опора сорвётся — он тут же и скопытится. Вдох. И он уже медленно поднимается. С каждым метром высота росла вместе с напряжением. Руки становились влажными. Скользкими. В какой-то момент он перестал думать — осталось только “вверх”. И вот долгожданная вершина. Джон на секунду замер, опуская ладонь вставая на край лестницы —и нога предательски скользит. Он начинает падать. Всего мгновение — и мужчина резко дёргается, хватаясь за трубу возле стены. Синяя ладонь ударила по металлу. Он завис над пропастью. Рывком подтягиваясь обратно. Джон благополучно встал уже в устойчивую позицию. Ноги всё ещё сильно дрожали. Он несколько секунд просто согнулся, пытаясь вернуть дыхание под контроль. Придя в себя, он прошёл в дверь. Его встретил тёмный серый коридор. По пути попадались старые, поломанные коробки и трубы — всё было разбросано. Игрушка лежала на полу. Когда он проходил мимо, ему показалось, что её голова чуть повернулась. Мужчина резко обернулся. Игрушка лежала как раньше. Он начинает не доверять тому, что видит. Джон смотрел на неё ещё несколько секунд. —Черт...лежи на месте. Он пытается делать жалкие попытки сам себя убедить, но... они почти некогда небыли успешным. И вот он наконец выбрался в жёлтый коридор. После темноты свет казался почти неприятно ярким, но всё равно… это было лучше, чем снова шарахаться от каждого звука, ожидая, что из любого угла на него что-то выпрыгнет с желанием разорвать на куски. Но дорогу ему преградила ржавая решётчатая дверь. Джон нашёл рычаг, который откроет дверь, но вот теперь проблема была в другом... — Блять, рычаг с другой стороны… — он разочарованно посмотрел то на дверь, то на рычаг, потирая затылок. — Ну попробую дотянуться… может получится. Он подошёл ближе, просунул руку между прутьями .Пальцы не доставали. Как ни старайся бесполезно. И в этот момент… В глубине темного коридора, по ту сторону решетчатой двери, что-то шевельнулось. Из вязкого мрака медленно вынырнула высокая фигура, и Джон замер, забыв, как дышать. Силуэт был до боли знаком — те же длинные конечности, тот же неестественный рост. Хагги?! Сердце рухнуло куда-то в район желудка. Джон невольно отступил на шаг, тело мгновенно превратилось в сжатую пружину, готовую сорваться в любой момент. Но когда существо полностью вышло на тусклый свет ламп, он смог его разглядеть. Это был не он. Такое же создание, но с густой розовой шерстью и лицом, на котором застыла кроткая, почти печальная улыбка. Острых зубов не было видно. Она подошла к двери — не резко, не агрессивно, а почти осторожно, будто боялась напугать его еще сильнее. Её взгляд перемещался с Джона на ржавый рычаг по ту сторону решетки. Джон напрягся, ожидая подвоха, но существо просто подняло длинную лапу. Один раз, второй... Металл жалобно скрипнул, и рычаг, который Джон не мог достать сам, наконец поддался. Дверь с грохотом поползла вверх. Джон уже дернулся было назад, готовясь к рывку, но розовая великанша даже не шелохнулась. Она просто стояла и смотрела на него. В её глазах не было жажды крови — только какая-то странная, тихая надежда. Затем она медленно развернулась и, уже уходя, на мгновение задержала на нем взгляд. Долгий. Странный. Будто Джон должен был что-то понять. Но, он не понял. Через пару секунд она растворилась в тенях за углом. Джон стоял в полном ступоре, чувствуя, как адреналин медленно выветривается, оставляя после себя дрожь в коленях. — Может… здесь всё-таки остались те, кто не хочет моей смерти? — едва слышно прошептал он. Страх никуда не делся, но к нему добавилось новое чувство — тяжелое, липкое любопытство. Почему одни пытаются разорвать его в клочья, а другие, рискуя собой, помогают? Поппи, этот розовый монстр... и те, кто жаждет его крови — Хагги, Мамочка. Что здесь произошло на самом деле? В голове снова всплыли фотографии из кабинета Людвига. Эти десятки глаз... Он сжал зубы. Джон понимал, что идет в ловушку, но отступать уже не хотел. Жажда правды была сильнее инстинкта самосохранения. Пока он шел дальше, погруженный в свои мысли, впереди показался зев вентиляции. А вокруг на стенах и полу красовались уже знакомые, пугающие следы — кровавые отпечатки длинных лап Мамочки. — Скорее всего… мне именно туда, — пробормотал он, прикидывая габариты прохода. Он снова полез внутрь. Холодный металл обжигал ладони, вентиляция отзывалась гулким эхом на каждый его шорох. И чем дальше он продвигался, тем четче проступали знакомые стены: всё те же детские рисунки, всё те же разноцветные фигурки. — Отлично… кажется, это проход ко второй игре. Джон ускорился. Единственное желание сейчас было — выбраться из этого участка как можно быстрее, пока Мамочка не решила, что пора начинать новый раунд.

***

Станция... И снова он тут. На секунду — облегчение. Здесь хотя бы… никто не нападал. Но радость продлилась недолго. Он пришёл вовремя. Рука Мамочки уже открывала третий проход. Металл скрипел противно, натужно, будто сопротивлялся. И в этот момент Джон понял: Она всё это время наблюдала за ним. Эта мысль прошлась по спине ледяными мурашками. У него не было выбора. Нужно идти. Это последняя игра. —Надеюсь в этот раз я тоже справлюсь... Джон начал делать не уверенные шаги спускаясь на ещё одну очень "весёлую" игру. Рассматривая пошарпанные стены на них, была нарисована какая-то синя-фиолетовая гусеница с лицом собаки. —Если судить по прошлым играм... на стенах были нарисованы те кто в них участвует как мини Хагги или Банзо.. —Он нахмурился, обдумывая свою догадку —Значит...вот эта пес гусеница следующее моё препятствие. Джон уже был перед следующей дверью, дернув за рычаг она скрипят начала открываться. Когда Джон зашёл его встретила новое объявление по телевизору. Бодрый муржкой голос. "Добро пожаловать на игру зелёный свет красный свет! Если свет тухнет, то вы идёте если он включается, то идти нельзя можно только крутить головой! Наш друг Пиджей будет идти за вами если он вас догонит, то вы проиграли!" Из темноты что-то затопало не быстро а.… очень много. Как сороконожка. Джон пригляделся и остолбенел, ужас сковал его тело. Из темноты выглянула огромная морда пса, глаза были пустые... чёрные как две стекляшки, улыбка широкая с высунутым языком. Оно не отрывало взгляд от мужчины не на секунду смотря прямо в душу, облизываясь направлялось к нему. Он был намного огромнее чем думал Джон. Вдруг свет потух. —Ну же развлеки Мамочку! Уже темно... Беги! Аахахаа! Джон как будто вышедши из-под гипноза услышав голос Мамочки рванул вперед первое препятствие, стены в стиле замка зигзагом. Джон очень быстро бежал даже пару раз ели успел затормозить, когда включался свет и затихла музыка. В этой темноте он не видел монстра, но постоянно слышал этот без конечный топот лапок, и постоянно казалось что он вот вот выглянет своей мордой из-за угла. —Оу ты такооой быстрый! Но Пиджей уже очень близко... Мамочка советовала бы тебе поторопиться! Джон пытался бежать как можно быстрее. Выжимая свои силы до предела. Каждое включение света длилось для него ужасно долго. Единственное что он мог слышать между музыкой это невыносимой топот лапок и смешки мамочки. И вот первое препятствие позади, следующим препятствием стал бассейн с мягкими кубиками. Джон уже испугался, потому что в этих кубах невозможно быстро двигаться и такими темпами Пиджей его быстро догонит. Свет снова включился Джон оглянулся и увидел морду собаки. Он вышел из лабиринта. Джон не знал куда себя деть от волнения, которое захлестнуло его ещё сильнее. Одно дело слышать эту тварь, а совсем другое видеть, как он уже дышит тебе в спину. Это заставило работать его шестерёнки на максимум как быстрее перебраться через бассейн. Свет потух, глаза метались по своей комнате и вот оно, над бассейном горели кольца. —Отлично! Он молниеносно схватился за одно из них перчаткой и начал ели ели успевать цепляться за следующее. Джон ещё не сильно умел обращаться с грабпаком. Свет включился. Джон все ещё слышал топот, но уже не так как раньше, а как будто по чему-то металлическому, в бассейне его не было. Но стоило поднять Джону глаза выше картина открывшейся перед ним привела в шок. Эта гусеница полезла по тонкой трубе, на которой держались эти кольца. Эта гнида тоже нашла себе короткую дорогу. —Сука. Да ты прикалываешься! Свет потух Джон стал перебирать конечности намного активнее. —Ну же! Ещё немного! — Он опускает руку с колец и приземляется на пол. Но не так удачно, как хотелось бы. Джон буквально падает на твердую поверхность прокатившись калачиком и больно ударившись головой. Второе испытание успешно пройдено. Пока Он лежал свет снова включился и Пиджей не отставал. Он уже спускался со своей балке. Джону нечего не оставалось как лежать и смотреть на псину, которая с каждой секундой все ближе. —Ты можешь идти медленнее! Черт! Свет снова потух. Джон подорвался и пулей подбежал к бассейну наплевав на головную боль и звон в ушах. Третье встретило его снова бассейном, но уже с большими и твердыми кубами, на которых нужно было прыгать. Упав на первый куб, ели удержавшись. Следом второй, третий. Все это сопровождалось этим невыносимым перебиранием лап. И вот Джон добрался до конца препятствия. Он уже обрадовался, что сейчас выйдет и все это закончится. Но не тут-то было. В конце была стена. Пустая. Без него, не двери не вентиляции. Его и не хотели честно отпускать и сейчас просто убьют, осознание этого резко стукнуло в голову. Но о чем-то думать времени не было. Пиджей уже был прям под боком. Джон замечает рычаг над стеклом комнаты управления. Мгновение и Пиджей бросается на него. Но Джон уже не боится, сейчас ему главное бороться за свою жизнь. Он прыгает в бассейн уворачиваясь от атаки. Пиджей пролетает мимо него. Джон чётко хватается за этот рычаг и начинает лететь, ударяясь прямо в стекло, пробивая его своим телом. Он влетает в маленькую комнату падая на пол и осколки стекла, а некоторые из них сыпятся на него сверху. —Тшш... Такая себе посадочка. —Шипя от боли он приподнимается, опираясь на панель управления. Смотря на комнату откуда он улетел видит только монстра, который кружит вокруг кубов смотря прямо на него. —Ха! Прости дружок ты сегодня без обеда! Но радость и вкус победы длились не долго... Джон понимал, что дело пахнет керосином и Мамочка сейчас придёт и прибьёт его. В комнате не было не дверей не ещё каких-то выходов. Только дырка в полу. —Блять надо валить отсюда. Джон быстро присел и спрыгнул вниз, прочесав больно себе ребра. И выпал в каком-то подсобном коридоре. На стенах не было не рисунком не плакатов. — Ей куда ты ушёл! А ну вернись~ Её голос раздался каким-то слабым эхом. Он направился как можно быстрее вглубь коридора отдаляясь все быстрее. —Мамочка решила, что ты победил! Возвращайся и я дам тебе последнюю цифру кода! Обещаю! —её голос звучал приторно ласковым. —Ага, конечно. Ищи дебилов... Джон даже не оборачивался продолжал идти. —Мамочка знает, что игра очень сложная! Но мамочка только что решила, что ты победил! Хаха вернись ~ Её голос искривился —Мамочка не любит обманщиков! Правила так просты! Ты умираешь, а мамочка смотрит на это! Аахаххаахх! Тут Джона пробили мурашки. Он уже понял, что хрен бы она его отпустила живым. —ВЕРНИСЬ КО МНЕ!! —Завопила она так что Джон подпрыгнул. —Ааргх! КАК СМЕЕШЬ ТЫ НЕ СЛУШАТЬСЯ МЕНЯ! Я найду тебя! А когда найду ахахахах! Джон уже бежал, он прошёл очень далеко по этим закрученным шахтам, но все равно слышал её голос очень чётко. —Черт. Похоже она ползет где-то зади меня. Джон бежал так быстро как только мог. Поворачивая то за один угол, то за другой, пройдя через разные двери и помещения. Но в итоге зашёл в тупик. —Нужно скорее идти обрат—Но договорить он не успел. Из дыры сверху выпрыгнула она... —Я просила тебя играть честно! А ТЫ ЖУЛЬНИЧАЛ! —Она приближалась все ближе к Джону изворачиваясь, как только хотела. —Я ненавижу начёсных игроков! А теперь мы поиграем в ещё одну, последнюю игру! Она все ближе наступала, заставляя Джона безвыходно пятиться назад. —Она называется … ПРЯТКИ!!! Её улыбка исказилась а глаза стали полностью чёрными... Повисла мертвая тишина. Десять.. Джон рванул со всех ног назад. Девять... Восемь... Семь.. Вот он уже бежал сломя голову вниз по лестнице. Шесть.. Пять..! Четыре..!! ТРИ..!!!! Джон уже не видел куда бежать, проносясь мимо разный комнат. ДВА...!!!!! И больше он её не слышал... —Я успел отбежать далеко... Фух. Он перешёл с бега на ходьбу. —Но нельзя расслабляться. Если буду стоять на одном месте она меня поймает. Ещё пару минут он ходил прислушиваясь к каждому шороху, но нечего не происходило. Зайдя в какой-то странный и тёмный коридор, он направился дальше. Повернув за угол, он не заканчивался, и тут... Показалась она, вылезая из потолка. Мамочка как будто поджидала его... —Блядь!!! Джон бросился назад бежа как можно быстрее. Сзади же за ним полезла мамочка, издавая страшные мычания и хрипы. Джон чуть ли не выбил дверь влетая назад в комнату. Но там не было где спрятаться. —Твоюж! КУДА ТЕПЕРЬ! Оглядываясь комнату, он посмотрел на потолок там было отверстие вентиляции, где была какая-то странная труба. Джон, не думая схватился за неё и его потянула в шахту. И очень вовремя, как только он скрылся в ней тут же ворвалась мамочка. Джон старался даже не дышать. Розовая тварь ползала по комнате переворачиваю коробки и бочки. Издавая страшные воющие звуки. Но ничего не найдя она куда-то уползла её вой отдалялся все дальше и дальше. Но Джон не хотел выходить так быстро боясь, что это ловушка. Но через пару минут спустился. Её не было. — Нужно быстрее уходить отсюда… Нервы были на пределе, но он не чувствовал ни боли, ни страха только бешено колотящееся сердце и единственное желание: выжить. Джон продвигался дальше, стараясь не издавать ни звука, и вошёл в новое помещение. Где-то в соседнем проходе снова раздался вой Мамочки. Джон не придумал ничего лучше, чем забраться в огромную печь. Он затаился внутри, стараясь даже не дышать громко. Она шла рядом переворачивала всё, что попадалось под руку. Шаги. Лязг. Скрежет. И вдруг тишина. Сердце Джона застыло. Через несколько секунд он медленно вылез, решив, что она ушла. — ХААХАХАХАХА! —Смех раздался прямо над ним. Джон резко вскинул голову. Она сидела сверху, как паук, всё это время просто ждала. — А-а! Блять, нет! Он сорвался с места. Снова бег. Комната за комнатой, коридор за коридором — он почти не чувствовал пола под ногами, только удары сердца в висках. Джон спотыкался о хлам, цеплялся за стены, но не останавливался. Мамочка была, все ближе пытаясь схватить его за ноги или руки. Он уворачивался как мог. Её истеричный смех раздавался то слева, то прямо за спиной — слишком близко, чтобы быть реальным, и слишком реальным, чтобы не бояться. Очередной поворот, и перед глазами вытянулся бесконечный, как в кошмаре, коридор. Джон чувствовал, что она где-то рядом, но тишина давила на уши сильнее любого крика. Прямо по курсу возникла гермодверь с этим проклятым сканером. ​— Вообще не вовремя, тварь ты железная! — прорычал Джон, с силой впечатывая синюю перчатку грэб-пака в светящуюся панель. ​В ту же секунду за спиной раздался смех. Тонкий, надтреснутый, переходящий в истерический всхлип. И звуки... это были не шаги. Это были тяжелые, хлёсткие шлепки лап о бетон, как будто гигантское насекомое неслось на огромной скорости, отталкиваясь от стен и потолка. Она не просто бежала на летела к нему, и Джон чувствовал этот холодный азарт погони каждым позвонком. ​— ДА ДАВАЙ ЖЕ, ШЕВЕЛИСЬ! — он буквально вцепился пальцами в край двери, которая начала отползать в сторону со скоростью черепахи, словно издеваясь над ним. ​Щель была еще слишком узкой, металл противно скрежетал, а звуки погони уже заполнили весь коридор. В последний момент, когда за спиной уже слышался свист рассекаемого воздуха от её лапы, Джон буквально ввинтился в проём, обдирая плечи о холодный металл. ​Он даже не сразу понял, куда попал. Просто рванул вперед, в пахнущую озоном и ржавчиной темноту. Перед ним гудела, вибрировала и захлебывалась паром огромная машина настоящий стальной левиафан, от которого содрогался пол. Джон метнулся за ближайший выступ, пытаясь скрыть своё массивное тело в тенях, надеясь на секундную передышку. ​Мамочка влетела следом мгновенно. Она была ослеплена яростью, её движения стали слишком резкими, лишенными привычной грации. На полной скорости, не успев затормозить на скользком полу, она с глухим ударом врезалась прямо в корпус работающего механизма. ​На секунду воцарилась противоестественная тишина. Она медленно подняла голову, и Джон увидел её лицо всё ту же застывшую, безумную улыбку. Казалось, она сейчас скажет что-то едкое, будто этот удар был частью её извращенной игры... ​А потом тишину разорвал крик. ​Это не был голос игрушки. Это был истошный, утробный вопль живого существа, которому заживо выворачивают кости. Джон в ужасе замер длинная, розовая рука Мамочки намертво застряла в жерновах дробилки. Машина, почувствовав сопротивление, взревела еще громче. Послышался тошнотворный треск рвущегося пластика и скрежет металла о металл. Воздух наполнился запахом гари и чего-то сладковато-приторного. Комната вокруг Джона, казалось, вибрировала вместе со стальной махиной. И всё это время смех Мамочки не исчезал полностью он просто ломался, искажался и в итоге превратился в жуткий, механический вой, от которого зубы сводило. Джон сделал осторожный шаг ближе, не сводя глаз с ловушки. Одна розовая рука и часть ноги были намертво зажаты между вращающимися валами. Механизм всё ещё медленно, с каким-то садистским упорством тянул её внутрь, заставляя металл издавать противный скрежет. Мамочка кричала, извиваясь и пытаясь вырваться, её тонкие конечности дрожали, а огромные глаза метались то на машину, то на человека. Ещё пару минут назад она гналась за ним через всю фабрику, мечтая разорвать на части, а теперь… Джон сглотнул горький ком в горле. — Чёрт… — выдохнул он. Он рванул к панели управления и с силой дернул рычаг на себя. Машина захрипела, шестерни неохотно замедлились и, наконец, замерли. Внезапная тишина ударила по ушам, оставив их наедине с тяжелым, прерывистым дыханием друг друга. Джон медленно повернулся. Мамочка смотрела на него. В её взгляде больше не было охотника только дикое удивление и настороженность. Джон сделал еще шаг и только сейчас, в этой неестественной близости, понял, насколько она на самом деле огромная. Её рука была страшно перекручена между роликами. — Не двигайся… — тихо, почти шепотом сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я попробую тебя вытащить. Она не ответила. Не шелохнулась. Только глаза сузились, следя за каждым его движением. Джон наклонился к механизму, пытаясь разжать зажимы. Металл не поддавался, впиваясь в пальцы. — Да серьёзно?! — прорычал он, наваливаясь всем весом. Скрежет. Один из роликов чуть сдвинулся. Джон почувствовал, как Мамочка резко втянула воздух, но она не издала ни звука, терпя боль. Прошло несколько бесконечных минут. Руки Джона начали дрожать от напряжения, пот заливал глаза. «Она пыталась тебя убить», шептал внутренний голос. «Ты мог просто уйти и забыть об этом кошмаре». Он посмотрел на её зажатую лапу, затем в её глаза. Она ждала. Будто пыталась разгадать какую-то загадку внутри него. — Блядь… что я вообще делаю… — выдохнул он и, собрав все силы, рванул рычаг стопора. Металл взвизгнул, зажим наконец разжался, и рука выскользнула из плена. Мамочка мгновенно прижала её к себе, но продолжала сидеть неподвижно. Оставалась нога. Это заняло еще больше времени пальцы горели, плечи ломило от усталости, но когда последний фиксатор щелкнул, всё закончилось. Джон отступил на шаг, жадно хватая ртом воздух. — Всё… — прохрипел он, вытирая лоб рукавом. — Готово. Тишина затянулась на вечность. Мамочка медленно вытащила конечность, и звук её лап о пол показался оглушительным. Она сидела перед ним, непривычно тихая, и наконец её голос — странно спокойный и лишенный прежней злобы разрезал тишину. ​— Почему?.. — голос Мамочки прозвучал надтреснуто. — Почему ты не убил меня? ​Джон дернул плечом, его пальцы судорожно вцепились в ремень грэбпака. Адреналин всё ещё бил по вискам тяжелыми молотами, не давая соображать. ​— Да хрен его знает! — вдруг вырвалось у него вместе с коротким, рваным смешком. Он сам не понял, откуда взялся этот звук не то смех, не то икота от ужаса. — Я... я просто... ​Он запнулся. Перед глазами на долю секунды вдруг всплыли лица родителей. Всего на миг надуше стало чуть теплее сейчас это казалось почти галлюцинацией. От этого мимолетного тепла его передернуло еще сильнее. ​— Просто не могу сидеть и смотреть, как кто-то дохнет у меня на глазах! Поняла?! — он почти выкрикнул это, сам пугаясь своей резкости. ​А потом, будто опомнившись и испугавшись собственной искренности, он тут же выставил перед собой ладони, как щит, и начал быстро, нервно оправдываться. ​— И это не значит, что я святой. Это было тупо. Это было максимально тупо, ясно? Я уже сто раз успел пожалеть об этом. Мамочка долго изучала его, будто разбирая на запчасти его душу, пытаясь найти подвох. Но подвоха не было. — Уходи, — наконец глухо обронила она, отвернувшись. ​Джон на мгновение замер, всё ещё тяжело дыша. ​— Ты снова попытаешься меня прикончить? ​— Нет. В её голосе больше не было угрозы. Только какая-то надломленность, которую Джон почувствовал кожей. Он уже собрался уходить, но взгляд зацепился за темные пятна на её розовом теле. — У тебя кровь. — И что? Тебя это волновать не должно. Проваливай, а то передумаю и убью. Джон даже не шелохнулся. — У меня есть бинты. Дай я перевяжу рану, и уйду. Он сел рядом, не дожидаясь ответа. Спокойно, без резких движений достал аптечку. Мамочка следила за ним, как за диковинным зверем. Когда он коснулся её раны, она не отпрянула. Он промыл, обработал и туго забинтовал конечность. Это было странно помогать тому, кто только что был твоим палачом. И, кажется, Мамочка чувствовала то же самое. В ней боролись злость и какое-то давно забытое, теплое чувство, которое она сама не могла опознать. — Эта фабрика — не место для людей, тихо проговорила она, пока он затягивал узел. — Но я не могу уйти. Я почти ничего не помню, мне кто то прислал письмо о работниках. Я должен узнать, что здесь случилось с ними… и со мной. Мамочка смотрела на него долго, тяжело. — Тогда ты умрёшь. — Возможно, — Джон слабо усмехнулся и начал собирать вещи. Он уже направился к выходу, когда она окликнула его. — Ты не найдешь дорогу. Сдохнешь в этих коридорах. Джон приподнял бровь, и в ответ на его немой вопрос Мамочка медленно, превозмогая боль, начала подниматься. — Иди за мной. Я покажу путь. Они шли в молчании через те самые залы, где еще недавно шла смертельная игра. — Так… почему ты всё-таки хотела меня убить? — наконец спросил Джон. — Ты чужак. Появился из ниоткуда, — она сделала паузу, цепляясь лапами за стены. — Кто знал… может, ты пришел закончить то, что начали они… Джон промолчал. Он чувствовал, что сейчас не время для лишних вопросов. Когда они дошли до станции, Мамочка протянула ему листок с последней цифрой кода. Как только он взял его, она развернулась, чтобы исчезнуть в темноте, двигаясь теперь совсем иначе походка стала тяжелой, рваной. На мгновение она обернулась, бросив на него нечитаемый взгляд, и скрылась за углом. Только оставшись один, Джон почувствовал, как на него наваливается всё сразу. Он посмотрел на себя: рваная одежда, грязь, синяки, которые уже начинали наливаться чернотой. Левое плечо жгло огнем. Он заметил торчащий из него длинный осколок стекла подарок от недавнего падения. Джон даже не удивился. Он просто выдохнул, резким движением выдернул прозрачное жало и поморщился, когда кровь толчком хлынула на рукав. — Перед тем как идти дальше… неплохо бы подлатать, — пробормотал он сам себе. Он даже не остановился. Прямо на ходу залил рану антисептиком, туго перетянул плечо остатками бинта и, не замедляя шага, направился к поезду. Работа еще не была закончена.

***

Забравшись в кабину машиниста, Джон на секунду замер. Тишина здесь была другой не спокойной, а пустой, звенящей. Казалось, сама фабрика на мгновение ослабила хватку, позволяя ему сделать вдох. Он тяжело опустился на сиденье и дернул рычаг. Поезд ожил с глухим металлическим стоном. Сначала медленно, нехотя, преодолевая сопротивление ржавчины, но с каждым метром всё увереннее. Рельсы под колесами заскрежетали, и состав начал набирать ход. Джон стоял, вцепившись в рычаги управления, и смотрел вперед расфокусированным взглядом. Коридоры, крики, запах мака и крови всё это уносилось назад, в темноту. Но облегчение не приходило. Только свинцовая усталость и странное, липкое чувство, будто фабрика еще не закончила с ним разговор. Он провел рукой по лицу, размазывая грязь вперемешку с кровью из порезов, и вдруг замер. Где Поппи? Он видел Мамочку, он спас её, он шел по следу… но кукла исчезла, словно её просто вычеркнули из реальности. Мысль об этом неприятно кольнула сознание. Поезд ускорялся, станция за стеклом превращалась в размытое пятно из теней и мигающих огней, которые провожали его, как сотни недобрых глаз. — Черт… — шепнул он сам себе. Это не было победой. Это было бегство. Джон уже видел впереди развилку. Зеленая стрелка мигала, указывая путь влево, к спасению. Но в ту же секунду за спиной, в старом динамике кабины, раздалось шипение. — Я так боялась, что она снова засунет меня в этот футляр… но ты спас меня. Джон резко обернулся, сердце пропустило удар. — Поппи?.. В кабине было пусто, только голос из динамика становился тише и холоднее. — Ты идеален… слишком идеален, чтобы тебя снова терять. Ты спас их всех. Хагги, Мамочку… ты не убил их, хотя мог. В животе у Джона завязался тугой узел. — Ты наш Ангел. — О чем ты… что это значит? — Мне жаль… но я не могу позволить тебе уйти. Щелк. Стрелка впереди дернулась, меняя направление. Вправо. — Эй! Стой! — Джон рванулся к панели, но поезд уже закладывал вираж. Пути вели не к выходу. Рельсы уходили круто вниз, в плотную, осязаемую темноту подземелий. — НЕТ! Поезд начал ускоряться так, будто его тянула в бездну чья-то гигантская рука. Гул мотора превратился в оглушительный рев, лампочка под потолком замигала кроваво-красным, мечась по стенам кабины. Джон навалился на аварийный тормоз всем своим весом, мышцы на руках вздулись от напряжения. — НУ ЖЕ! ДАВАЙ, ТВАРИНА, ТОРМОЗИ! Металл взвыл. Колеса высекали снопы искр, визг раздирал уши, но скорость не падала. Состав швыряло из стороны в сторону, Джон едва удерживался на ногах, понимая они не впишутся. — ЧЁРТ! Резкий, сокрушительный удар выбил мир из-под ног. Поезд сорвался с рельс, превращаясь в неуправляемую груду железа. Джона отбросило к потолку, затем приложило о пульт, вышибая воздух из легких. Еще удар, скрежет рвущейся обшивки, звон бьющегося стекла и всё стихло. Только тяжелый гул в ушах и пульсирующая боль во всем теле. Что-то теплое и липкое стекало по виску, застилая глаз. Джон с трудом заставил себя разомкнуть веки. Тело казалось чужим, неподъемным. Последним, что он увидел, прежде чем сознание окончательно провалилось в темноту, была табличка. Ярко-красная на фоне серой пыли. Размытая, но до боли четкая в своей сути. «ДЕТСКИЙ САД».