ГЛЮК.

22 марта 1985 года начиналось тихо.

Уилл проснулся раньше обычного. Он не сразу открыл глаза — лежал, слушая, как за окном медленно просыпается город. Где-то проехала машина, скрипнула дверь соседнего дома, ветер лениво перебирал ветки деревьев. В комнате пахло краской и старой бумагой — он вчера до поздней ночи сидел за столом, дорисовывая очередной набросок. Он знал, какой сегодня день. Он перевернулся на спину, глядя в потолок, и позволил себе маленькую, почти детскую улыбку. День рождения. В детстве этот день значил торты, свечи, смех, шумные поздравления и подарки, которые он аккуратно раскладывал на кровати, прежде чем открыть. Но теперь всё было иначе. С каждым годом праздники становились тише. Проще. Почти незаметнее. Но сегодня было по-другому. Сегодня Майк позвал его на роллердром. Мысль об этом согревала сильнее любого поздравления. Уилл прокрутил слова в голове уже, наверное, в сотый раз. Короткое, почти небрежное: «Соберёмся вечером. Все будут.» Все — это, конечно, важно. Но для Уилла слово «все» всегда заканчивалось на одном имени. Майк. Он медленно сел на кровати, провёл рукой по волосам и посмотрел на часы. До вечера оставалось ещё слишком много времени.

***

Джойс поздравила его утром — крепко обняла, поцеловала в висок и поставила перед ним тарелку с блинами. Джонатан протянул ему аккуратно завернутый подарок и улыбнулся своей тихой, немного усталой улыбкой. Уилл благодарил их, улыбался, даже смеялся в нужных местах. Он правда был рад. Он любил их. Но где-то глубоко внутри всё равно оставалось странное чувство ожидания — будто настоящий праздник начнётся позже.

***

К вечеру воздух стал холоднее. Весна только начинала пробираться в Хоукинс, но март всё ещё держался за остатки зимы. Уилл долго выбирал одежду — дольше, чем хотел бы признать. Он примерил одну рубашку, потом другую, остановился на свитере, который казался достаточно обычным, чтобы не выглядеть так, будто он старался. Хотя он старался. Он аккуратно сложил подарочный пакет с роликами, которые Джойс подарила ему утром, и вышел из дома раньше времени.

***

Они договорились встретиться возле входа. Когда Уилл пришёл, Лукас и Макс уже были там. Чуть позже подошёл Дастин, размахивая коробкой с подарком и громко рассказывая какую-то историю про сломанный автомат с газировкой. Они поздравляли его, вручали подарки, хлопали по плечу, шутили. Уилл улыбался, благодарил, обнимал их — искренне, но всё время ловил себя на том, что взгляд сам собой скользит к дороге. Майка не было. — Он, наверное, задерживается, — сказал Лукас, будто прочитав его мысли. — Да, — быстро кивнул Уилл. — Наверное. Они простояли ещё несколько минут, потом Макс предложила зайти внутрь — «там хотя бы тепло». Все согласились. Кроме Уилла. — Я сейчас подойду, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Я... подожду его. Никто не стал спорить. Двери роллердрома закрылись за ребятами, и шум музыки приглушился, оставляя Уилла стоять в холодном мартовском воздухе. Он засунул руки в карманы и посмотрел на дорогу. Пять минут. Потом десять. Потом двадцать. Сумерки медленно опускались на город, фонари загорались один за другим. Воздух становился всё холоднее, но Уилл почти не чувствовал этого. Он просто продолжал смотреть вперёд, цепляясь взглядом за каждую приближающуюся фигуру. Когда прошло почти полчаса, он уже начал убеждать себя, что всё нормально. Что Майк просто задержался. Что он обязательно появится. И он появился. Уилл заметил его сразу — знакомая походка, тёмные кудри, чуть сутулые плечи. Сердце болезненно сжалось от облегчения. Он сделал шаг вперёд... и только потом увидел, что Майк идёт не один. Оди держала его под руку, что-то оживлённо рассказывая. Майк слушал её, иногда улыбаясь, и казался... спокойным. Обычным. Будто он никуда не опаздывал. Они остановились рядом. Майк мельком взглянул на него. — Ну что, пошли? И всё. Ни «с днём рождения». Ни взгляда, который задержался бы чуть дольше. Уилл почувствовал, как что-то внутри него тихо треснуло. — Да, — ответил он после короткой паузы.

***

Зал был наполнен светом, музыкой и смехом. Люди скользили, держались за руки, падали, поднимались, снова смеялись. Воздух пах сладкой ватой и холодом. Ребята уже катались. Макс махнула им рукой, Дастин чуть не врезался в бортик, пытаясь эффектно затормозить. Уилл медленно надел ролики. Его пальцы слегка дрожали — он списал это на холод. Он вышел в зал осторожно, держась ближе к краю. Майк почти сразу оказался рядом с Оди, показывая ей, как держать равновесие. Он смеялся, ловил её за руки, когда она начинала терять баланс. Уилл наблюдал за этим слишком долго. В груди становилось тесно. Будто воздух здесь вдруг закончился только для него. Он сделал ещё один круг, потом ещё... пока не понял, что больше не может молчать. — Майк, — позвал он, подъезжая ближе. Тот обернулся. — Что? — Можно тебя на минуту? Майк вздохнул, но всё же отъехал вместе с ним ближе к бортику. Музыка гремела где-то за спиной, люди проносились мимо них размытыми силуэтами. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — тихо спросил Уилл. Майк нахмурился. — В смысле? Уилл сглотнул. Его пальцы сжались на бортике. — Сегодня мой день рождения, Майк. Пауза повисла между ними тяжёлым, липким комом. В глазах Майка мелькнуло что-то — понимание? Замешательство? Вина? Но оно исчезло так же быстро, как появилось. — Я... мы же все тут. Мы празднуем, — сказал он, будто оправдываясь перед самим собой. Уилл коротко усмехнулся. Голос предательски дрогнул: — Ты даже не вспомнил. — Перестань, — раздражённо бросил Майк. — Это просто день. Эти слова ударили сильнее, чем он ожидал. — Нет, — тихо сказал Уилл. — Для меня — нет. Майк отвёл взгляд. — Ты ведёшь себя странно. — Странно? — Уилл чувствовал, как горло сжимается. — Я ждал тебя весь день. Я стоял на улице полчаса, потому что думал, что ты... что ты хотя бы... Он запнулся, не договорив. Майк резко выдохнул. — Ты не один здесь, понял? У меня есть своя жизнь, ну забыл немного, с кем не бывает? Чего ты взъелся? Слова повисли между ними ледяными осколками. — Да, — прошептал Уилл. — Я заметил. Ты никого не видишь, кроме неё. — Не начинай, — голос Майка стал жёстче. — Я не начинаю. Майк смотрел на него несколько секунд — слишком долго, слишком напряжённо. — Ты ведешь себя, как эгоист. Если тебе так плохо, можешь идти, — сказал он наконец. И это стало последней каплей. Уилл резко отвернулся, едва удерживаясь на роликах, и направился к выходу, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

***

Когда он вышел на улицу, холодный воздух ударил в лицо, но он почти не почувствовал его. Он шёл домой медленно, прижимая к груди пакеты с подарками. Пластик тихо шуршал при каждом шаге. Он старался дышать ровно, чтобы не разрыдаться прямо посреди тротуара. Фонари бросали длинные тени на мокрый асфальт. Город казался чужим, будто он случайно оказался здесь и не знал, куда идти дальше. Он уже почти свернул на свою улицу, когда заметил фигуру впереди. Парень стоял у перекрёстка, растерянно оглядываясь по сторонам. На нём была незнакомая куртка, волосы лежали иначе, чем обычно, но... Уилл замедлил шаг. Сердце ударилось о рёбра так резко, что перехватило дыхание. Парень повернулся. И мир будто сделал едва заметный, неправильный шаг в сторону. — Эй, — сказал он, подходя ближе. Его голос звучал чужо — чуть грубее, с незнакомыми интонациями. — Какой сегодня день? Уилл смотрел на него, не мигая. — Что? — День, — повторил парень, нахмурившись. — И где мы вообще? Уилл почувствовал, как пальцы медленно разжимаются, и пакеты почти выскальзывают из рук. Он смотрел в лицо, которое знал лучше любого другого. Но в глазах напротив не было ни тени узнавания. — Майк?.. — прошептал он. Парень склонил голову набок, изучая его взглядом. — Не-а, приятель, — сказал он после короткой паузы. — Похоже, ты меня с кем-то перепутал. И в этот момент Уилл понял, что сегодняшний день ещё не закончил ломаться. — В смысле нет? В смысле перепутал? — Уилл начинал злиться. Голос дрожал, срывался, но он уже не пытался его удержать. — Сначала ты меня прогоняешь с собственного дня рождения, забываешь про меня, а потом устраиваешь этот цирк? Парень напротив смотрел на него с нескрываемым удивлением. Настоящим, почти детским. Он даже чуть приподнял брови, будто пытался понять, шутят над ним или нет. — У тебя галюны, что ли? — протянул он, прищурившись. — Есть чё-нибудь? Поделишься? Уилл быстро заморгал, глядя на него с полным непониманием. Черты лица, линия подбородка, кудри, которые падали на лоб... всё было до боли знакомым. Но выражение глаз, манера держаться, интонации — чужие. Совсем чужие. — Ладно, — парень почесал затылок и оглянулся по сторонам, будто надеялся, что сейчас кто-то выйдет из-за угла и объяснит происходящее. — Чё там говоришь, день рождения у тебя? Поздравляю, конечно... но ты всё-таки скажи, какое сегодня число хотя бы. Уилл молчал. Он будто разучился говорить. Только смотрел, пытаясь найти в этом лице хоть намёк на того, кого знал всю жизнь. — Ты чё завис? — парень нахмурился сильнее. — Тебе телефон трудно достать, посмотреть дату? — Какой телефон? — автоматически переспросил Уилл. Парень моргнул. Один раз. Потом ещё. — Какой... — он осёкся. — Какой год сейчас?.. — Двадцать второе марта тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, — тихо ответил Уилл. Несколько секунд ничего не происходило. Потом парень вытаращил глаза так широко, будто кто-то резко включил свет в тёмной комнате. Он запустил пальцы в волосы, растрепав их ещё сильнее, и нервно усмехнулся. — Пиздец... — пробормотал он. — Надо поменьше нюхать... Уилл продолжал смотреть на него как вкопанный. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. В голове крутилась только одна мысль — невозможная, нелепая, пугающая. Это лицо принадлежало Майку. Но человек перед ним... не был им. Парень тем временем оглянулся вокруг ещё раз, теперь уже внимательнее — на дома, на вывески, на редкие проезжающие машины. Его взгляд становился всё более настороженным, почти звериным. — Слушай... — он снова посмотрел на Уилла, чуть прищурившись. — Это Хоукинс, да? Уилл медленно кивнул. Парень выдохнул сквозь зубы, провёл ладонью по лицу и тихо, почти шёпотом, добавил: — Охуеть я влип...