Путь к Граалю

1230 год

Лунная ночь окутала лес плотной пеленой тишины лишь изредка её нарушал скрип старых елей да шорох опавшей листвы, в центре небольшой поляны, окружённой вековыми деревьями, стоял колдун по имени Нек. Его плащ, чёрный как беззвёздное небо, едва заметно колыхался от порывов холодного ветра, а глаза сверкали зеленым огнём словно два болотных огня посреди трясины. Нек поднял руки, и в пальцах его заиграли тусклые фиолетовые искры, медленно, он опустился на колени и длинным, покрытым рунами, посохом начертил на земле первую руну. Одна за другой руны возникали вокруг него, они расползались по земле, словно трещины во льду, и перетекали на стволы ближайших деревьев, выжигая узоры на грубой коре. Ветви сосен и елей будто оживали: они изгибались, подрагивая, словно от невидимого прикосновения, а листья шелестели в немом ужасе. Колдун сделал глубокий вдох, закрыл глаза и произнёс заклинание,, голос его, низкий и хриплый, дрожал от напряжения, но в нём чувствовалась непреклонная воля. В тот же миг по рунам пробежала волна тёмной энергии, она вспыхнула, как угольная пыль, подхваченная ветром, и устремилась во все стороны, пронизывая лес, сила текла по символам, словно чёрная река по жилам земли, и с каждым её толчком земля содрогалась. Глухой треск разорвал тишину, почва на поляне вспучилась, пошла трещинами, и из‑под неё начали вылезать скелеты с пустыми глазницами, покрытые клочьями истлевшей плоти, они неуклюже выбирались на поверхность, гремя костями. За ними последовали упыри существа с бледной, восковой кожей и горящими голодом глазами, вурдалаки, высокие и тощие, с длинными когтями, выползали из ям, шипя и скалясь. А следом, словно туман, стелющийся над землёй, появились полуночницы призрачные женские фигуры с длинными серебристыми волосами и лицами, скрытыми вуалью мрака. Существа поднимались, вставали, собирались вокруг Нека, и в их взглядах читалось противоречивое чувство: смесь слепого обожания и затаённой ненависти. Они ненавидели его за то, что он вырвал их из вечного покоя, за то, что заставил служить чужой воле, но сила рун и мощь заклинания были сильнее они подчинялись. Нек выпрямился, окинул взглядом своё воинство и усмехнулся, его черные губы шевельнулись обнажая острые клыки, отдавая первый приказ и армия тьмы двинулась вперёд, растворяясь в тени деревьев, готовая исполнить волю своего господина. Колдун выпрямился во весь рост, его силуэт чёрным клином врезался в бледное сияние луны, он поднял руки к небу, и плащ затрепетал, будто подхваченный невидимым вихрем. Голос его, низкий и гулкий, словно доносившийся из глубин земли, разнёсся над лесом: - Пора вновь посеять ужас в сердцах людей! Они забыли, почему нельзя заходить на территорию Хозяина Ночи, забыли, кто властвует в этих землях, чьи тени прячутся за каждым деревом, чей шёпот звучит в ночном ветре! Его слова эхом отозвались в лесу. Руны, начертанные на земле и деревьях, вспыхнули багровым светом, а тёмная энергия, пульсировавшая по ним, словно кровь древнего чудовища, забурлила сильнее. Нечисть, собравшаяся вокруг, замерла в ожидании скелеты с пустыми глазницами, упыри с оскаленными зубами, вурдалаки с длинными когтями, полуночницы, чьи призрачные фигуры мерцали в сумраке. - Идите! - взмахнул рукой Нек. - Несите страх! Пусть вспомнят, что бывает с теми, кто нарушает границы владений вашего Хозяина! Повинуясь приказу, армия нежити устремилась вперёд, скелеты гремят костями, упыри скачут, пригибаясь к земле, вурдалаки бегут длинными прыжками, а полуночницы скользят над землёй, словно клочья тумана. Лес содрогается от их шагов, деревья стонут, ветви хлещут по воздуху, будто пытаясь остановить поток мрака. В это же время с противоположной стороны, из‑за холмов, показались сомкнутые ряды воинов. Кнехты в стёганых гамбезонах и шлемах шли плотным строем, держа в руках копья и топоры, за ними следовали рыцари Тевтонского ордена в полных кольчужниках и бригантинах, с крестами на белых плащах, со щитами, украшенными чёрными крестами. Их шаги были размеренными и тяжёлыми, глефы поблёскивали в тусклом свете, а знамёна с изображением креста трепетали на ветру. Рыцари двигались молча, лишь лязг металла и топот сотен ног нарушали тишину, впереди ехал высокий воин в полном вооружении, единственный у кого был полный латный доспех - магистр ордена. Битва вспыхнула, словно пороховая искра в сухой траве, армия тьмы с диким воем обрушилась на строй тевтонских рыцарей, скелеты, не ведая страха, бросались на копья, упыри прыгали на воинов, раздирая металл, дерево и плоть, вурдалаки размахивали когтями, а полуночницы, наводили морок на кнехтов, ввергая их в безумие. Освящённое оружие сверкало в руках рыцарей мечи, на которых были выгравированы молитвы и кресты, рассекали тёмную плоть с ослепительной вспышкой, огненные болты, выпущенные арбалетчиками, прорезали ночь огненными дугами и взрывались при попадании, испепеляя упырей и обращая в пепел скелеты. Ряды нечисти редели, но они не отступали, Нек, наблюдавший за битвой, лишь усмехнулся, его воля подпитывала армию тьмы, и павшие тут же заменялись новыми созданиями, выползавшими из‑под земли, из топей и гнилых болот. Тем временем группа пеших рыцарей, прорвавшись сквозь первые ряды нечисти, устремилась к колдуну, с целью добраться до источника зла и положить конец колдовству, броня звенела, глефы и фальшионы сверкали, щиты были подняты они шли решительно, готовые заплатить любую цену за победу. Но не успели они преодолеть и половины пути, как земля под ногами зашевелилась, из почвы вырвались толстые, узловатые корни, оплетая ноги воинов, заставляя их спотыкаться и падать. Деревья вокруг заскрипели, их стволы деформировались, изгибаясь и скручиваясь, а из самой середины леса вышло ужасающее создание, это был леший - воплощение леса. Его тело напоминало антропоморфное дерево: кора служила кожей, ветви заменяли руки, а вместо волос колыхался и мох. Глаза горели тусклым зелёным светом, а из трещин в коре сочилась вязкая, тёмная жидкость, похожая на смолу, он двигался тяжело, но неумолимо каждый шаг сотрясал землю. Леший взмахнул рукой‑ветвью, и десятки корней вырвались из‑под земли, опутывая рыцарей, один воин попытался отрубить корень мечом лезвие завязло в древесине, а в следующий миг его самого обхватили новые побеги. Другой попытался отступить, но корни обвились вокруг ног и повалили его на землю. - Сомкнуть ряды! - крикнул магистр, поднимая щит. - Держать строй! Но леший уже возвышался над ними, он поднял руки, и земля вокруг зашевелилась из почвы полезли новые корни, толстые, как змеи, острые, как копья. Ветви на его руках зашевелились, превращаясь в когтистые лапы, готовые разорвать любого, кто осмелится приблизиться к колдуну. Арбалетчики, занявшие позицию на небольшом возвышении, синхронно вскинули оружие, полубрат взмахнул рукой и воздух наполнился свистом. Зажжённые болты, оставляющие за собой дымные следы, устремились к лешему. Огненные наконечники вонзились в кору, вспыхнули ярким пламенем, и по телу лесного стража побежали огненные дорожки. Леший взревел звук был похож на треск ломающихся деревьев, корни, сковывавшие рыцарей, ослабили хватку, воины, воспользовавшись моментом, бросились в стороны, освобождаясь от пут. Существо отступило, пытаясь сбить пламя ветвями‑руками, но огонь, усиленный освящённым металлом болтов, не гас, а лишь разгорался сильнее, пожирая нечестивую магию, что оживляла его. Тем временем магистр ордена остался один на один с Неком, его серебряный двуручный меч сверкал в свете луны, отражая последние отблески дня. Магистр двинулся вперёд шаги его были твёрдыми, взгляд непреклонным, первый удар меча рассек воздух с резким звоном, Нек едва успел отпрянуть, но остриё всё же зацепило его плащ, оставив на чёрной ткани серебристую искру. Второй удар пришёлся в плечо клинок прорвал ткань и оставил глубокую рану. Кровь, тёмная, почти чёрная, потекла по руке колдуна. - И это всё, рыцарь? - хрипло рассмеялся Нек, отступая на шаг. - Ты лишь ничтожный слуга мертвого бога! Он взмахнул рукой, и вокруг магистра заклубилась тьма, пытаясь сковать его движения, но тот лишь крепче сжал рукоять меча и сделал выпад, нанеся ещё одну рану на этот раз в бок. - Твоя гордыня ослепляет тебя, чародей! - твёрдо произнёс магистр. - Длань господня низвергнет тебя в ад! Нек оскалился, готовясь обрушить на противника поток проклятой силы, но магистр не дал ему времени, он отступил на шаг, поднял свободную руку и начал читать молитву изгнания слова звучали мощно и чётко, каждое было наполнено силой веков веры и праведности - Во имя Отца и Сына, во имя всех святых и мучеников, заклинаю дух нечистый, сила тёмная, покинь сей мир! Да будет воля Божья, да сгинет зло, да не найдёт пристанища в мире живых! Колдун попытался прервать магистра его пальцы заискрили чёрной энергией, вся тьма окружавшая их сгустилась вокруг магистра, но не могла его коснуться. - Нет! Разорвите его!  - Завопил Нек, но было поздно... Серебряная чаша, висевшая на поясе магистра, засветилась, Нек заорал, его тело затряслось, а тень, отбрасываемая на землю, начала отделяться, вытягиваясь в сторону сосуда, колдун попытался бежать, но невидимая сила притянула его к чаше. С последним отчаянным криком Нек исчез, втянутый внутрь, поверхность серебра на мгновение покрылась чёрными разводами, но тут же очистилась, а магистр поднял чашу, трижды перекрестил её и глухо произнёс: - Да будет так. Ночной Хозяин более не властен над этими землями.  Чаша трижды освящённая перед походом, надёжно запечатала дух колдуна, вокруг всё ещё бушевала битва, но исход её был предрешён: лишённая темной силы хозяина, армия тьмы начала рассыпаться в прах, а леший, объятый пламенем, с грохотом рухнул на землю, превращаясь в груду обугленных веток. Магистр огляделся, глубоко вздохнул и поднял меч к небу в знак победы, долгая ночь отступала, а первые лучи рассвета уже пробивались сквозь тучи, обещая новый день без страха. По возвращении в Магдебург магистр ордена лично занялся обеспечением безопасности реликвии, в сопровождении лишь трёх самых верных братьев капеллана и двух полубратьев он спустился в подземелья твердыни Тевтонского ордена, они миновали ряд запертых камер, прошли по узкому коридору, где факелы отбрасывали дрожащие тени, и остановились перед массивной железной дверью с выгравированным на ней крестом и строками из псалмов. Магистр достал ключ, висевший на цепочке под доспехами, и повернул его в замке, дверь со скрипом отворилась, открыв вид на небольшую крипту, в центре помещения стоял саркофаг из тёмного камня, украшенный резьбой с библейскими сценами и молитвенными формулами. Его поверхность была испещрена строками на латыни отрывками из псалмов и Евангелия, заклинаниями изгнания и словами защиты. Каждая буква была выгравирована с тщанием и затем заполнена серебром, отчего надписи мерцали в свете церковных свечей. Магистр подошёл к саркофагу и осторожно достал серебряную чашу, она всё ещё слабо светилась, а на внутренней поверхности то и дело проступали чёрные разводы, будто дух Нека пытался вырваться наружу. Капеллан перекрестился и начал читать молитву, благословляя место упокоения сосуда. Когда молитва завершилась, магистр опустил чашу внутрь саркофага, затем рыцари опустили тяжёлую крышку, на неё были наложены три серебряные цепи, выкованные из металла, трижды освящённого в Ватикане самим Папой Римским. Каждое звено также было покрыто молитвенными надписями, а замки запечатаны воском с оттиском печати ордена. Капеллан окропил саркофаг святой водой, произнёс заключительное благословение и начертал на крышке ещё один крест, но с полным осознанием его духовной силы. - Да заточен здесь нечистый дух до скончания времён! - произнёс магистр, выпрямляясь. - И да не найдёт оно пути в мир живых, покуда орден стоит на страже веры и земли христианской!

Наше время...

Виктор был обычным пятиклассником с растрёпанными волосами, в слегка мятой школьной рубашке и с неизменным рюкзаком, из которого вечно что‑то торчало на грани выпадения, в общем типичный раздолбай, коих во всех школах мира пруд пруди. В тот день класс отправился на экскурсию в музей, и поначалу Виктор шагал вместе со всеми, лениво поглядывая на экспонаты, старинные монеты, глиняные черепки, потемневшие от времени деревянные ложки… Всё это казалось ему скучным и совсем не захватывающим, в отличии от попавшегося на глаза указателя с надписью "Времена Великого Новгорода". Не раздумывая, Виктор свернул с основного маршрута и зашагал по узкому коридору, который вёл в отдельную комнату, действительно какое ему дело до рассказов экскурсовода, когда тут времена рыцарей и князей! Дверь со скрипом открылась, и мальчик очутился в другом мире, перед ним раскинулась миниатюрная реконструкция в стиле древнего города - деревянные мостовые, высокие избы с резными наличниками, торговые ряды с яркими товарами. На стене висели кольчуги и мечи, на витринах блестели серебряные украшения, а в центре стоял макет ладьи с узорчатым парусом. Виктор замер, заворожённый, он подошёл ближе, разглядывая каждую деталь, крошечные фигурки ремесленников, миниатюрные весы для торговли, даже крошечную кошку, примостившуюся у бочки. Время потеряло смысл, мальчик трогал стеклянные витрины, читал подписи к экспонатам, представлял, как по этим улицам ходили люди много веков назад. Он воображал себя юным новгородским гончаром, купцом, отправляющимся в дальнее плавание, или даже глашатаем, возвещающим новости на вече. Виктор так увлёкся, что не заметил, как затихли голоса одноклассников, как экскурсовод в последний раз окликнул группу, как захлопнулась входная дверь и в залах стало непривычно тихо. Музей закрыли, но Виктора это уже не интересовало, он остался наедине с Великим Новгородом и в этот момент весь остальной мир словно перестал существовать. Внимание Виктора привлекла открытая витрина с чашей, он осторожно протянул руку и коснулся края чаши. Она была прохладной на ощупь, украшенной потемневшими от времени узорами то ли рунами, то ли каким-то орнаментом, на табличке рядом было написано что эту чашу добыли во времена походов Александра Невского в одном из монастырей Тевтонского ордена… Едва пальцы Виктора скользнули по металлу, по поверхности пробежала тонкая голубая искра, мальчик вздрогнул, но не отдёрнул руку, чаша засветилась мягким, пульсирующим светом, словно внутри неё билось крошечное сердце. Виктор заворожённо смотрел, как сияние становится ярче, заполняя комнату призрачным мерцанием, тени на стенах зашевелились, вытягиваясь в широкоплечую сгорбленную фигуру в плаще, а воздух наполнился запахом ладана и сырого камня будто откуда‑то из глубины веков донёсся леса, но в нём было что-то ещё, не знакомый школьнику запах земли и... В центре сияющего круга, прямо напротив Виктора, проявился силуэт это был седой старик в длинном плаще с капюшоном стоял, склонив голову, и смотрел на мальчика, сквозь него, в самую глубину души, его глаза, глубокие и бездонные, словно хранили память тысячелетий. Старик медленно поднял руку и указал на пустую чашу та вдруг задрожала, её свет рванулся вперёд, окутывая Виктора ослепительной пеленой, Виктор хотел отпрянуть, закричать но не успел. Последнее, что он запомнил, взгляд старика, полный древней мудрости и холодной решимости, и ощущение, будто что‑то огромное и могущественное втягивается в него, вытесняя всё знакомое, родное... Сознание Виктора дрогнуло и рассыпалось, как песок сквозь пальцы, на мгновение наступила тьма абсолютная, беззвучная, лишённая всяких ощущений. А когда свет вернулся, в теле мальчика уже не было прежней детской души, вместо Виктора теперь стоял Нек древний колдун, его глаза, ещё мгновение назад широко распахнутые от удивления, теперь прищурились с хитрой усмешкой, он поднял руки, разглядывая их юные, сильные, полные новой, свежей энергии. - Наконец‑то… - прошептал он скрипучим голосом. - Новое тело. Новая жизнь. Нек медленно развернулся и направился к выходу, у самых дверей его окликнул охранник - пожилой мужчина с усталыми глазами и значком на форменной куртке, он стоял у турникета, удивлённо хмуря брови: - Эй, мальчик, ты что тут делаешь? Музей давно закрыт! Где твои родители? Нек обернулся, в его глазах, ещё недавно детских и любопытных, теперь мерцал холодный, желтый свет, он не ответил лишь слегка повёл рукой в сторону охранника, почти небрежно, словно отгонял назойливую муху. Охранник замер на полуслове, его лицо исказилось от внезапного ужаса он успел лишь распахнуть рот, но не издал ни звука. На глазах у колдуна тело мужчины начало рассыпаться, ткань формы оседала на пол вместе с пеплом, который кружился в воздухе, словно подхваченный невидимым ветром. Через мгновение на месте охранника осталась лишь кучка черного праха. Потеряв интерес к охраннику, он подошёл к массивным дубовым дверям музея, колдун остановился в шаге от них, поднял взгляд, и его губы дрогнули в едва заметной усмешке. Металл заскрипел, петли задымились, а замки с сухим щелчком рассыпались в пыль, двери с грохотом распахнулись наружу, будто их рванула невидимая сила. Нек переступил порог, ночной город встретил его прохладным ветром и огнями уличных фонарей, он вдохнул полной грудью, ощущая, как энергия этого мира струится вокруг знакомая и в то же время новая. Колдун усмехнулся, поправил воротник школьной рубашки и шагнул в темноту улицы. Нек шёл по улице ночного города, не обращая внимания на редкие машины, чьи фары на мгновение выхватывали его силуэт из темноты, и случайных прохожих, торопливо семенивших по своим делам. Его шаги были бесшумными, почти невесомыми словно он не ступал по асфальту, а летел над ним, взгляд колдуна скользил по окрестностям, пока не зацепился за тёмную линию леса на горизонте, там, где городские огни растворялись в чернильной ночи. Он направился туда, деревья встретили его шёпотом листьев и прохладной тишиной, нарушаемой лишь треском веток под ногами. В глубине леса Нек заметил девушку она шла по тропинке, напевая что‑то себе под нос, в её руках был смартфон, она явно что-то слушала или смотрела. Колдун двинулся за ней, словно тень, он скользил между деревьями, растворяясь в сумраке, пока не оказался прямо за её спиной. Девушка ничего не заметила и обернулась лишь тогда, когда почувствовала чужое присутствие и тут же отпрянула, увидев перед собой мальчика в школьной форме. Но что‑то в его облике заставило сердце сжаться от недоброго предчувствия желтые глаза... В них хотелось смотреть и отвести взгляд. - Ты потерялся? - спросила она, стараясь говорить спокойно, в её голове пронеслось - Просто ребёнок… наверное, отстал от родителей на прогулке. - Она уже хотела добавить что‑то ободряющее, протянуть руку, успокоить… Но не успела. Нек сделал шаг вперёд, его лицо исказилось - черты заострились, кожа натянулась на скулах, а из‑под верхней губы показались удлинившиеся клыки, блеснувшие в свете луны, как два острых кинжала. Девушка вскрикнула звук оборвался на полуслоге, колдун схватил её за плечи с недетской силой, притянул к себе, она попыталась вырваться, но хватка была железной, холодное дыхание коснулось шеи, а в следующее мгновение острые клыки вонзились в кожу. Тишину леса разорвал приглушённый стон, Нек пил, и с каждым глотком его сила росла, древняя магия пульсировала в венах, наполняя молодое тело новой мощью, глаза колдуна налились тьмой, вскоре всё было кончено, девушка безвольно обмякла в его руках. Нек отстранился, вытер губы тыльной стороной ладони, на лице его застыло выражение холодного удовлетворения. Он аккуратно опустил безжизненное тело на мох, расправил складки её куртки, словно укладывая спать, вкус свежей крови пробудил в нём давно забытые ощущения тепло, за годы, проведённые в филактерии магической чаще, удерживавшем его дух, он почти забыл, каково это ощущать жизнь, чувствовать вкус, дышать полной грудью. Колдун поднялся, оправил школьную рубашку, испачканную тёмными каплями, и подошёл к старому дубу с корявой корой, его глаза на мгновение вспыхнули зеленым светом, а пальцы, тонкие и бледные, начали выцарапывать на дереве руны. Закончив, Нек отступил на шаг и произнёс несколько слов на забытом языке звуки были хриплыми, гортанными, словно вырывались из глубин веков, земля у корней дуба зашевелилась, затрещала, пошла трещинами. Из‑под мха и опавших листьев медленно, с глухим хрустом, поднялся скелет, обтянутый серой, ссохшейся кожей, у твари не было нижней челюсти - лишь гнилая плоть и оголённые местами кости черепа с пустыми глазницами, в которых мерцали красные огоньки. Его язык, неестественно длинный и чёрный, свисал изо рта, извиваясь, как змея, существо склонило голову перед колдуном, издав тихий, скрежещущий звук, похожий на стон земли под тяжестью могильных плит. - Отправляйся в город, держись теней, избегай людских глаз днём, ночами выходи на охоту. Посей ужас в сердцах этих людей. Упырь медленно кивнул, развернулся и двинулся в сторону города быстро растворившись в ночной темноте...