Alicia

Человек, который приходит за Алисией, принадлежит этому миру. И рядом с ним она, проведшая несколько дней в ступоре, распахивает глаза. Снова разговаривает. Шутит. Ренуар оставил свою дочь дома, физически здоровой, но опустошенной и искалеченной. В таком же состоянии он обрел её здесь: пусть физически она не пострадала, но люди, которых она любила, с которыми была дружна, все погибли в считаные секунды. Потрясающая жестокость со стороны нарисованного мужа Алины. Он рад, что форма Куратора не способна разговаривать: кроме сочувствия к дочери его разрывает на части гнев. Да, он знал, что Алисия здесь, что шестнадцать лет назад она родилась в этом мире. Попытка Клеа еще немного сдвинуть исход этого сражения — неудачная, по крайней мере на тот момент. Неважно. Алисии — Маэль — шестнадцать, и она не должна была оказаться здесь с Экспедицией. Ничто из этого не должно было произойти, но раз уж произошло, какое право имел нарисованный… он? Ренуар не причинял боль его детям, даже если они мешали. Не пытался запереть его самого, не вмешивался, и что? Это их нейтралитет?! Он обращает ярость в действие. Усиливает пиктосы, помогает Алисии вооружиться, но все его усилия бессмысленны, пока человек по имени Густав не входит в его дом и не обнимает его дочь. Шестьдесят семь лет ожидания, равновесия и неторопливого продвижения стремительно катятся к черту. Алисия может — хотя и не знает об этом пока — преломить ход событий. Не-Версо помог ей, и этому может быть только одно объяснение. Шанс закончить все есть сейчас. От их Экспедиции осталось три человека, они чудовищно слабы и кажется, их может сломать даже случайный камнепад. Они не справятся с тем, что ждет их под Монолитом. Им предстоит стать намного, намного сильнее в кратчайшие сроки. Но когда Куратор заступает им дорогу перед выходом из Особняка, первым неосознанным движением Густав пытается защитить Алисию. Она закатывает глаза, раздраженно выдыхает и всячески показывает, что, как любая шестнадцатилетняя девушка, уже познала жизнь и в помощи не нуждается. Алисия, какой она была до того проклятого дня.