Космос между нами

Кевин. День первый.

Он проснулся от того, что не мог дышать. Не то чтобы воздух кончился — вентиляция работала, генератор гудел ровно, кислородный баллон показывал зелёную зону. Просто лёгкие отказывались наполняться. Каждый вдох давался с трудом, будто кто-то положил ему на грудь мешок с песком. Кевин лежал, смотрел в потолок и ждал, что это пройдёт. Не прошло. Он сел на койке, прислонился спиной к стене. Рука — левая, та, которую Аарон зашивал три часа, — ныла глухой, пульсирующей болью. Он посмотрел на повязку. Белый бинт, аккуратные узлы — Аарон всегда завязывал их одним и тем же способом, два узла, потом третий для надёжности. Кевин заметил это ещё на второй день после пробуждения. Сейчас он смотрел на бинт и почему-то думал о том, что Аарон, наверное, делает так уже много лет. Что у него есть свои привычки, свои ритуалы, свои способы справляться с хаосом. Он потрогал лоб. Кожа была горячей. Слишком горячей. Пальцы — влажными. Он вытер их о край одеяла. Кевин знал, что это значит. Организм боролся с чем-то — с инфекцией, которая прокралась через рану, или с вирусом, который они занесли с Земли, или просто с усталостью, которая накопилась за эти недели. Антибиотики были в аптечке. Аарон дал бы их сразу, не задавая лишних вопросов. Но Кевин не хотел тревожить его раньше времени. Тот и так не спал ночами, проверял гидропонику, считал запасы, следил за ним. Каждое утро Аарон просыпался затемно и шёл в лабораторию проверять ростки. Каждый вечер он сидел над планшетом, пересчитывая цифры, которые не менялись, но которые он проверял снова и снова. Кевин видел тени под его глазами, которые становились всё глубже. Видел, как Аарон трёт переносицу, когда думает, что никто не смотрит. Видел, как он иногда замирает посреди комнаты, глядя в одну точку, и потом встряхивается, будто прогоняя что-то. Ещё один день, подумал Кевин. Посмотрю, как пойдёт. Может, само пройдёт. Он встал. Голова кружилась, но он удержал равновесие, оперевшись о стену. Прошёл на кухню, налил воды. Руки дрожали — мелко, почти незаметно. Он не придал этому значения. В лаборатории Аарон уже возился с ростками. Кевин сел на свой стул — тот, в углу, с которого он вносил данные в планшет. Аарон обернулся. — Ты рано, — сказал он. — Не спалось. — Мне тоже. Аарон вернулся к росткам. Кевин смотрел на его спину, на то, как он аккуратно поправляет лампы, как проверяет уровень влажности. Движения были быстрыми, уверенными. Аарон знал, что делал. Он всегда знал, что делал, даже когда вокруг всё рушилось. — Сегодня замеры? — спросил Кевин. — Сегодня. — Диктуй. Аарон начал перечислять цифры. Кевин записывал. Пальцы двигались медленно, буквы получались неровными, но он справлялся. — Температура воздуха — двадцать два. Влажность — сорок процентов. Уровень pH — шесть и восемь десятых. — Медленнее, — попросил Кевин. — Что? — Ничего. Продолжай. Аарон посмотрел на него, но ничего не сказал.

***

Аарон. День первый. Продолжение.

Он заметил что-то неладное ещё утром, но не придал значения. Кевин вышел к завтраку позже обычного. Сел за стол, молча взял кружку. Аарон смотрел на него через планшет, делая вид, что сверяет графики. — Ты какой-то бледный, — сказал он. — Нормально. — Температуру мерил? — Зачем? — За тем, что ты выглядишь как привидение. Кевин отставил кружку. Движение было медленным, осторожным — будто он боялся уронить. — Я в порядке, Аарон. — Ты всегда в порядке. Это меня и беспокоит. Кевин не ответил. Аарон хотел настаивать, но передумал. Кевин взрослый человек. Если что-то случится — скажет. Он ошибался. После завтрака они разошлись по своим делам. Аарон — в лабораторию, к росткам. Кевин — в технический отсек, к антенне, которую пытался восстановить уже вторую неделю. Аарон слышал через стену, как он возится с инструментами, как иногда матерится вполголоса, когда что-то идёт не так. К обеду Аарон закончил с гидропоникой и пошёл проверять запасы. Он любил эту часть работы — цифры не врали, цифры были честными. Сорок три дня еды. Если экономить — сорок пять. Если повезёт — пятьдесят. Картошка даст урожай через месяц. Если они продержатся. Он пересчитал запасы три раза. Цифры не менялись. В лаборатории было тихо. Аарон сидел за столом, смотрел на ростки и думал о том, как странно устроена жизнь. Несколько недель назад он был готов умереть. А теперь сидел здесь, на чужой планете, и считал дни до урожая. Это было почти смешно. Он услышал шаги. Кевин вошёл, молча сел на свой стул. — Устал? — спросил Аарон. — Немного. — Рука? — Нормально. Аарон посмотрел на него. Кевин сидел прямо, но Аарон заметил, как он опирается на подлокотник, как переносит вес на здоровую сторону. Левая рука лежала на колене, неподвижная, как будто её не существовало. — Покажи, — сказал Аарон. — Что? — Руку. — Не надо. — Покажи. Кевин вздохнул и протянул руку. Аарон осторожно размотал бинты. Кожа вокруг швов была розовой — не красной, не воспалённой, просто розовой. Нормально. — Всё в порядке, — сказал Аарон. — Заживает. — Я говорил. — Ты всегда говоришь. Аарон наложил свежие бинты, закрепил их тем же способом — два узла, потом третий. Кевин смотрел на его руки. Длинные пальцы двигались быстро, уверенно. — Ты часто так делаешь? — спросил Кевин. — Что? — Бинтуешь. — Врач. Привык. Кевин кивнул. Аарон убрал инструменты, сел за планшет. — Сегодня вечером нужно будет проверить генератор, — сказал он. — И завтра — теплицу. — Я помогу. — Знаю.

***

Кевин. День первый. Вечер.

Они ужинали в тишине. Еда была безвкусной, как всегда, но есть было надо. Кевин жевал механически, смотрел в одну точку. Аарон сидел напротив, листал планшет. — Ты сегодня какой-то тихий, — сказал Аарон. — Устал. — От чего? — От всего. Аарон поднял голову, посмотрел на него. — Ты в порядке? — Да. — Врёшь. Кевин промолчал. Аарон не стал настаивать. После ужина Кевин пошёл в душ. Вода была тёплой, но не горячей — экономили. Он стоял, прислонившись к стене, и чувствовал, как усталость растекается по телу, как мышцы ноют, как голова гудит. Он закрыл глаза и постоял так несколько минут, просто чтобы не двигаться. Потом он лёг. Не спалось. Он смотрел в потолок, слушал, как гудит вентиляция, и думал о том, что завтра нужно будет встать и сделать всё то же самое. Проверить антенну. Внести данные. Помочь Аарону с теплицей. Рука ныла. Он потёр её здоровой ладонью, но боль не уходила. Она была глубже, внутри, под кожей. Пройдёт, подумал он. Завтра будет легче.

***

Аарон. День второй. Утро.

Он проснулся от того, что вентиляция работала громче обычного. Посмотрел на часы — пять утра. Вставать было рано, но он всё равно поднялся. На кухне было пусто. Аарон поставил чайник, сел за стол. Планшет показывал, что ночью температура в теплице упала на два градуса. Он сделал пометку — нужно будет проверить обогреватель. Кевин не вышел к завтраку. Аарон подождал десять минут. Потом пятнадцать. Потом встал и пошёл к его каюте. — Кевин? Тишина. Он постучал. — Кевин, вставай. — Иду. Голос был глухим, сонным. Аарон слышал, как Кевин возится внутри, как тяжело дышит. Когда дверь открылась, Кевин выглядел так, будто не спал несколько дней. Под глазами залегли тени, лицо было бледным, почти серым. — Ты в порядке? — спросил Аарон. — Нормально. — Ты не выглядишь нормально. — Спасибо. Кевин прошёл мимо него на кухню. Аарон смотрел ему вслед, и внутри нарастало беспокойство. За завтраком Кевин почти не ел. Сидел, сжимая кружку в правой руке, и смотрел в одну точку. Аарон заметил, как дрожат его пальцы. — Кевин. — Что? — Ты уверен, что в порядке? — Я сказал — да. Аарон хотел сказать что-то ещё, но передумал. Не сейчас.

***

Кевин. День второй. Середина.

К середине дня он понял, что просто так это не пройдёт. Температура поднялась. Он чувствовал, как жар разливается по телу, как суставы начинают ныть, как каждое движение требует усилий. Он сидел в лаборатории, вносил данные в планшет, и цифры плыли перед глазами. — Температура воздуха — двадцать два, — диктовал Аарон. — Влажность — сорок процентов. Уровень pH — шесть и восемь десятых. Кевин записывал. Пальцы двигались медленно, буквы получались неровными, но он справлялся. — Ростки… Аарон замолчал. — Ты слушаешь? — Слушаю. — Тогда запиши. — Записал. Аарон посмотрел на планшет, потом на него. — Ты пропустил три строчки. Кевин опустил взгляд. Экран был пуст. Он ничего не записал. Совсем. — Извини, — сказал он. — Отвлёкся. — На что? — Не важно. Аарон смотрел на него долгим взглядом. Кевин выдержал. Не моргнул. — Ладно, — сказал Аарон. — Повторяю. Он начал заново. Кевин слушал, кивал, но цифры вылетали из головы, едва коснувшись слуха. Через час Аарон ушёл проверять теплицу. Кевин остался один. Он сидел, смотрел на планшет и чувствовал, как жар поднимается выше, как горло начинает саднить, как каждый вдох становится короче предыдущего. Он попытался встать — комната качнулась. Он ухватился за край стола, подождал, пока всё успокоится. Потом медленно, осторожно, пошёл в технический отсек. Работа отвлекала. Он разбирал антенну, проверял контакты, искал повреждённые детали. Пальцы слушались плохо — правая рука дрожала, левая вообще не работала. Он злился, матерился вполголоса, но продолжал. Надо починить, думал он. Надо. Без связи мы никто. К вечеру он ничего не добился.

***

Аарон. День второй. Вечер.

Он понял, что что-то не так, только когда Кевин уронил кружку. Они сидели за ужином. Еда была безвкусной, как всегда, но есть было надо. Аарон жевал, смотрел в планшет. Кевин сидел напротив, держал кружку в правой руке — левая всё ещё не работала. Кружка дрогнула. Кевин сжал пальцы, пытаясь удержать, но ладонь не слушалась. Керамика ударилась о стол, вода разлилась по поверхности. — Чёрт, — сказал Кевин. Аарон поднял голову. — Ты в порядке? — Да. Рука затекла. — Какая рука? У тебя правая работает. Кевин посмотрел на свою правую руку. Пальцы дрожали — мелко, часто. Он сжал их в кулак, заставил остановиться. — Устал, — сказал он. — Долго сидел. Аарон встал, подошёл к нему. Коснулся лба. Кевин не успел отстраниться. Жар. Сухой, высокий, пульсирующий под кожей. Аарон отдёрнул руку, будто обжёгся. — Ты весь горишь. — Нормально. — Нормально? — Аарон наклонился, заглянул в глаза. Зрачки были расширены, взгляд — мутный, блуждающий. — Ты себя чувствуешь? — Я сказал — нормально. — Кевин. — Что? — Ты идиот. Аарон схватил его за здоровую руку, потянул вверх. — Вставай. Идём. — Куда? — В медотсек. Сейчас же. Кевин хотел возразить, но Аарон уже тащил его к выходу. Коридор плыл перед глазами, стены двигались. Кевин спотыкался, но Аарон держал крепко, не давая упасть. — Я сам, — сказал Кевин. — Молчи. — Я… — Молчи, я сказал.

***

Аарон. Медотсек.

Температура была 39,7. Аарон смотрел на градусник и считал про себя. Тридцать девять и семь. Граница. Ещё немного — и начнутся судороги. — Как давно? — спросил он. — Что? — Как давно ты себя так чувствуешь? Кевин сидел на кушетке, прислонившись спиной к стене. Глаза были полузакрыты, дыхание — частое, поверхностное. — Пару дней, — сказал он. — Пару дней? — Может, три. — ТРИ ДНЯ? Аарон не повышал голос. Но в этом шёпоте было что-то страшнее крика. Кевин поднял голову, посмотрел на него. В глазах была усталость. И что-то ещё — вина, может быть. — Я думал, пройдёт, — сказал он. — Думал? — Аарон сжал кулаки. Ногти впились в ладони. — Ты что, решил, что у тебя сверхспособности? Что ты не болеешь? Что твоё тело работает иначе, чем у всех? — Нет. — Тогда почему ты молчал? Кевин не ответил сразу. Смотрел в пол, на свои руки. Пальцы дрожали. — Потому что у тебя и так было много работы, — сказал он наконец. — Гидропоника. Запасы. Связь. Я не хотел… — Ты не хотел? — перебил Аарон. — Ты не хотел? А я не хочу, чтобы ты умер. Понял? Я не хочу, чтобы ты умер. Кевин моргнул. Аарон отвернулся, взял аптечку. Руки дрожали, но он заставил их успокоиться. Достал антибиотик, шприц, спирт. — Снимай рубашку, — сказал он. — Будет укол. Кевин послушно стянул ткань через голову. Кожа была бледной, почти прозрачной. Аарон обработал плечо, нашёл мышцу, ввёл иглу. Кевин даже не вздрогнул. — Как рука? — спросил Аарон, убирая шприц. — Что? — Левая. Болит? — Немного. — Покажи. Кевин протянул левую руку. Аарон размотал бинты, осмотрел швы. Кожа вокруг была красной — не розовой, а ярко-красной, воспалённой. Горячей. — Началось, — сказал он тихо. — Инфекция. — Плохо? — Лечится. Если вовремя. Он обработал рану, наложил свежие бинты. Двигался быстро, чётко, без лишних движений. — Ложись, — сказал он. — Я могу… — Ложись. Я сказал. Кевин лёг. Аарон накрыл его одеялом, проверил пульс, записал показатели в планшет. — Каждые два часа буду проверять, — сказал он. — Если температура не пойдёт вниз к утру — добавлю антибиотик. — Ты будешь здесь? — А где ещё? Кевин кивнул и закрыл глаза.

***

Аарон. Ночь. Первые часы.

Он сидел на стуле рядом с койкой и смотрел на Кевина. Тот метался во сне. Бормотал что-то — не разобрать. Щёки горели лихорадочным румянцем, волосы прилипли ко лбу, губы потрескались. Аарон проверял пульс каждые двадцать минут. Семьдесят два. Семьдесят пять. Восемьдесят. Температура держалась. Тридцать девять и пять. Тридцать девять и семь. Он смочил полотенце холодной водой, положил Кевину на лоб. Тот вздохнул, чуть повернул голову. — Аарон? — Я здесь. — Воды. Аарон поднёс кружку, помог напиться. Кевин откинулся на подушку, закрыл глаза. — Ты похож на… — начал он. И замолчал. — На кого? — Не важно. Кевин уснул. Аарон сидел, слушал его дыхание и думал о том, что Кевин никогда не говорит о себе. Ни о детстве, ни о семье, ни о том, что было до. И сейчас, в бреду, он почти сказал. Почему он не говорит? — думал Аарон. — Боится? Или привык, что никого не волнует? Он не знал ответа.

***

Аарон. Ночь. Четвёртый час.

Температура начала падать. Медленно. Сначала на десятые доли, потом на полградуса. Аарон сидел, смотрел на градусник и не верил своим глазам. Тридцать девять. Тридцать восемь и пять. Тридцать восемь. Он выдохнул. Впервые за несколько часов. — Слышишь? — спросил он. Кевин не ответил. Он спал — глубоко, ровно. Без бреда, без метаний. Аарон снял холодное полотенце с его лба. Коснулся щеки. Кожа была влажной, но уже не горячей. — Молодец, — сказал он тихо. — Ты справился. Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Усталость навалилась сразу — тяжёлая, липкая. Но спать не хотелось. Он сидел, слушал дыхание Кевина и думал о том, как странно устроен мир. Несколько недель назад Аарон был готов к тому, что умрёт. Один, в пыли, без надежды. А теперь сидел здесь, смотрел на человека, который вернулся за ним, и боялся, что тот умрёт от какой-то глупой инфекции. Я не хочу, чтобы ты умер, — повторил он про себя. И понял, что это правда.

***

Аарон. Ночь. Шестой час.

Кевин снова забормотал во сне. Теперь слова были громче, почти отчётливые. Аарон наклонился, прислушался. — …мать… не надо… я сделаю… — Кевин. — …всё правильно… я сделаю всё правильно… Аарон коснулся его плеча. — Кевин, проснись. Тот вздрогнул, открыл глаза. Мутные, невидящие. — Что? Где? — В базе. Ты в безопасности. Кевин моргнул. Посмотрел на Аарона. — Аарон? — Я здесь. — Ты… ты не ушёл? — Куда я уйду? Кевин не ответил. Закрыл глаза, снова провалился в сон. Аарон сидел, смотрел на него и думал о том, что, наверное, Кевину снится что-то страшное. Что-то из прошлого, из того, о чём он молчит. Он взял Кевина за руку. Здоровую, правую. Пальцы были горячими, сухими. Аарон сжал их, не сильно, просто чтобы дать понять: я здесь. Ты не один. Кевин вздохнул. Рука чуть сжалась в ответ.

***

Кевин. Утро.

Он проснулся от того, что кто-то смотрел на него. Открыл глаза. Аарон сидел на стуле, положив голову на край койки. Спал. Дышал ровно, глубоко. Кевин смотрел на него. На тени под глазами, на небрежный пластырь на виске, на руки, сжимающие край одеяла. Он не спал всю ночь, подумал Кевин. Сидел здесь. Проверял. Ждал. Он попытался сесть — голова закружилась. Он замер, давая телу привыкнуть. Потом осторожно коснулся плеча Аарона. — Аарон. Тот вздрогнул, поднял голову. Глаза красные, мутные со сна. — Что? Температура? Пульс? — Всё в порядке, — сказал Кевин. — Ты спи. — Я не сплю. Я… — Спи. Аарон хотел возразить, но Кевин положил руку ему на плечо. — Я в порядке. Честно. Иди отдыхай. Аарон смотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Два часа, — сказал он. — И я проверю. — Проверишь. Аарон встал, потянулся. Пошёл к выходу. На пороге остановился. — Кевин. — Что? — Ты… — Аарон помолчал. — Ничего. Потом. Он вышел. Кевин остался один, глядя в потолок. Он знал, что Аарон хотел сказать. И не знал, что ответить.

***

Аарон. День третий. Утро.

Он проспал два часа — больше, чем планировал. Проснулся от того, что в лаборатории кто-то возился. Кевин стоял у ростков, рассматривая их. Левая рука висела на перевязи, правой он осторожно трогал листья. — Ты что делаешь? — спросил Аарон. — Проверяю. — Я должен был проверить. — Ты спал. — Я сказал — два часа. — Прошло три. Аарон посмотрел на часы. Кевин был прав. — Иди сюда, — сказал он. — Давай посмотрю. Кевин подошёл, сел на стул. Аарон проверил температуру — тридцать семь и два. Нормально. Пульс — шестьдесят. Хорошо. — Как рука? — спросил он. — Ноет. — Покажи. Кевин протянул левую руку. Аарон размотал бинты. Кожа была розовой — не красной, не воспалённой. Просто розовой. — Всё идёт нормально, — сказал он. — Ещё пара дней — сниму швы. — Хорошо. Аарон наложил свежие бинты. Кевин смотрел на его руки. — Ты хорошо зашил, — сказал он. — Криво. — Но работает. — Работает. Аарон убрал инструменты, сел за планшет. — Сегодня нужно проверить теплицу, — сказал он. — Обогреватель барахлил ночью. — Я помогу. — Лежи. — Я в порядке. — Кевин. — Что? — Лежи. Я сказал. Кевин вздохнул, но спорить не стал.

***

Кевин. День третий. Вечер.

Он сидел на койке, смотрел в стену и думал о том, что Аарон всю ночь сидел рядом. Он помнил это. Не всё — кусками, обрывками. Горячее полотенце на лбу. Голос Аарона, который говорил: «Я здесь. Я рядом». Руку, которая держала его руку. Он не знал, что с этим делать. В дверь постучали. — Можно? — спросил Аарон. — Входи. Аарон вошёл, сел на стул. — Как себя чувствуешь? — Лучше. — Температуру мерил? — Тридцать семь и три. — Хорошо. Они помолчали. — Ты вчера бредил, — сказал Аарон. — Что я говорил? — Не разобрал. Что-то про мать. Про «я сделаю всё правильно». Кевин отвернулся к стене. — Не помню. — Ладно. Аарон встал. — Завтра проверим теплицу. Вместе. — Хорошо. — Спи. — Спасибо, — сказал Кевин. — За вчера. Аарон посмотрел на него. — Не за что. Он вышел. Кевин остался один. Я сделаю всё правильно, подумал он. Наверное, в этом вся проблема. Конец тринадцатой главы.