Идеальный беспорядок

Парк больше не был парком. Он превратился в лабиринт из серого света и чёрных теней, которые тянулись к ногам, к рукам, к лицам, шептали, соблазняли, пугали. Аттракционы замерли мёртвыми конструкциями, напоминающими скелеты динозавров. Воздух пах озоном и страхом. Мелоди бежала по аллее, сжимая в руках микрофонную стойку как оружие. Её яркий сценический костюм, обычно такой жизнерадостный и блестящий, сейчас казался насмешкой над серостью вокруг. Но она не сдавалась. Мелоди никогда не сдавалась. На сцене, за кулисами, перед толпой или перед лицом тьмы — она продолжала двигаться вперёд. — Драко! — крикнула она, оглядываясь. — Драко, ты где?! Из-за угла вылетел парень с гитарой, заливистый рифф которой резал воздух, заставляя тени шарахаться в стороны. Драко был взлохмачен, покрыт царапинами, но его глаза горели безумным огнём. Тяжёлый металл всегда был его стихией, и сейчас эта стихия работала против тьмы. — Здесь я! — рявкнул он, ударяя по струнам так, что тени взвизгнули и отступили. — Эта хрень отовсюду лезет! — Я заметила, — Мелоди перевела дыхание. — Ты видел ещё кого-нибудь? Живых? — Нет, — Драко мрачно усмехнулся. — Только тени и эти... куклы. С пустыми глазами. Я видел Булла. Он стоял у своего спортзала и улыбался. Страшная хрень. Мелоди передёрнуло. Булл — гора мышц, вечно орущий, вечно бьющий грушу — стоит и улыбается. Как манекен. Как мертвец. — Надо найти остальных, — твёрдо сказала она. — Мы не можем быть единственными. — А если мы единственные? — спросил Драко, и в его голосе проскользнуло что-то уязвимое, нехарактерное для его обычно брутальной манеры. — Тогда мы будем теми, кто выстоит, — ответила Мелоди и шагнула вперёд. Драко посмотрел ей в спину. Всю жизнь они были друзьями — он, меломан-металлист, и она, поп-айдол с миллионом подписчиков. Все удивлялись, как они вообще общаются. Но Драко знал: за сценическим блеском скрывается стальной стержень. И сейчас этот стержень держал их обоих на плаву. — Пошли, — сказал он, догоняя её. — Но если нас сожрут тени, я скажу, что это был не мой жанр. Мелоди усмехнулась. В этой усмешке было что-то от их старых шуток, от нормальной жизни, которая осталась где-то там, до того как мир сошёл с ума. Они двинулись дальше. --- На другой стороне парка Фенг шёл, не оглядываясь. Его кулаки были сжаты, ноги двигались автоматически — годы тренировок сделали своё дело. Он был бойцом. И сейчас, когда парк превратился в поле битвы, он делал то, что умел лучше всего. — Шелли! — позвал он, вглядываясь в серый туман. — Шелли, отзовись! Тишина. Только шёпот теней, которые скользили по земле, проверяя границы его личного пространства, но не решаясь приблизиться. Фенг был опасен. Тени это чувствовали. Он уже обыскал полпарка. Нашёл пустые лавки, пустые аттракционы, пустые дома. И везде — следы борьбы. Опрокинутые стулья, разбитые стёкла, застывшие капли чего-то, что он не хотел рассматривать. А ещё — куклы. Те, кого тени уже забрали. Он видел Брока, застывшего с пустыми глазами у тира. Видел Джеки, которая сидела на скамейке и смотрела в одну точку. Видел Бонни, которая стояла рядом с Джанет и держала её за руку. Обе — пустые. Обе — улыбаются. Фенг сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Шелли! — крикнул он громче. — ГДЕ ТЫ?! — Фенг? — голос раздался слева, слабый, но живой. Он рванул туда, не разбирая дороги, ломая кусты, перепрыгивая через опрокинутые скамейки. Шелли сидела за старым фонтаном, прижавшись спиной к холодному камню. Её дробовик валялся рядом — разряженный, бесполезный. Она была бледна, но глаза — её глаза горели. Живые. Настоящие. — Шелли! — Фенг упал на колени рядом с ней, схватил за плечи. — Ты цела? Ты в порядке? Тебя не... — Не тронули, — она выдохнула и вдруг улыбнулась — той самой улыбкой, которую Фенг обожал годами, но никогда не признавался. — Я спряталась. Стреляла, пока были патроны. А потом просто сидела и ждала. — Чего ждала? — Тебя, — просто сказала она. — Знала, что придёшь. Фенг замер. В его груди что-то перевернулось, сжалось, а потом расправилось с такой силой, что стало трудно дышать. Он смотрел на неё — на её веснушки, на растрёпанные волосы, на разбитую губу — и понимал, что если бы он её потерял, то не смог бы жить дальше. — Я всегда приду, — сказал он хрипло. — Всегда. Шелли посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то новое. Удивление. Понимание. Тепло. — Фенг... — начала она. — Потом, — он резко поднялся и протянул ей руку. — Сначала надо выбраться отсюда. Найти остальных живучих идиотов. А потом... потом поговорим. Шелли взяла его руку. Он помог ей подняться, и они замерли на секунду — слишком близко, слишком долго. Тени вокруг зашевелились, почуяв слабину, но Фенг отшагнул первым, поднимая с земли дробовик. — Держи, — протянул он оружие. — Патроны поищем по пути. — Договорились, — Шелли зарядила дробовик и встала рядом с ним, плечом к плечу. — Куда идём? — Туда, — Фенг кивнул в сторону центра парка. — Там всегда было самое тёплое место. Закусочная Менди. Если кто и выжил — они там. — Пошли. Они двинулись вместе. --- Встреча произошла у разрушенного колеса обозрения. Мелоди и Драко вышли с одной стороны, Фенг и Шелли — с другой. Тени расступились перед ними, будто чувствуя, что эти четверо ещё не готовы сдаваться. — Живые! — Мелоди выдохнула с таким облегчением, что чуть не упала. Драко подхватил её под локоть, и она, обычно такая независимая, не оттолкнула его. — Вы целы? — спросил Фенг, подходя ближе. Его взгляд оценивающе скользнул по паре. Мелоди выглядела измотанной, но держалась. Драко был весь в ссадинах, но гитару сжимал так, будто она была продолжением его тела. — Видел кого-нибудь ещё? — Никого, — Драко покачал головой. — Только тени и куклы. А вы? — Мы тоже, — Шелли вздохнула. — Весь парк опустел. Или... заполнился. Не знаю, как правильнее. — Правильнее — выбраться отсюда, — отрезал Драко. — Мелоди, ты как? Идти можешь? — Могу, — она выпрямилась, отряхнула свой сценический костюм, который уже не блестел, но всё ещё был ярким пятном в этом сером мире. — Я не сдаюсь. Мои фанаты рассчитывают на меня. — Твои фанаты сейчас, наверное, тоже тени, — буркнул Драко, но тут же пожалел, потому что Мелоди побледнела. — Слушай, я не... — Знаю, — она перебила его. — Знаю, Драко. Ты просто грубый и бестактный. Я к этому привыкла. — Это у него от музыки, — встрял Фенг, пытаясь разрядить обстановку. — Тяжёлый металл размягчает мозг. — Тяжёлый металл развивает интеллект! — обиделся Драко. — Ребята, — Шелли повысила голос. — Мы сейчас умрём или будем спорить о музыкальных вкусах? Все замолчали. — Надо идти в закусочную, — повторил Фенг. — Менди. Если она жива — она там. А если она там — значит, там и остальные. — Откуда такая уверенность? — спросила Мелоди. — Потому что Менди — упрямая, — Фенг почти улыбнулся. — И потому что Честер её не бросит. А если Честер рядом — хаос обеспечен. А в хаосе всегда есть шанс. — Странная логика, — заметил Драко. — Зато работает, — Шелли уже двинулась вперёд. — Пошли. Они пошли вчетвером. Тени расступались перед ними, но не уходили — следили, ждали, шептали. Каждый слышал своё. Мелоди слышала: «Ты фальшивишь. Твоя карьера — обман. Ты никому не нужна без сцены». Драко слышал: «Ты неудачник. Твоя музыка — шум для быдла. Никто не воспринимает тебя всерьёз». Фенг слышал: «Ты слабак. Не смог защитить её. Она погибнет из-за тебя». Шелли слышала: «Ты ничего не замечаешь. Он любит тебя годами, а ты слепа. Ты эгоистка». Но они шли. Игнорировали. Сжимали оружие и руки друг друга. — Фенг, — вдруг тихо сказала Шелли, когда они уже почти дошли. — Там, у фонтана... Ты хотел что-то сказать? — Потом, — отрезал он. — А если не будет потом? Он остановился. Посмотрел на неё. На её веснушки, на её разбитую губу, на её глаза, в которых сейчас не было ни капли обычной боевой бравады — только страх и надежда. — Я люблю тебя, — сказал он. Просто. Без подготовки, без красивых слов. — Давно. Очень. И если мы выживем... я хочу быть с тобой. Шелли смотрела на него. А потом, не говоря ни слова, шагнула вперёд и поцеловала его. Быстро, крепко, обещающе. — Я тоже, — прошептала она, отстраняясь. — Я просто... не замечала. Глупая. — Самая умная, — улыбнулся Фенг. — Пошли. Надо спасти мир, а потом будем разбираться с чувствами. Рядом Мелоди и Драко смотрели на эту сцену с разными чувствами. — Мило, — заметила Мелоди. — Очень мило. — Сопливо, — буркнул Драко, но в его голосе не было злости. Он смотрел на Мелоди, и в его глазах было что-то новое. Что-то, чего раньше не было. — Что? — спросила она, заметив его взгляд. — Ничего, — он отвернулся. — Пошли уже. Она хотела спросить ещё, но перед ними, в серой мгле, начали проступать очертания закусочной Менди. Стёкла выбиты, стены в трещинах, но внутри — свет. Тёплый, живой, настоящий свет. — Там кто-то есть, — выдохнула Шелли. — Я вижу, — Фенг шагнул вперёд. Они подошли ближе, и изнутри донеслись голоса. Спор. Кто-то ругался, кто-то плакал, кто-то пытался всех успокоить. — Я говорю, надо идти! — голос Честера. — Не можем же мы сидеть здесь вечно! — Нет, надо переждать! — голос Менди. — Мы не готовы! — Мы никогда не будем готовы! Это Сириус, а не экзамен по раскладке салфеток! Фенг постучал в дверь. Тишина. Потом звук передвигаемой мебели, шёпот, и наконец дверь приоткрылась. На пороге стояла Менди — бледная, растрёпанная, но живая. За её спиной виднелись остальные: Честер, Леон, Сенди, Эдгар, Колетт, Лола, Грей, 8-бит, Тара. Измученные, напуганные, но живые. — Фенг? — глаза Менди расширились. — Шелли? Вы... — Живы, — кивнул Фенг. — И не одни. Он посторонился, пропуская вперёд Мелоди и Драко. — Мелоди? — Честер присвистнул. — Драко? Вы как сюда... — Бежали, — коротко ответил Драко. — Стреляли. Дрались. Слышали, что здесь свет. Вот мы здесь. — Заходите, — Менди отступила в сторону, пропуская их внутрь. — Быстро. Неизвестно, когда тени вернутся. Они вошли. Четверо новых лиц влились в небольшую группу выживших. — Сколько нас? — спросила Шелли, оглядываясь. — С вами — тринадцать, — ответил 8-бит, мигая индикаторами. — Плюс Тара, которая не совсем обычный бравлер. Итого — тринадцать и одна сущность. — Достаточно, чтобы дать бой? — спросил Фенг. — Недостаточно, чтобы его выиграть, — мрачно ответила Тара. — Сириус забрал уже шестерых. С каждой новой душой он становится сильнее. — Шестерых? — переспросила Мелоди, побледнев. — Кого? Менди закрыла глаза. Честер обнял её за плечи. — Пенни, Спайк, Поко, Эмз, Рико, Пайпер, — перечислил он. — Они теперь... его. — А еще Брок, Джеки, Джанет и Бонни — пробормотал Фенг. — И Булл… — процедил Драко. В комнате повисла тишина. Тяжёлая, гнетущая. — Мы вернём их, — сказал Фенг. — Всех. Я не знаю как, но мы их вернём. — Есть идея? — спросил Драко. — Пока нет, — честно признался Фенг. — Но мы не сдадимся. Это наш парк. Наш дом. Мы не отдадим его какой-то тени. — Красиво сказано, — кивнул Честер. — А теперь давайте думать, как это сделать. Тара вышла в центр комнаты. Все взгляды устремились на неё. — Сириус черпает силу из тьмы, — начала она. — Из страхов, из сомнений, из отчаяния. Чем больше мы боимся, чем сильнее сомневаемся, тем он мощнее. Но у него есть слабость. — Какая? — спросил Леон. — Свет, — просто ответила Тара. — Не тот свет, что от лампочек. Настоящий. Живой. Тот, который рождается от надежды. От любви. От веры в то, что всё будет хорошо. — Звучит как сопливая сказка, — буркнул Драко. — Может быть, — Тара посмотрела на него своими тремя глазами. — Но это правда. Я видела, как он отступает перед искренними чувствами. Как шарахается от счастья. Как ненавидит, когда люди обнимаются и смеются. — Так что, нам надо устроить вечеринку? — удивился Эдгар. — Почти, — Тара почти улыбнулась. — Нам надо вспомнить, зачем мы боремся. Надо стать сильнее, чем наши страхи. Надо объединиться. По-настоящему. Не как группа выживших, а как семья. Она обвела взглядом всех присутствующих. — Мы потеряли друзей. Мы можем потерять ещё больше. Но если мы будем держаться вместе, если будем помнить, что нас ждут те, кого мы любим — у нас есть шанс. В закусочной снова стало тихо. А потом Честер, который никогда не умел долго молчать, поднял руку. — У меня есть одна идея, — сказал он. Все посмотрели на него. — Сириус любит тьму. Любит страхи. А что, если мы дадим ему не то, что он ждёт? Что, если мы пойдём не с оружием, а с тем, чего он боится? — С чем? — спросила Мелоди. — С хаосом, — усмехнулся Честер. — С настоящим, непредсказуемым, дурацким хаосом. С леденцами, салфетками, дурацкими песнями и поцелуями. С тем, что он не может контролировать. С тем, что делает нас живыми. Менди посмотрела на него и улыбнулась. — Ты гений, — сказала она. — Знаю, — он чмокнул её в щёку. — Я всегда это знал. И, несмотря на серый свет за окнами, на тени, что ждали своего часа, в закусочной стало чуточку светлее. Потому что у них был план. Была надежда. Был Честер с его безумными идеями. И была любовь. Много любви. Достаточно, чтобы осветить даже самую глубокую тьму.