Идеальный беспорядок

Утро в закусочной Менди начиналось как обычно. Почти. Честер, вопреки своим привычкам, проснулся первым. Он лежал на спине, глядя в потолок, и слушал тихое дыхание Менди. Она спала, свернувшись калачиком и прижавшись к его боку, и выглядела такой умиротворённой, что у Честера щемило в груди. Он осторожно убрал прядь волос с её лица. Менди нахмурилась во сне, что-то пробормотала и придвинулась ближе. — Люблю тебя, — прошептал Честер, хотя знал, что она не слышит. Его взгляд упал на окно. Занавески были задёрнуты неплотно, и в щель пробивался серый, какой-то болезненный свет. Честер нахмурился. Солнце обычно светило ярче. Он хотел встать и проверить, но Менди вдруг заворочалась и открыла глаза. — Ты чего не спишь? — сонно спросила она. — Любуюсь тобой, — улыбнулся Честер. — Врёшь, — она ткнула его пальцем в бок. — Ты думаешь о чём-то. — Я всегда думаю о чём-то. Мозг — такая штука, не выключается. Менди приподнялась на локте и посмотрела на него. Свет из окна падал на его лицо, и она заметила тень беспокойства в его глазах. — Честер? Что-то случилось? — Всё нормально, — он притянул её к себе и поцеловал в макушку. — Просто погода какая-то странная. Солнца мало. Менди посмотрела на окно и тоже нахмурилась. Серый свет. Тяжёлый. Неестественный. — Может, тучи? — предположила она без особой уверенности. — Может, — согласился Честер, но оба знали, что это не так. Они полежали ещё немного, а потом Менди решительно встала. — Всё, мне пора. Закусочная сама себя не откроет. — Я помогу, — Честер тоже вскочил. — Ну, как помогу... Посижу, похожу, может, салфетки помну парочку для симметрии. — Только попробуй, — пригрозила Менди, но улыбнулась. --- Закусочная встретила их привычным уютом. Менди включила свет, проверила кофемашину, достала свежие булочки. Честер уселся за стойку и начал рисовать на салфетке (разумеется). Через полчаса потянулись первые посетители. Поко забежал за своим обычным ванильным коктейлем, улыбнулся, помахал рукой и убежал по делам. Джеки зашла с Бонни, они о чём-то спорили, но оба заказали по гамбургеру и даже не поругались с Менди. — Спокойное утро, — заметил Честер, когда они остались вдвоём. — Слишком спокойное. — Тебе лишь бы хаос, — фыркнула Менди, протирая стойку. — Я люблю хаос, — согласился Честер. — Но не любой. Хороший хаос, когда всё весело и никто не страдает. А тут... Он не договорил. Дверь открылась, и вошёл Леон. Один. Без Сенди. И вид у него был встревоженный. — Ребята, — без предисловий начал он. — Вы Пенни сегодня видели? — Пенни? — Менди нахмурилась. — Нет, она обычно утром свой прилавок открывает. А что? — Не открыла, — Леон подошёл к стойке. — Я мимо проходил — закрыто. А она всегда открывает. Всегда. Пенни — та ещё трудоголичка. Честер переглянулся с Менди. — Может, приболела? — предположила она. — С кем не бывает. — Может, — Леон сомневался. — Но Колетт я тоже не видел. А она обычно уже бегает за Эдгаром с блокнотом. Это было странно. Очень странно. — Надо проверить, — Честер встал. — Схожу, гляну. — Я с тобой, — Леон двинулся к выходу. — Я скоро, — Честер чмокнул Менди в щёку. — Ничего не трогай. И не раскладывай без меня. — Иди уже, — фыркнула она, но в глазах читалось беспокойство. --- Прилавок Пенни действительно был закрыт. Ставни опущены, игрушки аккуратно убраны внутрь, но дверь... дверь была приоткрыта. — Пенни? — позвал Леон, заглядывая внутрь. — Ты здесь? Тишина. Честер толкнул дверь, и она со скрипом открылась. Внутри было темно. Слишком темно для утра. Свет с улицы будто не проникал внутрь, натыкаясь на невидимую преграду. — Пенни! — громче позвал Леон. И тут они увидели её. Пенни стояла в углу, лицом к стене. Не двигалась. Даже не дышала, кажется. — Пенни? — Честер шагнул вперёд, но Леон схватил его за руку. — Подожди, — прошептал он. — Смотри. Тени под ногами Пенни шевелились. Они тянулись к ней, обвивали лодыжки, поднимались выше. А она стояла и не реагировала. — Пенни! — Честер вырвался и подбежал к ней, разгоняя тени ногами. Он схватил её за плечо и развернул. И отшатнулся. Глаза Пенни были открыты. Но в них не было ничего. Ни страха, ни удивления, ни жизни. Пустота. Абсолютная, вымороженная пустота. И улыбка. Странная, застывшая улыбка, неживая. — Пенни? — голос Честера дрогнул. — Ты как? Ты слышишь меня? — Она не слышит, — раздался голос сзади. Леон и Честер обернулись. В дверях стояла Тара. Лицо у неё было мрачным, а в трёх глазах плескалась такая тоска, что у Честера сердце сжалось. — Что с ней? — спросил Леон. — Она стала первой, — тихо ответила Тара. — Первой жертвой. — Чего? — не понял Честер. — Не чего, а кого, — Тара подошла к Пенни и осторожно коснулась её лица. Та даже не моргнула. — Сириус. Мой... брат. Он здесь. И он начал. — Что значит "начал"? — взвился Честер. — Что он с ней сделал?! — Забрал, — просто сказала Тара. — Забрал её душу, её эмоции, её саму. Оставил только оболочку. Теперь она будет делать только то, что он скажет. Она — его марионетка. В комнате повисла мёртвая тишина. Тени под ногами Пенни снова зашевелились, потянулись к живым, но Тара топнула ногой, и они испуганно отпрянули. — Надо уходить, — сказала она. — Сейчас. И предупредить остальных. Пока не поздно. — А она? — Леон кивнул на Пенни. — Ей уже не поможешь, — в голосе Тары прозвучала горечь. — Пока не поможешь. Чтобы вернуть её, нужно победить Сириуса. А для этого нужны все. Честер смотрел на Пенни. На её пустые глаза, на эту жуткую улыбку. Ещё вчера она спорила с Джеки, смеялась, торговала своими игрушками. А сегодня... — Менди, — выдохнул он. — Мне надо к Менди. — Беги, — кивнула Тара. — Я присмотрю здесь. И предупреди всех, кого встретишь. Пусть держатся вместе. Не остаются одни. Особенно в тенях. Честер рванул к выходу так быстро, как никогда в жизни не бегал. Леон за ним. А Пенни осталась стоять в углу. С пустыми глазами. С мёртвой улыбкой. И с тенями, которые теперь навсегда стали частью её. --- В закусочной Менди всё ещё горел тёплый свет. Она раскладывала салфетки, напевала что-то себе под нос и даже не подозревала, что мир вокруг неё уже начал рушиться. Дверь распахнулась. Влетел Честер — бледный, запыхавшийся, с безумными глазами. — Менди, — выдохнул он. — Собирайся. Надо уходить. — Что? — она уставилась на него. — Куда? Зачем? — Потом объясню. Надо собрать всех. Там... там Пенни... Он не договорил. Потому что свет в закусочной мигнул. Потом погас совсем. А когда зажёгся снова — он был серым. Мёртвым. Как глаза Пенни. — Честер... — прошептала Менди. — Что это? Из углов поползли тени. Медленно, осторожно, будто пробуя на вкус пространство. — Бежим, — Честер схватил её за руку. — Сейчас же! Они выскочили на улицу. Там тоже было серо. Солнце исчезло, хотя по времени был день. Тени тянулись отовсюду — от деревьев, от домов, от аттракционов. Они шевелились, росли, дышали. — Тара говорила, — выдохнул Честер. — Она говорила, а я не понял. — Что говорила? — Менди вцепилась в его руку. — Что мы — в центре всего. Что нас будут... — он сглотнул. — Что мы в опасности. — Честер, я боюсь, — призналась Менди. — Я тоже, — ответил он. — Но вместе мы справимся. Слышишь? Вместе. Он обнял её, прижал к себе, закрывая от теней своим телом. Тени замерли на мгновение, будто раздумывая, а потом поползли дальше. Где-то вдалеке, с крыши старого отеля, Сириус смотрел на них и улыбался. — Первая есть, — прошептал он. — Скоро будут все. Особенно эти двое. Такая светлая любовь... она будет самой вкусной. Тени захохотали, зашептали, завыли. Парк погружался во тьму.