«Дышать в одну сетку»

Глава 3. Первый сбор Две недели пролетели как один день. Даниил виделся с Артёмом ещё дважды за это время — оба раза в пустом зале, где они молча гоняли квадрат, почти не разговаривая. Артём являлся ровно в шесть, ровно через час исчезал, не прощаясь. Ни «пока», ни «до завтра», ни «было круто». Просто собирал сумку и уходил, оставляя после себя только стук двери. Даниил не навязывался. Он понял: этому человеку нужно время. Или не нужно — пока непонятно. Но лезть с разговорами о команде и дружбе бесполезно. Артём сам сказал: «Я просто хочу побеждать». Значит, будем работать через игру. В понедельник утром Марк Ильич собрал всех в раздевалке. Лёха Сомов, либеро, ворвался первым — как всегда, с грохотом, шумом и кучей лишних звуков. Маленький, юркий, с вечно взлохмаченными рыжими волосами, он напоминал взбудораженного воробья, который случайно залетел не в ту форточку. — Народ! — заорал он с порога. — Вы слышали? Демидов у нас! Тот самый! Диагональный из «Факела»! Я в чате прочитал, у кого ссылка на его нарезки есть? Говорят, он одной левой наш спортзал разнесёт! — Сомов, заткнись, — беззлобно бросил Саша Ветров, заходя следом. Саша и Паша Ветровы были не просто братьями-близнецами — они были единым организмом. Высокие, светловолосые, с одинаковыми квадратными подбородками и внимательными серыми глазами. Доигровщики от бога. Саша — спокойный, рассудительный, всегда с лёгкой улыбкой. Паша — более резкий, вспыльчивый, но в игре они менялись местами, и никто не мог понять, кто из них где. — Он игрок топ-уровня, — добавил Паша, плюхаясь на скамейку рядом с братом. — Если впишется — нам повезло. — Если впишется, — эхом отозвался Даниил, входя в раздевалку. Все повернулись к нему. — Ты его видел? — Лёха подскочил, как на пружине. — Ну? Че за он? — Видел, — Даниил сел на своё место у шкафчика. — Тяжёлый человек. — В смысле тяжёлый? — не понял Лёха. — Весит много? Так он же высокий, ему положено. — В смысле характер, Сомов. Не лезь к нему с первых секунд со своими шутками. Дай человеку освоиться. Лёха обиженно надул губы, но спорить не стал. Если капитан сказал — значит, так надо. Последним вошёл Коля Белов. Центральный блокирующий, молчаливый гигант под два десять, с лицом ребёнка и абсолютно невозмутимым характером. Коля говорил редко, но метко. В игре от него зависела половина блоков, и он тащил эту ношу с каменным спокойствием. — Привет, — кивнул он всем сразу и сел в углу, доставая телефон. Через пять минут дверь открылась снова. Артём вошёл так, будто заходил сюда всю жизнь. Без тени смущения, без лишних взглядов. Просто переступил порог, окинул раздевалку быстрым взглядом и направился к свободному шкафчику у окна. — О, пришёл! — Лёха, забыв наставления Даниила, вскочил и рванул к новичку. — Демидов, здорово! Я Сомов, либеро. Слышал про тебя много. Круто, что ты к нам! Артём остановился. Медленно повернул голову и посмотрел на Лёху сверху вниз. Взгляд был тяжёлым, без намёка на приветливость. — Здорово, — коротко бросил он и отвернулся к шкафчику. Лёха застыл с протянутой рукой. Паша фыркнул в кулак. Саша толкнул брата локтем. Коля даже бровью не повёл. Даниил поднялся и подошёл к ним. — Артём, раздевалка в твоём распоряжении. Форму получишь у тренера. Выход на разминку через десять минут. Артём кивнул, не оборачиваясь. Лёха, потирая отвергнутую руку, вернулся на своё место и зашептал Саше: «Ну и ладно, подумаешь, я тоже не очень хотел...» — Заткнись, — беззлобно бросил Саша. — Сказали же — тяжёлый человек. Первая двухчасовая тренировка пролетела как один миг. Марк Ильич гонял их по полной. Квадраты, приём, нападающий удар, снова квадраты, отработка блоков, подачи. Команда вкатывалась в сезон, и тренер не давал спуску никому. Артём в деле впечатлил всех. Его прыжок был чудовищным — он зависал в воздухе на долю секунды дольше, чем нужно, будто выбирая момент для удара, и обрушивал мяч в любую точку площадки с такой силой, что паркет вздрагивал. Лёха, принимавший его удары на тренировке, после третьего такого «подарочка» начал потирать предплечья. — Твою мать, Демидов! — взмолился он в перерыве. — Ты мне руки по локоть в зал вобьёшь! Давай хоть чуть слабее на тренировках? — На тренировках надо как в игре, — отрезал Артём, даже не взглянув на него. — Привыкай. Лёха открыл рот, закрыл, открыл снова и, не найдя слов, просто развёл руками в сторону Даниила: «Видал?» Даниил наблюдал со стороны. Технически Артём был великолепен. Он читал блок, находил слабые места, бил так, что защита соперника разлеталась в клочья. Но командной игры не было. Совсем. Каждый раз, когда Даниил давал ему пас, Артём бил не глядя. Он не пытался обыграть блок хитростью, не искал вариантов, не скидывал — просто надеялся на свою силу. Иногда это проходило. Иногда мяч улетал в аут или втыкался в сетку. — Артём, скинь пару раз! — крикнул Даниил после очередного «гвоздя» в аут. — Блок вдвоём прыгает! Видишь же! — Я бью, а ты тащи защиту! — огрызнулся тот с другой стороны сетки. — Не учи меня играть в атаке. — А ты не мешай мне играть в пас! Даниил швырнул мяч в пол так, что тот отскочил под самый потолок. Лёха пригнулся. Близнецы переглянулись. Коля замер с поднятой рукой. Свисток Марка Ильича прорезал воздух, как нож. — Отлично! — тренер вышел в центр площадки, и все автоматически вытянулись. — Именно это я и хотел увидеть. Конфликт. Агрессия. Злость. А теперь вопрос: вы будете спорить друг с другом, пока не проиграете всё, или начнёте использовать эту злость против соперника? Тишина. Марк Ильич обвёл команду взглядом и остановился на Лёхе. — Сомов, если Демидов будет бить со всей дури на тренировках, ты должен говорить ему спасибо. Понял? — За что? — искренне удивился Лёха. — За то, что в игре любой мяч после его удара покажется тебе пушинкой. Привыкать надо к жёсткому мячу, а не к плюшечкам. Лёха вздохнул, но кивнул. Тренер повернулся к Артёму. — Демидов. Ты парень умный, я знаю. Но сейчас включать умного не хочешь. Скажу просто: здесь тебе не придётся тащить одному. Здесь есть кому отдать пас. Доверься связующему. Если ты будешь бить, не глядя, по пустому месту, — ты проиграешь. А я не люблю проигрывать. Артём скрестил руки на груди. Молчал. Смотрел куда-то в сторону трибун. — А теперь, — продолжил Марк Ильич, — давайте ещё двадцать минут отработки связки Даниил — Демидов. Только пас и удар. В полную силу. Пока не получится десять чистых приёмов подряд. Остальные — на скамейку, смотреть и учиться. Команда рассыпалась по скамейкам. Лёха плюхнулся рядом с близнецами, шепча: «Сейчас будет замес...» Даниил и Артём остались вдвоём на половине площадки. — Начинай, — бросил Артём, занимая позицию для атаки. Даниил выдохнул, подбросил мяч, разбежался и отдал пас. Первая попытка — мимо. Артём не успел подстроиться, мяч ушёл в аут. Вторая — Артём вложился в удар, но мяч попал в сетку. Третья — Даниил дал чуть выше, Артём достал, но удар пришёлся в блок, которого не было — просто в воображаемую стену. Четвёртая — снова аут. Артём выдохнул сквозь зубы. Подошёл к Даниилу. — Давай ещё раз. — Давай. Пятая. Шестая. Седьмая. На восьмой попытке Даниил вдруг почувствовал — сейчас. Он видел, как Артём начинает разбег, как его тело разворачивается, как руки готовятся к удару. И отдал пас идеально — туда, куда нужно, на ту высоту, которую ловят только на рефлексах. Артём взлетел. Завис. Ударил. Мяч воткнулся в площадку с глухим стуком, отскочил и улетел на трибуны. — Есть! — Лёха вскочил на скамейке, размахивая руками. — Видали? Есть контакт! Даниил и Артём стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Пот встречными ручьями стекал по лицам. В глазах Артёма впервые мелькнуло что-то, похожее на уважение. Он кивнул — коротко, почти незаметно — и вернулся на исходную. — Давай ещё девять, — бросил он через плечо. Даниил усмехнулся и подобрал новый мяч. К концу тренировки у них получилось двенадцать чистых приёмов. Марк Ильич довольно кивнул и отпустил всех в раздевалку. В душевой было шумно — Лёха травил байки, близнецы переругивались из-за шампуня, Коля молча мылся в углу. Артём встал под дальнюю лейку, лицом к стене, и делал вид, что никого не замечает. Даниил завязал волосы резинкой и залез под соседний душ. — Неплохо для первого раза, — сказал он, глядя в потолок. — Для первого раза — да, — отозвался Артём, не оборачиваясь. — Но нам нужно больше. — Будет больше. Завтра ещё двадцать минут. Артём хмыкнул. Помолчал. — У тебя пас точный, — сказал он вдруг. — Я думал, хуже. — А я думал, ты долбить только умеешь, — парировал Даниил. — А ты вон и подстроиться можешь, когда захочешь. Артём резко повернулся, но в глазах вместо злости была какая-то странная смесь удивления и... интереса? — Ты всегда такой? — спросил он. — Какой? — Который лезет, когда не просят. Даниил улыбнулся. Коротко, но искренне. — Только когда вижу, что человек того стоит. Артём замер на секунду, потом отвернулся обратно к стене. Вода шумела, пар застилал глаза, где-то в углу Лёха затянул песню про волейбол и любовь. — Убери Сомова куда-нибудь, — буркнул Артём в стену. — У меня от его голоса голова болит. — Привыкнешь, — Даниил выключил воду и потянулся за полотенцем. — Он хороший. Просто громкий. — Это мягко сказано. Даниил вышел из душа и, проходя мимо, хлопнул Артёма по мокрому плечу. — Добро пожаловать в команду, Демидов. Терпи теперь. Артём проводил его взглядом и почему-то не огрызнулся. Вечером, лёжа в своей пустой квартире и глядя в тёмный потолок, он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ждёт завтрашней тренировки. Не потому, что можно бить мяч. А потому, что там будет этот капитан с его точным пасом и спокойными глазами. — Дурак, — сказал Артём сам себе в пустоту. — Очередной дурак. Но улыбку с губ так и не стёр.