«Дышать в одну сетку»

Глава 5. Связка Игра против «Локомотива» была первой настоящей проверкой. «Локомотив» — действующий чемпион города. Сыгранная команда, в которой каждый знал каждый свой маневр ещё до того, как мяч перелетал через сетку. Мощнейшая подача, сумасшедший блок и диагональный, который в одиночку мог разорвать любую защиту. Утром перед игрой Даниил проснулся с противным холодком под ложечкой. Волнение — старый знакомый, который приходил перед каждым важным матчем. Но сегодня к нему примешивалось что-то ещё. Вчера на тренировке Артём впервые за всё время задержался после окончания. Просто сидел на скамейке, пока Даниил собирал мячи. Молчал. Смотрел, как капитан складывает инвентарь в сетку. — Ты чего не идёшь? — спросил Даниил, когда молчание стало совсем тяжёлым. — Иду, — ответил Артём. И не двинулся с места. Даниил закончил с мячами, подошёл к скамейке и сел рядом. Ровно на расстоянии вытянутой руки. Не близко, чтобы не спугнуть. Не далеко, чтобы чувствовать. — Боишься? — спросил он просто. Артём дёрнул щекой. — Не боюсь. Волнуюсь. — Это одно и то же. — Нет. Боятся — когда не готов. А я готов. Просто... — он запнулся, подбирая слова. — Просто привык, что на меня рассчитывают. И привык, что иногда подводят. А тут выходит, что я теперь рассчитываю на других. Непривычно. Даниил кивнул. Помолчал. — А ты попробуй. Рассчитывать. Мы не подведём. Артём повернул голову и посмотрел на него долгим взглядом. В глазах — смесь недоверия и какой-то детской, почти беззащитной надежды. — Откуда ты знаешь? — Знаю, — просто ответил Даниил. — Я в них пять лет. Они разные. Лёха — дурак, но за ним как за каменной стеной в защите. Близнецы — два упрямых барана, но друг за друга глотки перегрызут. Коля вообще молчит, но если надо — горой встанет. А я... я просто пас даю. Туда, где легче всего взять очко. Теперь и тебе буду давать. Артём долго молчал. Потом коротко кивнул, поднялся и ушёл, не прощаясь. Но Даниил знал — это был первый настоящий разговор. Зал был забит под завязку. Трибуны гудели, как растревоженный улей. Свистели, кричали, топали ногами. Люди пришли смотреть на битву — и они её получат. Разминка перед игрой прошла в напряжённой тишине. Команды вышли, заняли свои половины, начали раскатывать мячи. Даниил краем глаза следил за Артёмом. Тот двигался ровно, чётко, без лишних эмоций. Но в каждом движении чувствовалась собранность хищника перед прыжком. — Готов? — спросил Даниил, когда они встретились у сетки перед самым началом. — Всегда готов, — бросил Артём и вдруг на секунду задержал взгляд. — Ты пасуй, я пробью. Свисток. Первая партия началась с подачи «Локомотива». Их диагональный — здоровенный детина по фамилии Громов — подал так, что мяч едва не пробил дыру в площадке. Лёха чудом достал, но пас был слабым. Даниил вынужденно отдал на край Саше, того закрыли блоком. 0:1. — Ничего, — крикнул Даниил, хлопая в ладоши. — На приём! Работаем! Но с первой партией ничего не вышло. «Локомотив» давил мощной подачей. Лёха разрывался, пытаясь закрыть все дыры, но мячи летели то в него, то мимо. Приём разваливался. Блок опаздывал. Артём получал пасы, но каждый раз натыкался на стену из трёх человек, которые знали: сейчас будет удар. И закрывали зону. К середине партии счёт был 8:15. К концу — 18:25. Первая партия ушла сопернику без вариантов. В раздевалке между партиями стояла гробовая тишина. Лёха сидел, уронив голову на полотенце. Близнецы переглядывались. Коля молча пил воду. Артём вошёл последним, бросил наколенники в угол и сел, не глядя ни на кого. — Что скажешь, тренер? — спросил Даниил, поворачиваясь к Марку Ильичу. Тот стоял у двери, скрестив руки на груди. — Скажу, что мы играем в поддавки. — Голос тренера был спокойным, но стальным. — «Локомотив» знает нас вдоль и поперёк. Они читают Демидова как открытую книгу. Потому что он каждый раз делает одно и то же. Бьёт. Бьёт. Бьёт. Артём резко поднял голову. — Я делаю свою работу. — Твоя работа — приносить очки, — отрезал Марк Ильич. — А ты приносишь ауты и блок-ауты. Потому что думаешь только об ударе. А они думают о тебе. Даниил шагнул вперёд. — Тренер, я понял. Все повернулись к нему. — Во второй партии меняем рисунок. Артём, ты первый темп принимаешь? Тот кивнул. — Тогда слушай. Ты выходишь на удар, но в последний момент скидываешь за блок. Один раз. Потом ещё один. А когда они перестанут прыгать на тебя втроём — я дам пас, и ты пробьёшь в пустую зону. Работает? Артём смотрел на него долгим взглядом. В глазах — борьба. Привычка бить боролась с доверием. — А если не пройдёт скидка? — спросил он тихо. — Пройдёт, — сказал Даниил. — Я знаю. Вторая партия началась с подачи Артёма. Он вышел на линию, покрутил мяч в руках, подбросил — и врезал так, что мяч просвистел над сеткой и воткнулся в угол площадки. Эйс. Трибуны взревели. — Пошло! — заорал Лёха. — Давай, Демидов! Следующая подача — снова мощно, но на этот раз приём был. Мяч полетел к связующему «Локомотива», тот отдал пас Громову. Громов взлетел — и врезал прямо в блок Коли. Мяч отскочил на сторону «Локомотива». Лёха нырнул, достал, Даниил подхватил и отдал Артёму. Тот разбежался. Прыгнул. Блок взлетел стеной — трое против одного. И в этот момент Артём вместо удара мягко, почти нежно, протолкнул мяч кончиками пальцев. Тот перелетел через руки блокирующих и упал за их спинами. Плюх. 2:0. Тишина на трибунах сменилась рёвом. Артём приземлился и на секунду замер, будто сам не веря в то, что сделал. Потом повернулся к Даниилу. Тот стоял и улыбался. — Говорил же! — крикнул он. — Рано радуешься, — буркнул Артём, но уголки его губ предательски дрогнули. Дальше игра пошла по-другому. Артём то бил, то скидывал, то играл скидку с первой линии. Блок «Локомотива» потерял ориентацию — они уже не знали, чего ждать. Иногда он обманывал, иногда вколачивал с такой силой, что мяч отскакивал от площадки до потолка. Даниил, видя это, начал активнее использовать близнецов и Колю, растягивая защиту соперника. Саша и Паша вколачивали с краёв, Коля продавливал первый темп. Вторую партию взяли 25:22. Третью — 25:20. Четвёртую «Локомотив» вырвал на характере — 23:25. Счёт в матче сравнялся 2:2. Перед тай-брейком в раздевалке было тихо. Слышно было только тяжёлое дыхание и капли пота, падающие на пол. Марк Ильич не говорил тактических речей. Он просто обвёл команду взглядом и сказал: — Пятнадцать очков. Кто хочет жить — тот выживет. Артём сидел рядом с Даниилом. Их плечи почти соприкасались. Даниил чувствовал жар, исходящий от разгорячённого тела, и старался не думать о том, почему это так отвлекает. — Демидов, — позвал он тихо, чтобы никто не слышал. Артём повернул голову. — Если что — я рядом. Всегда рядом. Понял? Серые глаза смотрели внимательно, изучающе. Потом в них мелькнуло что-то тёплое. — Понял. Тай-брейк. Счёт шёл очко в очко. Трибуны стояли на ушах. 7:7. 8:8. 10:10. 12:12. При счёте 13:14 в пользу «Локомотива» Артём вышел на подачу. Даниил смотрел на его спину, на широкие плечи, на то, как он сжимает мяч в руке. И вдруг понял — сейчас решится всё. Не только исход матча. Что-то большее. Артём подал сложнейший планирующий мяч. Тот летел, вихляя в воздухе, и чудом не задел антенну. Приём у соперника был слабым — мяч полетел высоко, неудобно. Даниил рванул под сетку. Мяч падал, и он видел, что блок «Локомотива» уже смещается под Артёма. Ждут удара. Все трое прыгнут. — Нет, — прошептал Даниил. И отдал пас. Мяч лёг идеально. В ту самую точку, откуда Артём мог либо вколотить, либо... Он выбрал второе. Артём прыгнул. Блок взлетел стеной. А он, поймав мяч на ладонь, легонько протолкнул его в пустую зону за спинами. Мяч коснулся пола. 14:14. Зал взорвался. Следующее очко «Зенит» взял на блоке Коли. Громов врезал в его руки, и мяч улетел в аут. 15:14. Матч-бол. Тренер «Локомотива» взял тайм-аут. Команды разошлись по скамейкам. Даниил пил воду, чувствуя, как дрожат руки. Адреналин зашкаливал. — Последний розыгрыш, — сказал Марк Ильич. — Действуем по откату. Первый пас — на Демидова. Если блок — скидываем на Ветровых. Все готовы? Все кивнули. — Даня, — позвал Артём. Даниил повернулся. Артём смотрел на него в упор. — Дай мне этот мяч. — Дам. — Нет, ты дай мне этот мяч. Я хочу закончить. Даниил замер. В глазах Артёма горел огонь — не тот, злой и разрушительный, с которым он пришёл в команду. Другой. Тот, который рождается из доверия. — Хорошо, — сказал Даниил. — Твой мяч. Свисток. Подача «Локомотива» — мощная, в дальний угол. Лёха нырнул, достал, но мяч полетел свечой. Даниил рванул под сетку, ловя его. Времени почти не было. Он видел, как блок «Локомотива» уже собирается под Артёма. Трое против одного. И отдал пас. Мяч пошёл чуть выше, чем обычно. Артём взлетел. Блок прыгнул. И в этот момент всё вокруг будто замерло. Даниил видел, как Артём завис в воздухе. Как его рука занеслась для удара. Как блокирующие потянулись вверх, закрывая зону. И как Артём в последнюю долю секунды развернул кисть и вколотил мяч по линии — в самый угол, куда никто не ждал. Глухой стук мяча о паркет. Тишина. А потом взрыв. — ДА!!! Артём рухнул на колени прямо на площадке. Команда налетела на него сверху — Лёха, близнецы, Коля. Они орали, обнимались, хлопали друг друга по спинам. Даниил стоял в стороне и смотрел. Артём поднял голову и сквозь мельтешение рук и тел нашёл его взглядом. И улыбнулся. Настоящей, открытой улыбкой, которой Даниил не видел у него никогда. — Иди сюда! — крикнул Артём. И Даниил пошёл. Он нырнул в общую кучу-малу, чувствуя, как чужие (и нечужие) руки хлопают его по спине, как Лёха орёт в ухо, как Коля молча тискает в медвежьих объятиях. И как Артём прижимается плечом к его плечу, и от этого касания по коже бегут мурашки. Потом была раздевалка. Шампанское, которое Марк Ильич принёс тайком от администрации. Крики, смех, вечная байка Лёхи про то, как он «тащил сегодня как бог». Даниил вышел в коридор — просто глотнуть воздуха и прийти в себя. Через минуту рядом оказался Артём. — Устал? — спросил он. — Есть немного. Они стояли у окна, глядя на тёмную улицу. За спиной гудела раздевалка, где Лёха уже затягивал победную песню. — Спасибо, — сказал Артём тихо. — За что? — За то, что поверил. Что отдал этот пас. Даниил повернулся к нему. В полумраке коридора лицо Артёма казалось высеченным из камня — резкие скулы, упрямый подбородок, внимательные глаза. — Я всегда буду тебе верить, — сказал Даниил. И сам испугался этих слов. Повисла тишина. Слишком долгая. Слишком напряжённая. Артём смотрел на него, и в его взгляде читалось что-то, чему Даниил боялся дать название. — Ладно, — вдруг хрипло сказал Артём, отводя глаза. — Пойдём к ним. А то Лёха сейчас дверь сломает. — Пойдём. Они вернулись в раздевалку — вместе, плечом к плечу. И ни один из них не заметил, как на секунду их пальцы соприкоснулись, когда они входили в дверь. И как ни один не убрал руку.