ГЛЮК.

— Если ты не Майк... то кто?.. Парень несколько секунд смотрел на него, будто переваривая услышанное. Потом его губы дрогнули, и он вдруг разразился смехом — громким, резким, почти слишком живым для пустой вечерней улицы. — Майк, ха-ха-ха! — он согнулся пополам, уперев руки в колени. — Имя такое, дурацкое, ха-ха-ха! Уилл нахмурился сильнее. Смех звучал чуждо, неприятно, обидно. Майк никогда так не смеялся — не так громко, не так... грубо. — Борис я, — наконец сказал парень, выпрямляясь и вытирая уголок глаза, будто от выступившей слезы. — Борис Павликовский. Он протянул руку почти машинально, словно представлялся по привычке, но жест получился неловким — будто он сам не был уверен, нужно ли это сейчас. Уилл не сразу ответил. Он смотрел на вытянутую ладонь, потом снова на лицо перед собой, пытаясь совместить два образа в голове — и каждый раз что-то не сходилось. — Уилл... — тихо сказал он наконец. — Уилл Байерс. Борис прищурился, будто примеряя имя на слух, затем коротко кивнул. — Ну вот, Уилл Байерс, — произнёс он, растягивая слова с лёгким акцентом, который раньше Уилл не замечал — потому что его раньше просто не было. — Может, ты теперь объяснишь, какого чёрта я оказался в... — он оглянулся вокруг, скривившись, — ...в этом месте? Он пнул носком ботинка кусок подтаявшего снега, словно проверяя, настоящий ли он. Уилл сглотнул. Голова всё ещё гудела от происходящего. — Это Хоукинс, — повторил он, чуть увереннее. — Индиана. Борис тихо присвистнул. — Я уже понял, на Лас-Вегас не особо похоже. Вообще супер. Никогда тут не был. Он сунул руки в карманы, покачнулся с пятки на носок и снова внимательно посмотрел на Уилла — уже без смеха, серьёзно, изучающе. — А ты... — он наклонил голову. — Ты правда думал, что я этот твой Майк? Уилл отвёл взгляд. Где-то вдалеке проехала машина, фары на секунду осветили их лица и снова исчезли во тьме. — Ты выглядишь как он, — тихо сказал он. Борис хмыкнул. — Ну, бывает. У меня вообще лицо проблемное, походу. Уилл сглотнул. Сердце всё ещё билось слишком быстро, но вместе со страхом постепенно приходило другое чувство — тревожное, настойчивое понимание, что оставлять этого парня одного на улице нельзя. Он не знал, откуда это ощущение. Может, из-за сходства с Майком. Может, потому что Борис (Господи, до чего же странное имя, он таких раньше не слышал) выглядел потерянным, хоть и пытался это скрыть за наглой ухмылкой и грубоватым тоном. Если его кто-нибудь увидит... Если он начнёт задавать такие же вопросы другим людям... Уилл глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и наконец сказал: — Пошли ко мне. Борис приподнял брови. Ухмылка медленно расползлась по его лицу, глаза блеснули весёлым, почти хищным интересом. — Чё, прям сразу, вот так? К тебе? Уилл замер на секунду, не понимая, о чём он вообще говорит. Потом до него резко дошло. Щёки вспыхнули жаром. — Господи, да нет же! — выпалил он, чуть громче, чем хотел. — У тебя буквально одно лицо с моим другом. Если тебя кто-то увидит, проблем будет куча. Борис тихо присвистнул, разглядывая его с новым выражением — будто пытался понять, врёт он или нет. — Серьёзно, настолько похож? — протянул он. Уилл коротко кивнул, избегая смотреть прямо в глаза. Смотреть было... слишком странно. Будто разговариваешь с отражением, которое живёт собственной жизнью. — Да. Борис почесал подбородок, задумчиво оглянулся на улицу, потом снова посмотрел на Уилла. — Ну, если тебя это так напрягает... — он пожал плечами. — Ладно. Веди, спаситель. Он сказал это с лёгкой насмешкой, но шагнул ближе без колебаний. Уилл развернулся и пошёл вперёд, крепче перехватывая пакеты с подарками. Пластик тихо зашуршал, напоминая о вечере, который должен был быть совсем другим. Он чувствовал взгляд Бориса у себя на спине. — Слушай, — раздалось через пару шагов. — А ... этот Майк... он тебе кто? Вопрос прозвучал небрежно, почти лениво, но в нём сквозило настоящее любопытство. Уилл замедлил шаг. — Лучший друг, — ответил он после короткой паузы. Борис хмыкнул. — А-а. Ясно. Он больше ничего не сказал, но Уилл почему-то почувствовал, что тот не поверил. Или понял куда больше, чем должен был. Они шли молча. Фонари бросали жёлтый свет на мокрый асфальт, ветер шевелил ветки деревьев, и каждый шаг отзывался тихим эхом в пустой вечерней улице. И Уилл ловил себя на том, что ему страшно обернуться — потому что он до сих пор не был уверен, кого увидит за своей спиной. Уилл надеялся, что дома никого не будет, но они все же застали Джойс, которая собиралась куда-то уйти после работы. Борис нелепо влетел в дом, так, будто всю жизнь тут прожил, одним движением скинул грязную обувь и прошел в коридор. Встал в ступоре, когда увидел маму Уилла. — Мальчики? Привет! Как все прошло? — она окинула взглядом Бориса — Майк?.. Борис уже было хотел возразить, но Уилл быстро пролез впереди него: — Да-да, мам, мы в комнате посидим немного. Джойс нахмурилась, вытерла руки полотенцем и взяла свои сумки. — Хорошо, малыш. Как приду, покажешь мне подарки? Уилл жалостно закивал, больше всего ему хотелось сейчас, чтобы она просто ушла и ничего не пришлось объяснять. Дверь за Джойс закрылась с мягким щелчком, и только тогда Уилл позволил себе выдохнуть. Он стоял посреди прихожей, сжимая пакеты с подарками так сильно, что пластик тихо трещал под пальцами. Борис тем временем уже оглядывался по сторонам так, будто оказался в музее. — Уютно у вас, — протянул он, лениво разглядывая фотографии на стене. — Прям... семейно. Он ткнул пальцем в один из снимков, где Уилл стоял рядом с Джонатаном и Джойс. — Это ты, да? Маленький совсем. Уилл коротко кивнул, проходя мимо него. — Пойдём в комнату. Он поднялся по лестнице быстрее, чем обычно, надеясь, что Борис просто пойдёт следом и перестанет задавать вопросы хотя бы на пару минут. Ступени тихо скрипели под их шагами. Когда они зашли в комнату, Уилл сразу поставил пакеты на стол и повернулся к Борису. Тот стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы, и рассматривал всё вокруг с каким-то странным интересом. Его взгляд скользил по рисункам на стенах, по фигуркам на полках, по стопке комиксов у кровати. — Ты рисуешь? — спросил он, кивнув на альбом. — Иногда, — тихо ответил Уилл. Борис подошёл ближе, открыл альбом без спроса и пролистал несколько страниц. Его брови слегка приподнялись. — Неплохо, — пробормотал он. — Даже... очень. Уилл неловко переступил с ноги на ногу. — Слушай... — начал он осторожно. — Нам надо разобраться, что происходит. Борис закрыл альбом и посмотрел на него. На секунду вся его насмешливость исчезла. Он провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее. — Последнее, что помню — как обнюхался коксом, это по-любому барыга ублюдок, херню подсунул.. А потом улица, шум, свет... будто кто-то выключил всё вокруг. А потом ты. Уилл поморщился. Повисла тишина. — Ты... из другого города? Борис усмехнулся. — Можно и так сказать. Лас-Вегас о чем-нибудь говорит? Невада? Вот оттуда я. Он сделал шаг ближе, и Уилл снова почувствовал этот странный дискомфорт — слишком знакомые черты лица, но совершенно чужой взгляд. У Майка глаза были живые, беспокойные, всегда будто искали что-то. У Бориса они были тяжелее. Старше. — Ты всё ещё пялишься на меня так, будто я призрак, — заметил Борис. — Потому что ты всё ещё выглядишь как мой лучший друг, — тихо ответил Уилл. — Один в один. Борис на секунду замер. Потом медленно усмехнулся. — Значит, ему повезло. Или не очень. Уилл не понял, что он имел в виду, но спрашивать не стал. Он сел на край кровати, устало опустив плечи. — Сегодня мой день рождения, — сказал он вдруг. Борис посмотрел на пакеты на столе. — Я заметил. — Он забыл, — добавил Уилл почти шёпотом. Слова повисли в воздухе тяжелее, чем он ожидал. Борис молчал несколько секунд. Потом медленно опёрся плечом о стену. — Люди часто забывают важные вещи, — сказал он негромко. Уилл поднял взгляд. — Ты говоришь так, будто знаешь. Борис пожал плечами, избегая ответа. Его взгляд снова скользнул по комнате, будто он искал, за что можно зацепиться. — Так что будем делать, художник? — спросил он спустя паузу. — Потому что, если я правильно понял, мне идти... некуда. Уилл почувствовал, как внутри снова поднимается тревога. Но вместе с ней — странное, упрямое чувство ответственности, будто на него внезапно свалился целый мир. Он медленно кивнул, пытаясь собрать мысли: — Мы что-нибудь придумаем, — сказал он, чуть тише, чем хотел. Борис, на секунду замерев, улыбнулся почти искренне, не насмешкой, а усталой мягкостью: — Отлично. Только предупреждаю — я не самый спокойный гость, если что. — Не переживай, — ответил Уилл, чувствуя, как напряжение в груди постепенно ослабевает. — Я справлюсь. В комнате повисла тихая пауза. Сквозь окно пробивался тусклый вечерний свет, отбрасывая на стены длинные тени.

***

Когда Борис говорил, что он не самый спокойный гость, он ни разу не соврал. Стоило Уиллу оставить его одного, как тот уже нашёл сигареты в тумбочке и сидел, вовлекая кухню в дым, куря одну за другой. Уилл в панике замахал руками, едва не выплеснув на Бориса чашку горячего чая: — Ты придурок? Ты где их взял?! Борис лениво выдохнул клуб дыма в открытое окно, даже не оборачиваясь: — Нашёл. Ключи, шкаф... честно, я не понимаю, как у вас тут всё устроено. Если кто-то не хотел, чтобы я нашёл — стоило бы убрать. — Ты вообще понимаешь, что это не твой дом? — голос Уилла дрожал, страх смешивался с раздражением. — Идиот... Борис наконец посмотрел на него, глаза блестят в тусклом свете лампы. — Расслабься, художник, я просто курю. — Нет, нельзя просто «курить»... Ты же можешь вызвать пожар! — Пожар? — Борис приподнял бровь. — Ты напоминаешь мне моего.. знакомого.. — Затуши сигарету, пожалуйста, — попросил Уилл, голос дрожал, но он старался держать контроль. Борис закатил глаза, выкинул бычок и открыл окно шире, чтобы дым быстрее уходил. В голове болезненно всплыл портрет парня — Тео. Переживает ли он? Заметил пропажу? Но он быстро отгоняет мысли, возвращаясь в этот мир, в эту кухню. Смотрит на Уилла и улыбается уголком губ: — Тебе бы очки, и вылитый Поттер. — Поттер? — Уилл моргнул. — Это кто? Борис на секунду замер, как будто вспомнил, какой сейчас год, а потом мотнул головой: — Боже, ладно... просто забудь. Тишина снова повисла между ними, смешавшись с запахом дыма и ощущением странности — того, что один и тот же взгляд может быть одновременно знакомым и чужим. — Покажи мне, что ли, Майка этого. Уилл замер. Слова прозвучали слишком просто, но внутри что-то неприятно дёрнулось, будто Борис попросил показать не фотографию, а вскрыть что-то личное, спрятанное слишком глубоко. — Зачем?.. — тихо спросил он. Борис пожал плечами, облокотившись о кухонный стол. — Интересно же. Хочу понять, с кем меня сравнивают. Уилл молчал несколько секунд. Потом медленно поставил тарелку с сендвичами на стол и вышел из кухни. Борис слышал, как скрипнули ступени, как наверху хлопнула дверь комнаты, как зашуршали ящики стола. Он оглядел кухню ещё раз, проводя пальцами по краю стола. Дом казался слишком тихим. Слишком нормальным. Это раздражало. Он не привык к пустоте и отсутствию шума. Через минуту Уилл вернулся. В руках у него была небольшая стопка фотографий, уголки которых уже слегка загнулись от времени. Он держал их осторожно, почти бережно, будто они могли рассыпаться. Положил фотографии на стол, но не сразу отпустил. Борис заметил это. — Расслабься, художник. Я их не съем. Уилл нахмурился и всё же убрал руку. Борис подтянул фотографии к себе. На первой Майк стоял рядом с Уиллом и ещё несколькими ребятами — все счастливые, будто только что выбрались из какого-то приключения. Он перевернул снимок, потом следующий. На другом Майк сидел на полу в комнате Уилла, что-то оживлённо рассказывая, жестикулируя так, будто слова не успевали за мыслями. У него были растрёпанные волосы и тот самый взгляд — живой, беспокойный. Борис задержался на этом снимке дольше остальных. — М-да... — протянул он тихо. Уилл напряжённо наблюдал за его лицом. — Ну? Борис перевёл взгляд на него. — Похожи. Причем жутко, — сказал он честно. — Только он... мягче что ли. Уилл вздрогнул. — В смысле? Борис снова посмотрел на фотографию, слегка наклонив голову. — В прямом. Мягкотелый какой-то, я не такой. Уилл ничего не ответил. Борис перевернул ещё один снимок. Там Майк смеялся, запрокинув голову, а Уилл стоял рядом, смотря на него так внимательно, что это бросалось в глаза даже на выцветшей фотографии. Борис прищурился. Он провёл большим пальцем по краю фотографии, будто стирал с неё невидимую пыль, хотя снимок и без того был чистым. — Такой взгляд у тебя тут. — сказал он негромко. Уилл резко поднял глаза. — Какой? Борис перевёл взгляд с фотографии на него, потом снова обратно. — Так смотрят либо на тех, кого любят, либо на тех, кого боятся потерять, — добавил он лениво, будто говорил о погоде. Уилл почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Он отвёл взгляд к окну. — Конечно, мы же друзья, — сказал он слишком быстро. — Угу, — протянул Борис, не споря, но и не соглашаясь. Он перевернул фотографию, рассматривая следующую. Там Майк стоял рядом с Одиннадцать, приобняв её за плечи. Борис поднял брови. — А это кто? — Его девушка, — ответил Уилл. Слово прозвучало сухо, почти безжизненно. Борис коротко хмыкнул, снова посмотрел на снимок, потом на Уилла. — Пу-пу-пу. Все ясно. И вот на «это» он тебя сегодня променял? Уилл резко сжал край стола. — Это не твоё дело. — Конечно, не моё, — легко согласился Борис. — Я вообще здесь случайно, помнишь? Он сложил фотографии обратно в стопку, но не отодвинул их, продолжая удерживать пальцами. — Сильно задело? — спросил он вдруг. Уилл молчал. Тишина растянулась, наполняясь гулом холодильника и редким шумом машин за окном. — Он забыл мой день рождения, конечно задело. — сказал Уилл наконец, почти шёпотом, будто признавался не Борису, а самому себе. Борис слегка наклонил голову. — И всё? Уилл вскинулся. — Тебе мало? — Я просто уточняю, — спокойно ответил Борис. — Люди иногда делают дерьмо, это факт. Он говорил без осуждения, но и без утешения. Уилл провёл рукой по лицу, устало выдыхая. — Он даже не торопился. Пришёл с ней. Как будто... как будто меня там вообще не должно было быть. Борис молча смотрел на него несколько секунд. Его взгляд стал тяжелее, внимательнее. Потом резко оттолкнулся от стола. — Ладно. Не важно. Он подвинул фотографии обратно к Уиллу. — Забирай свои сопливые фотки, лучше покажи мне аптечку. Уилл осторожно забрал снимки. Пальцы слегка дрожали. — У тебя что-то болит? Борис усмехнулся уголком губ, драматично схватился за сердце: — Душа.. Уилл несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, шутит он или нет. — Душа?.. — переспросил он тихо. Борис фыркнул, но руку с груди убрал не сразу. — Не лечится, — пробормотал он. — Даже спиртом. Он оттолкнулся от стола и прошёлся по кухне, будто не мог стоять на месте. Пальцы машинально скользили по поверхности шкафчиков, задевая ручки, проверяя их, словно он привык трогать всё вокруг. Уилл осторожно положил фотографии на край стола. — Аптечка в ванной, в верхнем шкафчике, — сказал он наконец. — Только ты объясни, зачем? — Я люблю быть готовым к катастрофам, — лениво ответил Борис. — Судя по тебе, тут они случаются регулярно. Он направился к коридору, но остановился на полпути, обернувшись через плечо. — Ты идёшь, или мне самому искать? Я, конечно, талантливый, но в чужих домах иногда теряюсь. Уилл вздохнул и пошёл следом. Борис сразу нашел нужный шкафчик, будто делал это сотни раз. Баночки и пузырьки тихо звякнули, когда он начал перебирать их, читая этикетки вслух, растягивая слова с лёгким акцентом. — Перекись... бинты... таблетки... О, классика американского выживания. Он достал антисептик, покрутил в руках и поставил обратно. Уилл наблюдал за ним, прислонившись плечом к дверному косяку. — Ты правда просто хотел посмотреть аптечку? Борис не ответил сразу. Он закрыл шкафчик, щёлкнув дверцей чуть громче, чем нужно. Потом опёрся руками о раковину и посмотрел на своё отражение, криво усмехнулся. — Нет, не просто, но у тебя нет того, что мне нужно. — сказал он тихо. — А вообще, мне бы понравилось иметь такое лицо, как у твоего Майка. Выглядит так, будто у человека есть дом... друзья... люди, которые ждут его на катке. Уилл замер. Борис встретился с ним взглядом через зеркало. — Не обращай внимания, — сказал он вдруг, без привычной насмешки. — Философствую. Уилл медленно покачал головой. Несколько секунд они стояли в полной тишине. Только лампа над зеркалом тихо гудела. Борис первым отвёл взгляд. Он резко выпрямился и хлопнул ладонями по краям раковины, будто стряхивая с себя лишние мысли. — Ладно, художник. У тебя есть еда нормальная? Или ты питаешься исключительно трагедиями и сендвичами? Уилл моргнул, будто его выдернули из воды. — Есть суп... мама оставляла. — Суп? неплохо, но я бы борща поел. — заявил Борис и направился обратно на кухню. Он сел за стол так уверенно, будто действительно жил здесь годами. Откинулся на спинку стула, вытянул ноги. — Знаешь, — сказал он, разглядывая потолок, — если бы мне кто-то сказал сегодня утром, что я окажусь в другом городе, в другом времени, в доме парня, который смотрит на моего двойника как на конец света... я бы решил, что ночь удалась. Уилл поставил кастрюлю на плиту и тихо включил огонь. — Мне кажется, она только начинается, — пробормотал он. Борис посмотрел на него внимательно. И впервые за вечер ничего язвительного не сказал.