Стратег в мире зомби

      От спортивного комплекса я ушёл не сразу. Сначала обогнул квартал, проверяя, не тянется ли за мной чья-то тень — живая или мёртвая. Никто не следовал. Улица снова растворилась в собственной пустоте.       Через несколько домов моё внимание привлёк один — слишком аккуратный для окружающей разрухи.       Окна закрыты щитами. Дверь заколочена досками крест-накрест. Не наспех, а с усилием — гвозди вбиты глубоко, доски подогнаны плотно. Лужайка перед домом подстрижена когда-то давно, но трава не успела полностью одичать.       Дом выглядел… решённым.       Я остановился напротив и некоторое время просто смотрел.       Если заколочено снаружи — как попадали внутрь? Или не попадали вовсе?       Я обошёл дом по периметру, ступая по мягкой земле вдоль фундамента. Окна заколочены все. Задняя дверь — тоже. Ни следов попытки вскрытия, ни свежих царапин на дереве.       Это не хаотичная защита. Это намеренная изоляция.       Я присел у задней стены, провёл ладонью по доскам. Дерево сухое, трещины по краям.       Заколочено давно, не вчера.       Если внутри кто-то был — он либо вышел другим путём, либо не вышел вовсе.       Грань прохладно напомнила о себе.       Я позволил ей раскрыться и шагнул вперёд, не касаясь досок.       Мир снова стал менее плотным, будто воздух загустел. Я прошёл сквозь дверь, ощущая, как структура дерева проходит сквозь меня без сопротивления, и оказался в прихожей.       Темнота была плотной. Заколоченные окна не пропускали почти ничего, лишь тонкие полосы света пробивались через щели. Воздух внутри стоял неподвижный, сухой.       Тишина.       Я замер, давая слуху время отделить реальный звук от воображаемого. Ничего. Ни шарканья. Ни хрипа.       На полу у двери лежал фонарик — дешёвый, пластиковый. Я шагнул обратно в плотный мир, поднял его и щёлкнул кнопкой.       Свет вспыхнул. Слабый, но достаточный.       Я прошёл по комнатам, двигаясь медленно, проверяя углы и проёмы. Кухня — пустые шкафы, ни консервов, ни воды. Гостиная — диван, телевизор, пыль на экране. Спальня — аккуратно заправленная кровать, будто хозяева собирались вернуться.       Ни живых. Ни мёртвых.       Это начинало выглядеть странно.       В подвал вела узкая лестница. Я спустился, держа фонарик чуть выше уровня глаз. Луч света скользил по стенам, по старым коробкам, по банкам с засохшей краской.       В дальнем углу обнаружилась дверь.       Не обычная — тяжёлая, металлическая, с дополнительным засовом. Я попробовал ручку.       Закрыта.       Я отступил на шаг и осмотрел её внимательнее. Щели по краям были минимальны. Замок снаружи не выглядел повреждённым.       С той стороны — тишина.       Я вернулся в Грань и прошёл сквозь дверь.       За ней начинался узкий коридор, обшитый сырой древесиной. Земляной запах усилился. Коридор уходил в сторону, чуть вниз.       Туннель.       Я медленно двинулся вперёд, позволяя глазам привыкнуть к темноте. Стены подпёрты балками, работа грубая, но продуманная. Это не случайная яма — это убежище.       Через несколько метров туннель вывел в другой подвал.       Здесь всё выглядело иначе.       Полки перевёрнуты. Ящики вскрыты. На полу — тёмные пятна, давно высохшие. Стена у лестницы испачкана чем-то густым. На полу разбитая рамка с семейным фото.       Дом наверху был разграблен. Дверь распахнута, окна выбиты. Свет проникал свободно.       Тот, кто строил двойное убежище, рассчитывал на запасной выход.       Но, судя по следам, выход не помог.       Я задержался на секунду, прислушиваясь. В этом доме тишина ощущалась иначе — не как пустота, а как завершённость.       Возвращаться через разграбленный дом не было смысла.       Я вернулся в туннель, прошёл обратно сквозь металлическую дверь и вышел из Грани уже в первом подвале.       Дом с заколоченными окнами снова казался островом.       Я поднялся наверх и сел на пол в гостиной, спиной к стене, так чтобы видеть входную дверь. Фонарик положил рядом.       Рюкзак устроился у ног.       Сначала — оружие.       Я вынул пистолет из кобуры. Пластиковая рамка, прямые линии. Похоже на «Глок», если память меня не подводит. Так как пистолет я забрал у копа, скорее всего это 17 или 45 модель. В позапрошлой жизни я держал в руках огнестрельное оружие. Это было сто шестьдесят лет назад. Принципы я помнил. Навык — вопрос отдельный.       Я извлёк магазин. Полный. Патроны блестели медными наконечниками в свете фонаря. 17 штук. Запасной — тоже полный.       Я вставил магазин обратно, проверил затвор, ощущая непривычный вес металла в руке. В этом теле я стрелять не учился. Руки помнили форму, но не чувствовали отдачи.       Это не меч. Это шум.       Я снял свой ремень и заменил его полицейским. Тот оказался шире, плотнее, с крепкой пряжкой. Кобура села удобно на бедро.       Теперь у меня был огнестрел.       И ограниченное понимание, как его применять.       Я отложил пистолет и достал галеты. Сухие, пресные. Я отломил кусок, пожевал, запивая водой. Организм принял пищу спокойно.       Тишина в доме оставалась плотной, но уже не давящей. Скорее — укрывающей.       Я позволил себе на несколько минут расслабить плечи.       Именно в этот момент в дверь ударили.       Глухо. Тяжело.       Я замер, не двигаясь.       Удар повторился. На этот раз сильнее.       — Эй! — донёсся голос снаружи. — Есть кто живой?!       Голос человеческий. Хриплый, но не мёртвый.       Ещё один удар.       — Открывай! Мы видели свет!       Я перевёл взгляд на дверь.       Значит, остров больше не изолирован.