«Дышать в одну сетку»

Глава 7. Без лидера Без Артёма команда будто осиротела. Первая тренировка после его травмы прошла в каком-то вакууме. Лёха шутил громче обычного, пытаясь заполнить пустоту, но шутки повисали в воздухе, не находя отклика. Близнецы переглядывались, но молчали. Коля вообще не произнёс ни слова, просто молча отработал своё и ушёл в раздевалку. Даниил чувствовал себя выпотрошенным. Каждый раз, собираясь отдать пас на край, он ловил себя на том, что ищет глазами Артёма. Того не было. Пустота на позиции диагонального казалась физически ощутимой — будто из пазла вынули самый важный кусок, и картинка теперь рассыпалась. — Соберись! — рявкнул Марк Ильич после очередного проваленного розыгрыша. — Ты не в бирюльки играешь! Демидова нет, но команда есть. Врубай голову! Даниил мотнул головой, прогоняя наваждение. Тренер прав. Надо работать. Но голова не слушалась. Вечером он поехал в больницу. Артём сидел на кровати, опираясь спиной о подушку, и смотрел в телефон. Увидев Даниила, отложил его и чуть заметно улыбнулся. За эти два дня он выглядел лучше — щетина аккуратно сбрита, волосы причесаны, даже глаза вроде бы живые. — Явился, — сказал он вместо приветствия. — Я же обещал. Даниил сел на привычный стул, бросил на тумбочку пакет с мандаринами и соком. Артём покосился на гостинец. — Серьёзно? Мандарины? Я похож на ребёнка, которого бабушка навещает? — Не нравится — не ешь. Лёхе отдам, он сожрёт за минуту. — Лёха сожрёт всё, что не прибито, — Артём всё-таки взял мандарин и начал чистить. — Как тренировка? — Нормально. — Врёшь. Даниил вздохнул. С Артёмом бесполезно было играть в молчанку. Тот видел насквозь. — Плохо. Без тебя всё разваливается. Лёха нервничает, близнецы тупят, Коля вообще молчит как рыба. Я пасую, а бить некому. — А ты сам? — Что — сам? — Бей сам. Ты же связка, но удар у тебя тоже есть. Я видел на разминках. Даниил покачал головой. — Не моё. Я должен пасовать, а не атаковать. — Должен — не должен, — Артём пожал плечами. — В игре надо делать то, что приносит очки. Если пас не работает — бей сам. Или близнецов грузи. Они парни толковые, только разбудить их надо. Даниил смотрел на него и удивлялся. Артём, который ещё пару месяцев назад никого не замечал вокруг себя, сейчас рассуждал о том, как разбудить близнецов. Лекарство действовало. — Ты чего на меня так смотришь? — насторожился Артём. — Думаю, что ты изменился. — В каком смысле? — В хорошем. Раньше ты бы сказал: «Бейте сами, я в гипсе, мне плевать». А сейчас — про близнецов, про меня, про команду. Артём замолчал. Доел мандарин, выбросил кожуру в пакет, вытер руки. — Ты меня зацепил, — сказал он наконец. — Тогда, в раздевалке. Помнишь? Когда сказал, что мы не разбежимся. Я тогда не поверил. Думал — очередные слова. А теперь... Он запнулся. — Что теперь? — А теперь я здесь лежу, — Артём обвёл рукой палату. — Один. И ко мне приходят. Каждый день. Лёха вчера припёрся с какими-то дурацкими журналами, час рассказывал про свою бывшую девушку. Близнецы притащили домашних котлет — мама их напекла, представляешь? Коля просто посидел молча полчаса и ушёл. А ты... ты каждый вечер здесь. Он поднял глаза на Даниила. — Это не «команда», Дань. Это семья. Ты был прав. В палате повисла тишина. Даниил смотрел в эти серые глаза и думал о том, что сейчас самое важное — не сказать лишнего. Не разрушить то хрупкое, что выстроилось между ними за эти месяцы. Не спугнуть. — Выздоравливай, — сказал он просто. — Мы без тебя справимся. А на финал ты выйдешь. — Обещаешь? — Обещаю. Игра без Артёма была назначена на субботу. Соперник — принципиальный «Факел». Та самая команда, где Артём играл раньше, где его предали и бросили. Ирония судьбы — первый серьёзный матч без него пришёлся именно на них. В раздевалке перед игрой висела тяжёлая тишина. Марк Ильич говорил коротко и жёстко: тактика, расстановка, работа на блоке. Никаких лишних слов, никакой мотивации — тренер считал, что мужики должны сами себя заводить. Даниил сидел и смотрел в пол. В голове крутились мысли об Артёме. О том, как он сейчас там, в больнице, наверное, с ума сходит от бессилия. О том, что обещание, данное ему, надо выполнять. — Выходим, — скомандовал тренер. Команда поднялась. И в этот момент дверь раздевалки приоткрылась. На пороге стоял Артём. Опираясь на костыли, с огромной ногой в гипсе, в спортивном костюме «Зенита» и с кривой усмешкой на лице. — Чего вы тут скисли? — спросил он. — Я пропущу такое? Да ни в жизнь. Лёха взвизгнул и бросился к нему, но вовремя остановился, вспомнив про травму. — Ты как здесь?! Тебя же из больницы не выпускают! — Я сбежал, — спокойно ответил Артём. — Сказал медсёстрам, что в туалет, и был таков. Потом разберёмся. Давайте, выходите уже. Я на трибуне посижу. Поболею. Даниил подошёл к нему. — С ума сошёл? Если узнают — тебя с команды снимут. Дисквалификация, всё такое. — Не узнают, — отмахнулся Артём. — Я в куртке с капюшоном, в самом углу сяду. Никто не заметит. А вам нужна поддержка. Он посмотрел Даниилу прямо в глаза. — Иди и выиграй. Для меня. — Выиграем, — сказал Даниил. И вышел из раздевалки. Первая партия была провалена с треском. «Факел» играл зло, агрессивно, будто мстя кому-то за прошлые обиды. Их диагональный — тот самый, что занял место Артёма после расформирования команды — буквально разрывал площадку. 25:16 в пользу соперника. В перерыве в раздевалке было тихо. Слышно было только тяжёлое дыхание. — Что делать? — спросил Лёха растерянно. — Их подачу не взять. Громов просто убивает. Даниил молчал. Вдруг дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Артёма. — Эй, — позвал он шёпотом. — Можно? — Ты охренел? — зашипел Марк Ильич. — Если увидят... — Не увидят. Я на секунду. Артём вкостылял в раздевалку. Все смотрели на него — на这个大 человека на костылях, сбежавшего из больницы ради них. — Слушайте сюда, — сказал он без предисловий. — Я смотрел первую партию с трибуны. Громов бьёт по линии, когда блок смещается в центр. Саша, Паша — вы опаздываете на полсекунды. Закрывайте линию, пусть даже в ущерб центру. Лёха — ты слишком глубоко стоишь. Подойди на метр, он бьёт короткие скидки за блок. Даня... Он посмотрел на Даниила. — Ты меняешь пасы. Слишком предсказуемо. Первый темп Коле — скидка на Сашу — пас на Пашу. Они уже выучили. Дёргай. Играй не по схемам, а по ситуации. Ты это умеешь. Даниил кивнул. — А теперь валите и выигрывайте, — Артём развернулся и пошёл к выходу. — Я на трибуне. Жду. Вторая партия началась с подачи Лёхи. И он подал эйс. Первый в его жизни эйс за последние два года. Мяч плюхнулся в угол площадки, и Лёха заорал так, что, наверное, было слышно на другом конце города. — ПОШЛАААА! Дальше понеслось. Близнецы закрыли линию, как велел Артём. Громов дважды врезал в блок и начал нервничать. Лёха подобрался ближе и вытащил две невероятные скидки. Коля работал как машина. Даниил забыл про схемы. Он просто играл — так, как чувствовал. Пас на Сашу, пас на Пашу, скидка Коле, неожиданный удар с передачи самому себе. «Факел» потерялся. 25:22. Партия наша. В третьей партии счёт шёл очко в очко. До самого конца. 23:23. 24:24. 25:25. И тут с трибуны донёсся знакомый голос: — ДАВАЙ, БЛИН! ЧЕГО ВСТАЛИ?! ВПЕРЕД! Артём. Он орал так, что, кажется, у соседей по трибуне заложило уши. Сидел в своём углу, размахивал костылём и орал как резаный. Даниил поймал его взгляд. И улыбнулся. Следующая подача «Факела» ушла в аут. 26:25. Матч-бол. Даниил взял мяч. Подошёл к лицевой. Он знал, что сделает. Не пас. Удар. Сам. Разбег. Прыжок. Взгляд на площадку соперника — блок сместился под близнецов, ждут паса на край. Даниил ударил. Мяч просвистел над сеткой и вонзился ровно в центр площадки, туда, где зияла пустота между игроками «Факела». 27:25. Победа. Команда налетела на него. Лёха повис на шее, близнецы хлопали по спине, даже Коля подошёл и молча сжал плечо. Даниил смотрел на трибуны. Артём стоял, опираясь на костыли, и улыбался. В глазах блестело что-то, похожее на слёзы. После игры в раздевалке было шумно. Лёха носился с телефоном, снимая сторис. Близнецы спорили, кто забил решающий мяч. Коля пил воду и довольно щурился. Даниил сидел в углу и улыбался в потолок. Дверь приоткрылась. Артём просунул голову. — Можно? — Ты ещё здесь? — удивился Лёха. — Тебя же менты ищут! — Не догонят, — отмахнулся Артём и вкостылял внутрь. Команда притихла. Смотрела на него. Артём обвёл всех взглядом и сказал: — Я горжусь вами. Серьёзно. Вы красавцы. Лёха шмыгнул носом. Близнецы переглянулись. Коля кивнул. — Ладно, — Артём махнул рукой. — Поеду обратно, пока меня в розыск не объявили. А ты, — он ткнул костылём в сторону Даниила, — проводишь. Они вышли в коридор. Вокруг было пусто — все разошлись праздновать или домой. Только гул ламп и тишина. — Спасибо, — сказал Артём. — За игру. За победу. — Это тебе спасибо, — ответил Даниил. — Без твоей подсказки мы бы не вытащили. — Вытащили бы. Вы сильные. Они стояли друг напротив друга. Артём на костылях, Даниил с мокрыми после душа волосами. Между ними — полметра и миллион невысказанных слов. — Дань, — позвал Артём тихо. — Что? — Я... — он запнулся, подбирая слова. — Короче, неважно. Потом скажу. — Когда потом? — Когда нога заживёт. Когда финал выиграем. Когда всё закончится. Даниил шагнул ближе. — А если не хочу ждать? Артём замер. Секунда. Две. Три. — Я тоже не хочу, — выдохнул он. И замолчал. Даниил смотрел на него и понимал — сейчас нельзя торопиться. Сейчас главное — довести сезон до конца. А потом... Потом будет потом. — Ладно, — сказал он. — Поехали, отвезу тебя в больницу, пока тебя там обыск не открыли. — Ага. Они пошли к выходу. Медленно, потому что Артём ковылял на костылях. У самой двери Артём остановился. — Дань. — М? — Я рад, что тогда пришёл. В сентябре. В тот зал. Даниил улыбнулся. — Я тоже рад. Ночь встретила их холодным ветром и звёздным небом. Даниил открыл дверь машины, помог Артёму устроиться на переднем сиденье. И когда их руки соприкоснулись, задержал дыхание. Тёплая ладонь. Родная уже. Своя. — Поехали, — сказал Артём. — Поехали. Машина сорвалась с места и унеслась в ночь, оставляя позади шумный спорткомплекс и очередную победу. Впереди был финал.