«Дышать в одну сетку»

Глава 6. Травма После победы над «Локомотивом» команда воспряла. Даже Марк Ильич, вечно хмурый и сдержанный на эмоции, впервые за долгое время позволил себе улыбнуться на разборе игры. Он похвалил каждого — Лёху за фантастический приём в третьей партии, близнецов за слаженный блок, Колю за то, что просто был Колей и делал свою работу незаметно, но надёжно. Артёму досталось отдельно. — Ты сделал то, чего я от тебя ждал, — сказал тренер, глядя ему в глаза. — Не просто бил, а думал. Это дорогого стоит. Артём кивнул, но Даниил видел, как тот смущённо опустил взгляд. Похвала была для него чем-то непривычным. Или он просто не знал, как на неё реагировать. После тренировок они теперь часто задерживались вдвоём. Сначала это были просто пять минут — перекинуться парой фраз, пока команда рассасывается по раздевалкам. Потом десять. Потом Даниил поймал себя на том, что специально тянет время, лишь бы побыть с Артёмом ещё немного. Они говорили о волейболе. О подачах, блоках, тактических схемах. О соперниках и стратегиях. Обо всём, кроме главного. Но главное висело в воздухе между ними, невысказанное, но ощутимое физически. Иногда, когда они сидели на скамейке после тренировки, их плечи случайно соприкасались. Даниил замирал, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Артём делал вид, что не замечает. Но Даниил видел краем глаза, как тот задерживает дыхание. Сезон набирал обороты. «Зенит» выдал серию из пяти побед подряд. Они поднялись на второе место в турнирной таблице, уступая только «Локомотиву», но теперь у них было преимущество личных встреч. Впереди маячили плей-офф, и впервые за долгие годы у команды был реальный шанс на чемпионство. Артём постепенно становился своим. Лёха, конечно, донимал его шутками, но теперь делал это осторожнее, без прежнего напора. И однажды Артём даже хмыкнул в ответ на очередную глупость — Лёха чуть не упал в обморок от счастья. — Он умеет улыбаться! — кричал он потом в раздевалке. — Я видел! Он реально умеет! — Заткнись, Сомов, — беззлобно огрызнулся Артём, но уголки его гопредательски дрогнули. Близнецы перестали коситься на новичка и начали включать его в свои бесконечные обсуждения тактики. Коля однажды похлопал Артёма по плечу и сказал: «Нормально работаешь». Для Коли это была ода длиной в поэму. А Даниил... Даниил просто был рядом. Он не лез, не давил, не требовал внимания. Просто существовал на той же орбите, и Артём постепенно привык к этому. Привык, что после тяжёлой тренировки можно просто сидеть рядом и молчать. Привык, что капитан всегда подстрахует, всегда подскажет, всегда будет на той стороне сетки. Привык настолько, что однажды поймал себя на мысли: а что он делал все эти годы без этого человека? И испугался. Потому что зависимость — это слабость. А слабость в его мире была непозволительной роскошью. Четверг выдался обычным тренировочным днём. Ничто не предвещало беды. Та же разминка, те же квадраты, те же отработки. Марк Ильич гонял их с особым пристрастием — до плей-офф оставалось две недели, и тренер выжимал из команды всё, что можно. — Отработка блока! — скомандовал он. — Белов и Демидов в центр, Ветровы по краям. Работаем на встречном движении. Они выстроились у сетки. Даниил встал с мячом на своей половине, готовясь имитировать пас. — Пошли! Коля и Артём прыгнули одновременно, закрывая зону. Идеальный двойной блок — руки подняты, пальцы растопырены, готовые принять удар. — Ещё раз! — крикнул тренер. Они прыгнули снова. И ещё. И ещё. На четвёртом прыжке что-то пошло не так. Даниил не сразу понял, что случилось. Он видел, как Артём взлетел, как Коля рядом с ним, а потом — короткий, хрусткий звук, похожий на треск сухой ветки. И дикий, рвущий душу крик. Артём рухнул на паркет, схватившись за ногу. — НЕ-Е-ЕТ! — заорал Лёха откуда-то сбоку. Даниил бросил мяч и рванул к нему раньше, чем осознал, что делает. Артём лежал на боку, сжимая руками голеностоп. Лицо его стало белым как мел, на лбу выступила испарина. Он тяжело дышал, сжимая зубы, чтобы не закричать снова. — Не трогайте его! — Марк Ильич уже был рядом, оттесняя подбежавших близнецов. — Врача! Быстро! Лёха сорвался с места и вылетел из зала. Даниил опустился на колени рядом с Артёмом. Руки тряслись, в голове было пусто, только одна мысль билась, как птица в клетке: только не это, только не это, только не это... — Тём, — позвал он тихо. — Тём, слышишь меня? Артём с трудом разлепил глаза. В них была боль. Дикая, нечеловеческая боль. И ещё что-то — страх? — Нога... — прохрипел он. — Кажется, сломал. — Не говори ерунды, — Даниил сам не знал, откуда берутся слова. — Просто растяжение. Сейчас врач придёт, посмотрит. Всё будет хорошо. Артём сжал его руку. Сильно, до хруста. Даниил даже не поморщился. — Не уходи, — выдохнул Артём. — Я здесь. Я никуда не уйду. Врач прибежал через три минуты, которые тянулись как вечность. Лёха нёсся за ним, размахивая руками и что-то объясняя на бегу. Осмотр был недолгим. Врач покачал головой, пощупал, попросил Артёма пошевелить стопой. Тот зашипел от боли и выругался так, что даже видавший виды Лёха покраснел. — Связки, — констатировал врач. — Голеностоп. Сильное растяжение, возможно разрыв. Нужно в больницу, на снимок. — Сколько? — спросил Артём глухо. — Что? — Сколько восстанавливаться? Врач помедлил. — Минимум месяц. При лучшем раскладе. Артём закрыл глаза. Приехала скорая. Артёма погрузили на носилки и повезли к выходу. Даниил шёл рядом, держа его за руку. Сзади топали всей командой — Лёха всхлипывал, близнецы молчали, Коля нёс сумку Артёма. — Дань, — позвал Артём перед тем, как его загрузили в машину. — Я здесь. — Команда... без меня... — Заткнись, — перебил Даниил. — Лечись. Мы подождём. Двери скорой захлопнулись. Сирена взвыла и унеслась в ночь. Команда стояла на парковке спорткомплекса и смотрела вслед удаляющимся огням. — Твою мать, — выдохнул Лёха. — Как же так? Никто не ответил. Вечером Даниил приехал в больницу. Он не знал, пустят или нет, не знал, что скажет, не знал вообще ничего. Просто не мог сидеть дома и смотреть в стену. Артёма нашли в палате на третьем этаже. Он лежал на койке с загипсованной ногой, уставившись в потолок. Рядом на тумбочке стоял нетронутый ужин. Увидев Даниила, он дёрнулся, будто хотел встать, но боль вернула его обратно. — Ты зачем пришёл? — глухо спросил он. — Проведать. Даниил сел на стул рядом с койкой. В палате было тихо — соседей не было, только Артём и белые стены. — Команду подвёл, — Артём сжал челюсти. — Самую важную игру сезона. Мы столько шли, а я... я теперь на месяц выбыл. — Не на месяц, а на месяц, — поправил Даниил. — Разница есть. — Какая, в жопу, разница? Без меня вы проиграете. — С чего ты взял? — Потому что я знаю, — Артём повернул голову, и Даниил увидел его глаза. В них стояли слёзы. — Я знаю, Дань. Я смотрел статистику. Без меня у команды процент побед падает на тридцать. На тридцать, мать его, процентов! Я подвёл всех. — Ты никого не подвёл. Даниил подался вперёд, взял Артёма за руку. Тот дёрнулся, но не отдёрнул. — Слышишь? Ты никого не подвёл. Травмы — это часть спорта. Ты не специально, не по глупости, не потому что напился или нарушал режим. Ты просто прыгнул, как прыгал тысячу раз до этого. И случилось то, что случилось. Артём молчал. Смотрел в потолок, но руку не убирал. — Мы выиграем эту игру, — сказал Даниил твёрдо. — Для тебя. — А если проиграете? — Не проиграем. — Откуда такая уверенность? Даниил помолчал. Потом сжал его пальцы чуть крепче. — Потому что ты будешь на трибуне. И будешь орать так, что у соперника уши заложат. А мы будем слышать тебя и знать — наш человек там. Наш. И мы не имеем права проиграть. Артём закрыл глаза. Долго молчал. Потом выдохнул — судорожно, неровно. — Дурак ты, Даня. — Знаю. — Правильный до тошноты. — Знаю. — И руки у тебя тёплые. Даниил замер. Артём открыл глаза и посмотрел на него. Взгляд был странным — без защиты, без брони, без той вечной настороженности, с которой он ходил всё это время. — Спасибо, что пришёл, — тихо сказал он. — Я всегда приду. — Даже если я буду ныть и жалеть себя? — Даже если ты будешь ныть и жалеть себя. И орать на медсестёр. И кидаться костылями. Я приду. Артём хмыкнул. — Кидаться костылями — это хорошая идея. Запишу. — Только попробуй, — улыбнулся Даниил. — Я тебе сам эти костыли в одно место засуну. — Обещаешь? — Обещаю. Они смотрели друг на друга. Слишком долго. Слишком пристально. В палате было тихо. Только гудел старый холодильник в коридоре да где-то далеко капала вода из крана. — Ты иди, — сказал Артём наконец. — Поздно уже. Завтра тренировка. — А ты? — А я тут полежу. Подумаю о жизни. Даниил поднялся, но руку отпустил не сразу. Секунду помедлил, потом разжал пальцы. — Я завтра зайду. После тренировки. — Не надо. — Зайду. Артём хмыкнул, но спорить не стал. Даниил уже вышел в коридор, когда услышал за спиной: — Дань! Он обернулся. Артём смотрел на него из палаты. В полумраке его лицо казалось бледным и очень молодым. — Спасибо, — сказал он просто. — За всё. Даниил кивнул и пошёл к лифту. Всю дорогу домой он думал об этих глазах. О том, как Артём смотрел на него. О том, как тёплая ладонь лежала в его руке. И о том, что теперь он точно пропал.