Космос между нами

Отсчёт пошёл за три минуты до старта. Аарон сидел в кресле, пристёгнутый так плотно, что ремни врезались в плечи. Скафандр был неудобным, душным и пах пластиком. В наушниках шипел голос диспетчера, перечисляющего последние проверки. — Тридцать секунд. Сердце колотилось где-то в горле. Аарон смотрел прямо перед собой, на затылок Сэмюэля, сидящего в кресле капитана. Справа дышал Илья — ровно, спокойно, будто сидел в автобусе, а не в ракете. Слева Линда что-то шептала — может, молитву, может, просто считала про себя. — Десять. Девять. Восемь. Аарон сжал подлокотники. Вспомнил лицо Ники, когда такси отъезжало. Пустые глаза Эндрю. — Три. Два. Один. Грохот. Аарона вдавило в кресло с такой силой, что он на секунду потерял ориентацию в пространстве. Лёгкие сжало, дышать стало почти невозможно. Рев двигателей проникал сквозь шлем, сквозь кожу, сквозь кости. А потом — тишина. Невесомость ударила в живот. Аарон почувствовал, как внутренности поднимаются к горлу, и сглотнул, борясь с тошнотой. — Мы на орбите, — голос Сэмюэля в наушниках звучал буднично. — Отстыковка через пятнадцать минут. Можете расслабиться. Если у кого-то есть желание блевать — делайте это в скафандр, потом разберёмся. Кто-то нервно хмыкнул. Кажется, Люк. Аарон закрыл глаза и просто дышал.

***

День 3

Космическая болезнь отступила на второй день. На третий Аарон уже более-менее научился двигаться в невесомости — не хвататься за всё подряд, не пытаться ходить, а плавно отталкиваться от стен. Оказалось, это похоже на сон, в котором ты падаешь, но не падаешь. Корабль «Одиссея» внутри напоминал лабиринт из узких коридоров, отсеков и люков. Всё было функциональным, серым и пахло металлом. Аарон быстро запомнил дорогу в лабораторный отсек — там стояли его пробирки, микроскоп и первые образцы гидропоники, которую он начал настраивать под будущую жизнь на планете. — Не спится? — Линда заплыла в отсек на третий день, когда Аарон возился с датчиками влажности. — Работаю. — Все работают. Но остальные хотя бы делают вид, что спят по ночам. Аарон пожал плечами. — Мне нужно, чтобы система была стабильной. Если здесь что-то пойдёт не так, на планете мы просто не успеем перестроиться. Линда подплыла ближе, заглянула через плечо. — Ты всегда такой ответственный? — Всегда такой недоверчивый. Лучше перепроверить семь раз. — С такими темпами ты семь раз перепроверишь всё ещё до прилёта, — она усмехнулась. — Идём ужинать. Илья сегодня дежурит по кухне, обещал что-то съедобное. Аарон хотел отказаться, но живот предательски заурчал. — Ладно. В столовом отсеке уже собрались почти все. Люк парил в углу, пристёгнутый ремнём,и листал планшет. Илья колдовал над разогревателем, извлекая оттуда пластиковые пакеты с едой. Сэмюэль сидел во главе стола (столом служила откидная панель, за которую все цеплялись магнитами), изучая какие-то отчёты. Кевина не было. Аарон занял место рядом с Линдой, взял пакет с надписью «Курица с рисом» и уставился на этикетку. Сублимированное, восстановленное, безвкусное. Но есть хотелось. — Дэй опять в архиве, — прокомментировал Люк, будто прочитав мысли. — Сказал, что хочет изучить все данные по планете до прибытия. Ботаник. — Археолог, — поправил Илья. — Один хрен. Аарон промолчал. Ему было всё равно, где Кевин и чем занимается. Пусть хоть в архиве живёт.

***

Неделя 2

Стычка случилась на четырнадцатый день. Аарон работал в лаборатории, когда в отсек вплыл Кевин. Без стука, без предупреждения — просто появился в проёме, загородив свет. — Мне нужен доступ к биологическим пробам, — сказал он без приветствия. Аарон поднял голову от микроскопа. — Каким пробам? — Которые вы брали с поверхности корабля. Внешние датчики зафиксировали органические следы. Я должен проверить, не занесли ли мы что-то с Земли, что может исказить результаты на планете. — Это моя зона ответственности, — Аарон нахмурился. — Я сам проверю. — Ты биохимик, а не археолог. Мне нужны данные в контексте. — В контексте чего? Там нет никакой археологии, это просто пыль из космоса. Кевин поджал губы. Смотрел он прямо, не отводя взгляда. — Ты не понимаешь. Если мы привезём на планету земные микроорганизмы, все мои исследования по возможным следам жизни будут бесполезны. Нам нужно чёткое разделение. Аарон почувствовал, как внутри закипает раздражение. — Я знаю, что нужно для исследований. Я учился этому восемь лет. — Я учился пятнадцать, — Кевин говорил спокойно, но в глазах мелькнуло что-то жёсткое. — И поверь, контекст решает всё. Просто дай мне доступ. — Нет. — Что? — Нет. Это моя лаборатория, мои образцы. Будешь что-то проверять — согласуй с капитаном. На секунду в отсеке повисла тишина. Кевин смотрел на Аарона так, будто видел его впервые. — Ты серьёзно? Мы в замкнутом пространстве на полтора года, а ты строишь из себя хозяина лаборатории? — Я строю из себя человека, который не позволит вмешиваться в свою работу без причины. — Причина есть. — Недостаточная. Кевин сделал вдох, будто собираясь сказать что-то резкое, но сдержался. Кивнул один раз, резко. — Хорошо. Я поговорю с Сэмюэлем. Он развернулся и выплыл из отсека, даже не взглянув назад. Аарон смотрел ему вслед и чувствовал, как пульс стучит в висках. Дурак. Высокомерный дурак, который думает, что его «контекст» важнее чужой работы. Вечером за ужином Линда тронула его за плечо. — Слышала, вы с Дэем повздорили. — Он первый начал. — Он просто хочет сделать свою работу хорошо. — А я, по-моему, хочу сделать свою. Это не повод лезть без спроса. Линда вздохнула, но спорить не стала. Только сказала тихо: — Полтора года, Аарон. Очень долго. Иногда проще уступить в мелочи, чем воевать до конца. Аарон промолчал. Он не собирался уступать.

***

Месяц 1

Прошло четыре недели с момента старта. Аарон привык к невесомости, привык к распорядку, привык к тому, что за окном (иллюминатором) всегда чернота, усыпанная звёздами, которые не мигают. С Кевином они почти не пересекались. Тот сидел в своём архиве, изучал данные, иногда появлялся на общих ужинах, но садился подальше и ни с кем не заговаривал. Сэмюэль, кстати, встал на сторону Аарона в том споре — сказал, что биологические образцы должны проходить через биохимика. Кевин принял это с каменным лицом, но с тех пор даже не смотрел в сторону лаборатории. — Ты доволен? — спросила Линда как-то. — Я просто делаю свою работу. — Ты просто не умеешь проигрывать. Аарон хотел огрызнуться, но понял, что она права. И от этого стало ещё противнее. В тот же вечер он задержался в столовой дольше обычного. Разогревал себе чай и смотрел в иллюминатор на звёзды, когда в отсек вплыл Кевин. Он замер в дверях, увидев Аарона, и явно собирался развернуться. — Не уходи, — сказал Аарон. Сам не ожидал от себя. Кевин остановился. — Зачем? — Чай будешь? Пауза. Кевин смотрел на него с подозрением. — Ты меня отравить решил? — Если бы я хотел тебя отравить, сделал бы это незаметно, — Аарон пожал плечами. — Просто чай. Кевин помедлил, но всё-таки вплыл в отсек и пристегнулся к столу. Они пили чай молча. Минуту. Две. Потом Кевин сказал: — Я не хотел лезть в твою работу. — А выглядело именно так. — Выглядело так, потому что ты сразу встал в позу. Аарон поперхнулся. — Я встал в позу? Ты ворвался без спроса и начал командовать. — Я не командовал. Я попросил. — Ты потребовал. Кевин посмотрел на него долгим взглядом. — Мы можем спорить об этом ещё полтора года. Или можем просто работать параллельно. Ты делаешь своё, я — своё. Если понадобятся твои данные, я буду спрашивать вежливо. Аарон допил чай. — Звучит разумно. — Тогда договорились. Кевин кивнул и отстегнулся, собираясь уходить. У самого выхода обернулся. — Чай у тебя нормальный. Не отравил. И выплыл в коридор. Аарон смотрел ему вслед и не знал, что чувствовать. Злость ещё не прошла, но к ней примешивалось что-то другое. Уважение? Нет, слишком громко. Просто… понимание, что с этим человеком, возможно, можно работать. Линда потом спросила за ужином: — Вы с Дэем пили чай вместе? — Не вместе. Просто в одно время в одном месте. — Ага, конечно, — она улыбнулась. — Прогресс. Аарон закатил глаза, но спорить не стал. В иллюминаторе горели звёзды. До планеты оставалось ещё пять месяцев. Конец третьей главы.