Часть 3
6 марта 2026 г., 15:06
Следующее утро встретило Аякса серой пеленой дождя и невыносимой тягучей болью в каждом суставе. Он сидел на краю кровати, уставившись в стену, и чувствовал себя выпотрошенным. Кожа на спине горела при каждом мимолетном прикосновении ткани футболки, а метка на бедре ныла, напоминая о вчерашнем «контракте», закрепленном прямо на преподавательской кафедре.
В университете все казалось фальшивым. Смех студентов в коридорах, запах дешевой выпечки в столовой — все это было декорациями к жизни, которой у него больше не было.
— Эй, Земля вызывает Аякса! — Ху Тао звонко щелкнула пальцами перед его носом, когда они собрались в холле перед первой парой. — Ты сегодня какой-то совсем... Прозрачный. Вчерашний зачет тебя окончательно добил? Что он с тобой делал? Заставил пересчитывать все династии Ли Юэ по именам?
Аякс вздрогнул, едва не выронив телефон. Взгляд Ху Тао был слишком проницательным.
— Вроде того, — буркнул он, стараясь не морщиться, когда сел на жесткую скамью. — Чжун Ли... Он очень требовательный. Не терпит ошибок.
— Ну, еще бы! — подала голос Люмин, поправляя лямку рюкзака. Она внимательно всматривалась в бледное лицо друга. — Но ты выглядишь больным. У тебя руки дрожат, Аякс. Может, тебе стоит сходить в медпункт?
— Все нормально, Люми. Просто не выспался, — он попытался улыбнуться своей привычной наглой улыбкой, но вышло жалко.
— Ты врешь, — подал голос Сяо. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к колонне, и его взгляд был острым, как скальпель. — От тебя пахнет не просто усталостью. От тебя пахнет... Поражением.
В воздухе повисла тяжелая пауза. Итэр неловко кашлянул, пытаясь разрядить обстановку:
— Да ладно вам. Просто Аякс наконец-то нашел кого-то, кто круче него в плане дисциплины. Пойдемте, скоро лекция. Кстати, Чжун Ли сегодня выглядит еще более... Ну, вы поняли. Девочки с параллельного потока уже караулят его у входа.
— О, я видела! — Ху Тао снова оживилась. — Он приехал на черном седане и в пальто, которое стоит как моя почка. И этот его взгляд... Знаете, иногда мне кажется, что он смотрит на нас не как на студентов, а как на экспонаты в своем личном музее.
Аякс почувствовал, как к горлу подступила тошнота. «Экспонаты». Он вспомнил, как пальцы Чжун Ли в кожаных перчатках сжимали его горло, и как профессор рассматривал его тело после экзекуции: холодно, оценивающе, с эстетическим восторгом садиста.
— Пойдемте уже, — бросил Чайльд, поднимаясь.
Каждый шаг до аудитории был пыткой. Он чувствовал себя меченым зверем среди нормальных людей. Когда они вошли в зал, Чжун Ли уже был там. Он стоял спиной к ним, что-то записывая на доске. Безупречная осанка, идеально выглаженная рубашка.
Аякс сел на самое дальнее место, надеясь слиться с тенью. Но стоило Чжун Ли обернуться и обвести класс своим янтарным взглядом, как Чайльд ощутил физический толчок. Профессор задержал на нем взгляд на долю секунды дольше, чем на остальных. Его губы едва заметно дрогнули в подобии удовлетворенной усмешки.
Весь урок Аякс не мог сосредоточиться. Он видел, как Ху Тао снова пыталась поймать взгляд профессора, как Люмин аккуратно записывала каждое его слово. А он... Он просто считал минуты до конца, разрываясь между желанием сбежать из этого города навсегда и непреодолимой тягой снова оказаться в том душном кабинете на коленях, под тяжелым ремнем.
После лекции, когда все начали расходиться, Чжун Ли подошел к краю кафедры и, не глядя в сторону Аякса, произнес:
— Староста, передайте мистеру Аяксу, что его вчерашняя работа требует... Дополнительной коррекции. Сегодня в восемь вечера. По моему домашнему адресу.
В аудитории воцарилась тишина. Ху Тао округлила глаза, а Люмин подозрительно прищурилась.
— Дома? — прошептала Ху Тао. — Аякс, ты что, стал его личным ассистентом или смертником?
Аякс чувствовал, как горело его лицо под прицелом взглядов друзей. Он медленно поднял глаза на Чжун Ли. Тот смотрел прямо на него властно, ожидая подтверждения.
— Я... Я буду, профессор, — выдавил Чайльд.
***
Исторический центр Ли Юэ встретил Аякса тяжелым запахом мокрого камня и цветущих глазурных лилий. Дождь перешел в изморось, окутывая старинные особняки призрачным туманом. Дом Чжун Ли — монументальное здание из темного дерева и серого гранита, окруженное кованой оградой, по которой вился плющ. Аякс замер у калитки. Его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. В кармане куртки он сжимал телефон, на который Люмин прислала уже пять сообщений: «Ты дошел?», «Аякс, это странно, почему он вызвал тебя домой?» — Потому что я его гребаная собственность, Люми, — прошептал он в пустоту, глядя на светящиеся теплым янтарным светом окна второго этажа. Он нажал на кнопку звонка. Звук эхом разнесся по пустому двору. Через минуту тяжелая дубовая дверь открылась. Чжун Ли стоял в дверном проеме, и этот образ заставил Аякса забыть, как дышать. На профессоре не было привычного строгого костюма. Он был облачен в длинный шелковый халат цвета ночного неба, расшитый золотыми драконами. Ткань мягко облегала его широкие плечи, а пояс был затянут туго, подчеркивая узкую талию. В одной руке он держал бокал с густым, почти черным вином, в другой — старую книгу в кожаном переплете. — Вы пунктуальны, Аякс. Проходите, — голос Чжун Ли в домашней обстановке звучал еще ниже, интимнее. Внутри дом напоминал музей: антикварные вазы, стеллажи, забитые фолиантами, и тяжелые портьеры, отсекающие внешний мир. Запах сандала здесь был повсюду, он пропитывал воздух, лишая воли. — Раздевайтесь, — бросил Чжун Ли, проходя вглубь гостиной к камину, где уютно потрескивали поленья. — Оставьте куртку и обувь в прихожей. И... Снимите рубашку. Здесь достаточно тепло. Аякс подчинился, его руки мелко дрожали. Когда он вошел в гостиную, Чжун Ли уже сидел в глубоком кожаном кресле, медленно потягивая вино. Он жестом указал на ковер у своих ног. — Садитесь. Мы обсудим вашу... «Коррекцию». Чайльд опустился на колени прямо перед ним. Его обнаженная грудь тяжело вздымалась. Он чувствовал себя ничтожным и одновременно избранным. — Профессор... — начал он, но Чжун Ли прервал его, коснувшись прохладными пальцами подбородка. — В этом доме нет профессора, Аякс. Здесь есть только я и то, что принадлежит мне по праву контракта. Вы весь день выглядели так, будто хотите сбежать. Расскажите мне... Вам было страшно? Или вы просто изголодались по моей руке? — Я... Я ненавидел то, как вы смотрели на Ху Тао, — выдохнул Чайльд, теряя остатки самообладания. — Я хотел убить каждого, кто прикасался к вам взглядом. Чжун Ли негромко рассмеялся холодным, вибрирующим смехом. Он поставил бокал на столик и внезапно схватил Аякса за волосы, заставляя того запрокинуть голову и подставить горло. — Ревность — это форма покорности, — прошептал он, склоняясь к самому лицу парня. — Вы так боитесь меня потерять, потому что я единственный, кто смог заполнить вашу пустоту болью. Чжун Ли поднялся, увлекая Аякса за собой к массивному столу из красного дерева. Он одним движением смахнул с него бумаги. — На колени. Спиной ко мне. Сегодня я не буду использовать ремень. Мои руки справятся лучше. Чайльд уперся лбом в прохладное дерево. Он услышал, как шелк халата зашуршал, когда Чжун Ли освободил руки. Первая ладонь опустилась на его лопатку — почти ласково, но через секунду последовал хлесткий, звонкий удар по пояснице. — Один! — вскрикнул Аякс, выгибаясь. — Громче, — приказал Чжун Ли. — Я хочу слышать, как каждая частица твоего тела признает своего хозяина. Удары посыпались градом. Чжун Ли бил наотмашь ладонями, оставляя на бледной коже пылающие красные отпечатки. Это была симфония плоти: звук ударов смешивался с хриплым дыханием Аякса и тихими властными комментариями Чжун Ли о том, какой он «испорченный и жадный мальчишка». Когда спина Чайльда превратилась в сплошное алое полотно, Чжун Ли прижал его к столу всем весом своего тела. Он раздвинул его ноги, и Аякс почувствовал жар его возбуждения даже через шелк халата. — Ты просил внимания? Получай, — рыкнул Чжун Ли. Он вошел в него без предупреждения, жестко и глубоко. Аякс впился зубами в край стола, чтобы не сорвать голос. Это было за пределом человеческой выносливости. Чжун Ли двигался с первобытной яростью, его пальцы впивались в бедра Аякса, оставляя синяки, которые не сойдут даже через недели. Каждый толчок отдавался в мозгу вспышкой белого света. — Ты мой... — шептал Чжун Ли, срываясь на хрип. — Скажи это. — Я... Я ваш... Господин, пожалуйста... — стонал Аякс, его тело содрогалось в экстазе, который был неотделим от боли. В этот момент в тишине дома раздался резкий звук — звонок в дверь. А потом настойчивый стук. — Аякс! Мы знаем, что ты здесь! — голос Итэра за дверью был полон тревоги. — Профессор Чжун Ли, откройте! Мы вызвали полицию на случай, если вы его удерживаете! Чайльд замер, его глаза расширились от ужаса. Чжун Ли даже не замедлился. Он лишь сильнее сжал его горло, прижимая к столу. — Слышишь их? — прошипел он в самое ухо Аяксу. — Твои спасители. Хочешь, чтобы я открыл? Хочешь, чтобы они увидели свою «звезду» в таком виде?***
Голоса за дверью становились все громче, перемежаясь с тяжелыми ударами кулаков по дубовой панели. Аякс замер, его сердце колотилось где-то в горле, перекрывая доступ к кислороду. Он чувствовал каждое движение Чжун Ли внутри себя: горячее, властное, не прекращающееся ни на секунду, несмотря на хаос снаружи. — Профессор! Мы знаем, что он зашел сюда два часа назад! — голос Люмин дрожал от ярости и страха. — Аякс, отзовись! Чайльд судорожно схватил Чжун Ли за предплечья, его ногти впились в сильную кожу. Глаза студента были полны первобытного ужаса. Если они войдут… Если Люмин увидит его таким: распластанным на столе с пылающей от ударов спиной, во власти их идеального профессора — его жизнь закончится. — Пожалуйста… — сорванный шепот Аякса потонул в очередном толчке Чжун Ли. — Не открывайте… Господин, умоляю, я сделаю все… Только не они. Чжун Ли наклонился к нему, его лицо было пугающе спокойным, почти торжествующим. Он наслаждался этим моментом: абсолютный позор студента был лучшим дополнением к его боли .— Вы боитесь правды, Аякс? — Чжун Ли прикусил мочку его уха, заставляя парня вскрикнуть. — Что ж. Контракт подразумевает защиту. Но за тишину придется платить вдвойне. Профессор закончил так же жестко и методично, как и начал, не обращая внимания на крики за дверью. Когда он отстранился, Аякс едва не сполз на ковер, но Чжун Ли стальным хватом удержал его за плечи. — У вас две минуты, чтобы одеться и привести лицо в порядок. Если я замечу хоть одну слезу или дрожь в голосе — я приглашу их войти и лично продемонстрирую им вашу татуировку. Через три минуты Чжун Ли, застегнув халат и пригладив волосы, медленно подошел к двери. Его лицо преобразилось: холодный садист исчез, уступив место уставшему, но безупречно вежливому ученому. Он повернул ключ и приоткрыл дверь. На пороге стояли Итэр, Люмин и двое офицеров полиции, уже готовых вызывать подкрепление. — Добрый вечер? — голос Чжун Ли лился, как дорогое вино: мягкий, глубокий и с легкой ноткой недоумения. — Простите за задержку, я был в библиотеке на цокольном этаже и не сразу услышал шум. Что-то случилось? — Где Аякс? — Люмин попыталась заглянуть за его плечо, ее лицо было бледным. — Он не отвечал на звонки! — Мистер Аякс? — Чжун Ли чуть шире открыл дверь, являя взору уютную гостиную. — О, он как раз заканчивал работу над своими… Недочетами. Аякс, кажется, ваши друзья крайне обеспокоены вашим усердием. Чайльд вышел в прихожую. Он надел рубашку, застегнув ее до самого подбородка, чтобы скрыть следы пальцев на шее. Его лицо было бледным, но он натянул ту самую фальшивую наглую ухмылку, которая всегда служила ему щитом. — Эй, ребят, вы чего? — голос Аякса чуть дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Профессор просто… Очень дотошный. Я отключил звук, чтобы не отвлекаться от этих чертовых манускриптов. — Ты в порядке? — Итэр подозрительно осмотрел его, замечая, как странно Аякс держал спину: слишком прямо, словно любая попытка согнуться причиняла ему боль. — В полном, — Чайльд подошел к друзьям, чувствуя на затылке тяжелый обещающий взгляд Чжун Ли. — Просто устал как собака. Пойдемте отсюда, я умираю от голода. — Приношу свои извинения за беспокойство, офицеры, — Чжун Ли вежливо кивнул полиции, его улыбка была воплощением благородства. — Я не думал, что дополнительные занятия по истории могут вызвать такой общественный резонанс. Впредь мы будем проводить их исключительно в стенах университета. Когда дверь закрылась, отрезая Аякса от тепла сандала и боли, его ноги едва не подогнулись. Люмин обняла его, не подозревая, что под ее ладонями избитая в кровь плоть. — Он такой странный, — прошептала она. — Но такой вежливый… Прости, мы испугались. Аякс молчал. Он чувствовал, как внутри него все еще пульсировало семя Чжун Ли, и как невидимая цепь, натянутая между ним и этим домом, становилась только крепче.***
Прошла неделя. Внешне жизнь Аякса вернулась в привычное русло, но внутри все безвозвратно изменилось. Раньше он искал драки, чтобы почувствовать вкус жизни, теперь же единственным моментом, когда он ощущал себя по-настоящему живым, были часы, проведенные в кабинете Чжун Ли или под его тяжелым всезнающим взглядом на лекциях. Аякс поймал себя на том, что намеренно затягивал выполнение домашних заданий. Он сидел в библиотеке, выводя иероглифы с пугающей тщательностью, но в мыслях представлял, как Чжун Ли будет просматривать его работу. Он представлял, как тонкие пальцы профессора коснутся листа, а затем... Затем последует неизбежное наказание за «недостаточное усердие». Боль перестала быть врагом. Она стала языком, на котором Чжун Ли говорил с ним. — Ты снова витаешь в облаках, — Люмин толкнула его локтем в столовой. — Ты уже десять минут размешиваешь сахар в пустом чае. Аякс, ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты стал... Тише. — Просто прислушиваюсь к советам профессора о внутренней дисциплине, — отозвался Аякс, и на его губах заиграла странная мечтательная улыбка. Он чувствовал, как под тканью рубашки зудела заживающая кожа на спине. Это был приятный зуд. Каждый раз, когда он случайно задевал спинкой стула отметины, по телу пробегала волна сладкой судороги. Он начал смаковать последствия их встреч. На следующей паре Чжун Ли обсуждал тему эстетики страдания в древних культах. Он расхаживал перед аудиторией, и его голос, подобно глубокому виолончельному соло, обволакивал студентов. — Страдание не всегда является деструктивным, — произнес Чжун Ли, остановившись прямо перед партой Аякса. — В правильных руках оно становится инструментом очищения. Когда субъект добровольно принимает волю мастера, боль превращается в высшую форму преданности. Не так ли, мистер Аякс? Аякс поднял на него взгляд. В его синих глазах больше не было вызова, там было обожание, смешанное с тихой мольбой. Он незаметно для окружающих облизнул сухие губы. — Вы абсолютно правы, господин Чжун Ли, — выдохнул он. После пары, когда студенты шумной толпой повалили к выходу, Чжун Ли окликнул его: — Аякс. Задержитесь. Вы оставили кое-что важное в моем кабинете во время нашей... Консультации. Ху Тао обернулась, игриво вскинув брови, но Аякс лишь отмахнулся. Он дождался, пока дверь закроется, и медленно подошел к кафедре. Его сердце пело. — Я ничего не терял, — прошептал он, глядя в янтарные глаза. Чжун Ли медленно достал из ящика стола тонкую шелковую ленту, которую Аякс использовал, чтобы убирать волосы во время тренировок. Но теперь она пахла сандалом. — Вы теряете самообладание, — Чжун Ли обошел стол и встал так близко, что Аякс почувствовал жар его тела. Профессор намотал ленту на кулак и мягко прижал его к подбородку студента. — Я вижу, как вы смотрите на меня. Вам нравится то, что я с вами делаю? Вам нравится быть моим инструментом? — Да... — Аякс прикрыл глаза, подаваясь навстречу к прикосновению. — Мне нравится, как ваша рука ощущается на моей коже. Мне нравится, что я принадлежу вам. Пожалуйста... Накажите меня за то, что я так долго этого не признавал. Чжун Ли довольно хмыкнул. Он оценил эту перемену: от дикого зверя до преданного пса, жаждущего поводка. — Сегодня мы не будем спешить, — прошептал он, и его ладонь медленно скользнула по шее Аякса, сжимая ее в ласковом, но властном жесте. — Мы изучим теорию длительного ожидания. Идите домой. Наденьте это. Он протянул Аяксу небольшую коробочку. Внутри был тонкий кожаный чокер с золотым кольцом: изящный, дорогой и абсолютно недвусмысленный. — Носите его под одеждой. Весь завтрашний день. И если я увижу, что вы его сняли... Последствия будут куда серьезнее, чем просто порка.***
Кожаный ремешок на шее ощущался как раскаленное клеймо. Весь день Аякс ходил, застегнутый на все пуговицы, чувствуя, как жесткое кольцо впивалось в кадык при каждом глотке. Это было постоянное интимное напоминание о том, что под одеждой он уже не принадлежал себе. Чокер натирал кожу, вызывая сладкое жжение, которое разливалось по телу волнами невыносимого возбуждения. На большой перемене, когда шум в коридорах стал невыносимым, а взгляды Итэра и Сяо — слишком подозрительными, Аякс сорвался. Ему нужно было остаться одному. Он едва не бегом бросился в дальнее крыло университета, в старый мужской туалет, который почти всегда пустовал. Залетев внутрь, он прислонился лбом к холодному кафелю над раковиной, тяжело дыша. Его зрачки были расширены, а руки дрожали, когда он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, обнажая черный кожаный ошейник. — С ума сошел... Я просто схожу с ума, — прошептал он, глядя в мутное зеркало. В этот момент дверь туалета открылась и закрылась. Щелкнул замок. Аякс замер, не оборачиваясь. По звуку шагов, мерных, тяжелых, уверенных, он узнал его сразу. Чжун Ли. Профессор подошел со спины, его отражение в зеркале выглядело монументально. Он был в своем безупречном сером пальто, которое сейчас казалось лишним в этой грязной кафельной коробке. — Я видел, как вы ерзали на лекции, Аякс, — произнес Чжун Ли, и его голос в тесном пространстве туалета прозвучал как рычание. — Ошейник сидит слишком туго? Или, наоборот, недостаточно плотно, чтобы вы помнили о своем месте? Чжун Ли протянул руку и, подцепив пальцем золотое кольцо на чокере, резко дернул на себя. Голова Аякса запрокинулась, он издал сдавленный всхлип, прижимаясь спиной к груди профессора. — Он... Он идеален, господин, — выдохнул Чайльд, его пальцы судорожно вцепились в край раковины. — Я весь день только и думаю... О том, как ваша рука сжимает его. — Вы стали таким жадным, — прошептал Чжун Ли, и его ладонь, скрытая кожаной перчаткой, бесцеремонно скользнула вниз, расстегивая ремень на джинсах студента. — Здесь грязно, сыро и пахнет дешевым хлором. Идеальное место для того, кто так отчаянно жаждет унижения. Он развернул Аякса лицом к стене, ударяя его коленями о холодную плитку. — На колени. Упритесь лбом в кафель. Аякс подчинился мгновенно, его тело горело. Он слышал, как Чжун Ли расстегивал брюки, и этот звук в тишине туалета был громче крика. Профессор не собирался быть нежным. Он схватил Аякса за ошейник, заставляя его голову биться о стену в такт своим движениям. — Вы хотели пошлости, Аякс? Вы хотели чувствовать себя использованным? — Чжун Ли вошел в него грубо без подготовки, заполняя его до предела. — Смотрите на свое отражение в этой грязной плитке. Видите, кем вы стали? Студент-звезда, стоящий в туалете на коленях перед своим учителем. Аякс захлебывался стонами, его пальцы скользили по мокрому кафелю. Это было грязно, это было неправильно, но уровень дофамина в крови зашкаливал. Он чувствовал каждый толчок Чжун Ли, каждую вспышку боли от натянутого ошейника. — Да... Еще... — умолял он, теряя всякое человеческое достоинство. — Сильнее, господин... Сломайте меня здесь… Чжун Ли сжал его горло свободной рукой, доводя Аякса до грани кислородного голодания. Вспышки света перед глазами смешивались с экстазом. В этот момент за дверью послышались шаги и приглушенный смех студентов. — Кто-то закрылся? Эй! — дернули ручку двери. Аякс замер, его сердце едва не выпрыгнуло из груди. Чжун Ли лишь зловеще усмехнулся, не прекращая движения. Он прижал ладонь к губам Аякса, подавляя его крик, и довел дело до конца с особой садистской яростью, изливаясь внутри в тот самый момент, когда за дверью начали стучать настойчивее. — Тише, — прошептал Чжун Ли, отстраняясь. — Если вы издадите хоть звук, я позволю им войти. Он привел себя в порядок, поправил галстук и, бросив на дрожащего испачканного Аякса холодный взгляд, направился к двери. — Приведите здесь все в порядок. И не опаздывайте на следующую пару. Мы будем обсуждать... Чистоту помыслов. Дверь туалета щелкнула, выпуская Чжун Ли, и Аякс остался один в удушливой тишине, разбавленной лишь капанием воды из неисправного крана. Его трясло. Колени саднили от жесткого кафеля, а задница горела, напоминая о каждом безжалостном толчке профессора. Он судорожно плеснул ледяной водой в лицо, глядя на свое отражение. Зрачки все еще были расширены, губы распухли от поцелуев и зубов, а на шее тонкая красная полоса от ошейника, который он поспешно скрыл под воротником. — Черт... Черт, черт! — он с силой ударил кулаком по раковине. — Кем я стал? Выйдя в коридор, он наткнулся на группу парней с параллельного потока, которые все это время дергали ручку. — О, Аякс? Ты чего там заперся? Мы думали, там кто-то с девчонкой развлекается, — заржал один из них, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Проваливай, пока я тебе зубы не пересчитал, — выплюнул Аякс. Его голос прозвучал так остро и зло, что парень тут же отступил. Внутри него закипал праведный ярый протест. Вся его натура бойца, вся его гордость, которую он так легко подставил под ремень Чжун Ли, вдруг восстала. Он не пес. Он не инструмент. Он одиннадцатый номер в списке лучших фехтовальщиков, он тот, кого боятся в темных переулках. И он не позволит этому заносчивому антиквару превратить себя в податливую куклу.***
Атмосфера в аудитории накалилась до предела. Студенты сидели, втянув головы в плечи: ярость Аякса была почти осязаемой, а ледяное спокойствие Чжун Ли давило на перепонки. Чайльд не просто язвил, он упивался своим бунтом. Когда Чжун Ли повернулся к доске, чтобы начертить схему древнего контракта, Аякс медленно встал. Скрип стула по паркету прозвучал как выстрел. — Знаете, профессор, — Аякс начал спускаться по ступеням амфитеатра, намеренно громко чеканя шаг. — Вы так много говорите о незыблемости камня. О том, что контракты нельзя нарушать. Но все это звучит как бред старого деда, который боится, что мир вокруг него развалится, если кто-то чихнет не по уставу. Он подошел вплотную к кафедре. Люмин в ужасе прикрыла рот ладонью, а Итэр зашептал: «Аякс, сядь, ты с ума сошел!» Чжун Ли медленно положил мел. Он не шелохнулся, когда Чайльд обошел стол и встал в его личное пространство — так близко, что их плечи почти соприкасались. Это было неслыханное нарушение субординации. — Вам есть что добавить к лекции, мистер Аякс? — голос Чжун Ли был тихим, но в нем прорезался гул надвигающегося обвала. — О да, — Аякс нагло ухмыльнулся и, подавшись вперед, заглянул профессору прямо в глаза. — Я хочу добавить, что ваша «безупречность» — это дешевая декорация. Вы строите из себя святого, а сами... — он понизил голос, но в тишине зала его услышали все. — Сами наслаждаетесь тем, как ломаете других. Вам нравится власть, верно? Но со мной это не пройдет. Я не ваш послушный раб. Аякс внезапно протянул руку и бесцеремонно коснулся галстука Чжун Ли, чуть дернув его на себя. Аудитория коллективно ахнула. Ху Тао выронила ручку. — Посмотрите на него! — выкрикнул Аякс, оборачиваясь к замершим студентам. — Великий Чжун Ли! Столп морали! А на самом деле просто высокомерный кусок гранита, который боится любого проявления живой силы. Вы ведь хотите меня ударить прямо сейчас, профессор? Ну же! Покажите им свою истинную натуру! Покажите, как вы «воспитываете» тех, кто вам не кланяется! Он снова повернулся к Чжун Ли, его лицо было в сантиметре от лица профессора. Аякс чувствовал запах сандала и видел, как сузились янтарные зрачки. Он буквально напрашивался на насилие, провоцируя Чжун Ли на глазах у всех, чтобы доказать себе: он все еще контролировал ситуацию. — Вы закончили свой перформанс? — спокойно спросил Чжун Ли. Его рука медленно поднялась, и на мгновение все решили, что он ударит Аякса. Но профессор лишь аккуратно перехватил запястье студента, сжимая его так, что кости Аякса жалобно хрустнули. — Мистер Аякс только что наглядно продемонстрировал нам тему: «Гордыня перед падением», — Чжун Ли обвел аудиторию взглядом, который заставил всех вжаться в кресла. — Лекция окончена. Все свободны. Немедленно. Студенты начали в панике собирать вещи. Люмин хотела подойти, но Сяо схватил ее за локоть и потянул к выходу: «Не вздумай. Сейчас здесь будет бойня». Когда дверь захлопнулась, Чжун Ли, не выпуская руки Аякса, резко дернул его на себя, заставляя врезаться грудью в край кафедры. — Вы хотели зрелище, Аякс? — прорычал Чжун Ли, и его маска окончательно треснула, обнажая первобытного садиста. — Вы хотели унизить меня при всех? Теперь приготовьтесь к тому, что я сделаю с вашей гордостью в этой пустой аудитории. Он достал из-под кафедры длинную гибкую указку из темного дерева и с силой хлестнул ею по столу. — Снимайте брюки. Прямо здесь. Живо. И если вы посмеете издать хоть звук, пока я буду выбивать из вас эту дурь, я заставлю вас извиняться перед каждым студентом этого курса лично. На коленях. Пустая аудитория наполнилась тяжелым спертым воздухом. Запах мела смешался с ароматом дорогого парфюма Чжун Ли и феромонами страха, который у Аякса уже давно переплавился в чистую концентрированную похоть. Чайльд не стал дожидаться второго приказа. С вызывающей медлительностью, глядя профессору прямо в глаза, он расстегнул ремень. Брюки упали к лодыжкам, оставляя его в одних боксерах, которые едва скрывали его позорное, неконтролируемое возбуждение. — Вы этого хотели, верно? — прошептал Аякс, его голос дрожал от предвкушения. — Чтобы я стоял перед вами вот так? В этом храме знаний? Чжун Ли не ответил. Он схватил Аякса за затылок и с силой впечатал его лицом в прохладную поверхность кафедры. — Тишина, — отрезал он. Хлест! Деревянная указка разрезала воздух со свистом и опустилась на бедра Аякса. Тот выгнулся, издав гортанный звук, в котором боли было вдвое меньше, чем наслаждения. Кожа мгновенно вспыхнула ярко-алым. — Еще... — выдохнул Чайльд, впиваясь зубами в край стола. — Сильнее, господин... Покажите мне, как сильно я вас разозлил. Чжун Ли словно сорвался с цепи. Его движения потеряли изящество, стали грубыми и яростными. Он бил методично, покрывая каждый сантиметр ягодиц и бедер студента сетью багровых полос. С каждым ударом Аякс все сильнее вжимался в стол, его тело содрогалось в экстазе. Он чувствовал, как его гордость вытекала из него вместе с потом и тихими всхлипами, оставляя лишь пустую оболочку, жаждущую заполнения. — Вы испорченное, порочное создание, Аякс, — прорычал Чжун Ли. Он отбросил указку и, схватив парня за бедра, одним рывком сорвал с него белье. Профессор не стал использовать смазку. Его садизм требовал трения, жжения, дискомфорта, который для Аякса был слаще любого меда. Чжун Ли вошел в него с такой силой, что кафедра жалобно скрипнула, сдвинувшись на несколько сантиметров. — А-ах! — Чайльд запрокинул голову, его глаза закатились. Это было похоже на удар молнии. Грубое, сухое вторжение заставило его внутренности сжаться в сладкой агонии. Чжун Ли двигался как метроном — четко, тяжело, безжалостно. Каждым толчком он вбивал Аякса в дерево стола, его ладони сжимали шею студента, перекрывая кислород и доводя его до грани экстатического обморока. — Тебе нравится... Когда тебя используют как вещь? — шептал Чжун Ли, кусая Аякса за плечо до крови. — Когда твой «профессор» берет тебя прямо там, где час назад читал мораль? — Да... Господин... — Аякс захлебывался собственными стонами. Его рука скользнула вниз, он начал сам доводить себя до финала, двигаясь в такт сокрушительным толчкам Чжун Ли. — Я ваша... Потаскуха... Ломайте меня… В аудитории стоял гулкий стук плоти о плоть и хриплое дыхание. Чжун Ли потерял контроль: его движения стали хаотичными, животными. Он потянул Аякса на себя, заставляя выпрямиться на коленях, и кончил глубоко внутрь одновременно с тем, как Аякс излился прямо на полированную поверхность кафедры, пачкая ее своим семенем. Чайльд обмяк в его руках, тяжело дыша. Его спина была в синяках, бедра горели, а внутри пульсировала горячая тяжесть Чжун Ли. — Посмотри, что ты сделал с моим столом, — тихо произнес Чжун Ли, приходя в себя и восстанавливая свой ледяной тон. Он отстранился, вытирая руки шелковым платком. — Слизывай это. Каждую каплю. Это твоя плата за сегодняшнюю дерзость. Аякс замер, глядя на пятна собственного позора, растекающиеся по полированному дереву кафедры. Его сознание плыло, отравленное эндорфинами и жгучей болью в бедрах, но приказ профессора ударил в цель точнее любого кнута. В этом не было эстетики — только чистое первобытное подчинение. Медленно, превозмогая дрожь в коленях, он опустился ниже. Его лицо коснулось прохладной поверхности стола, пахнущей антисептиком и теперь им самим. Под тяжелым ледяным взглядом Чжун Ли, который стоял рядом, поправляя запонки, Аякс начал слизывать плоды своего экстаза. Язык касался дерева, собирая вязкую жидкость. Это было предельно унизительно, но Чайльд чувствовал, как внутри него расцветало темное, извращенное торжество: он единственный, кто видел этого бога во плоти в таком состоянии. Единственный, кто был допущен к его грязи. — Хороший мальчик, — сухо бросил Чжун Ли, когда стол стал чист. — Теперь иди. Завтра контрольная. И я жду от тебя... Особого усердия.***
На следующий день аудитория была набита до отказа. Воздух дрожал от напряжения: студенты судорожно перелистывали конспекты, ожидая сложнейшего теста семестра. Люмин и Итэр постоянно оглядывались на пустующее место Аякса. — Где он? — шепнула Люмин, кусая губы. — Он же не мог прогулять зачет после вчерашнего... — Может, он в медпункте? — Итэр нахмурился. — Он вчера выглядел так, будто его через мясорубку пропустили. Чжун Ли вошел ровно со звонком. Его лицо было непроницаемым, как скала. — Раздайте листы. У вас сорок пять минут. Тишина должна быть абсолютной. Любой звук — аннуляция работы. Он сел за свой массивный стол, скрытый спереди дубовой панелью, и открыл книгу. Студенты уткнулись в задания, слышался только скрип ручек. Никто из них не подозревал, что под этим самым столом, в тесном пространстве между длинными ногами профессора, на коленях сидел Аякс. На нем не было ничего, кроме того самого кожаного ошейника. Чжун Ли сидел, широко расставив ноги, и его левая рука лениво лежала на книге, а правая зарылась в рыжие волосы студента, скрытого от глаз аудитории. Аякс чувствовал себя запертым в крошечной душной клетке. Его рот был занят — Чжун Ли заставил его взять себя до самого основания еще до того, как впустил студентов. Это было изощренное садистское наказание. Аякс слышал дыхание своих друзей всего в паре метров от себя. Он слышал, как Люмин тихо вздохнула, столкнувшись с трудным вопросом. Любое его неосторожное движение, любой всхлип — и его увидят все. Позор будет окончательным. Чжун Ли слегка надавил ладонью на его затылок, заставляя двигаться глубже, быстрее. Аякс задыхался, его глаза слезились, а слюна стекала по подбородку, пачкая дорогие брюки профессора. Чжун Ли же продолжал невозмутимо переворачивать страницы, иногда делая пометки в журнале. — Десять минут осталось, — спокойно произнес Чжун Ли, и в этот момент его пальцы больно сжали волосы Аякса. Профессор начал двигаться сам резко, властно, вбиваясь в податливое горло студента под аккомпанемент шуршания бумаги в зале. Аякс чувствовал, как его челюсть сводило судорогой, как слезы катились по щекам, но он не смел издать ни звука. Он был в экстазе от этого риска, от этой близости к разоблачению. Когда Чжун Ли достиг пика, он зажал рот Аякса ладонью, заглушая его рвотный рефлекс, и излился прямо ему в горло. Чайльд судорожно сглотнул, чувствуя вкус своего господина, пока тот продолжал смотреть в аудиторию, не дрогнув ни единым мускулом лица. — Сдавайте работы, — скомандовал Чжун Ли, когда время истекло. Студенты потянулись к кафедре. Аякс замер под столом, прижавшись щекой к колену Чжун Ли, боясь даже дышать. Мимо него проходили ноги Итэра, Люмин... Они были так близко, что он мог коснуться их обуви. — Профессор, а где Аякс? — спросила Люмин, кладя свой лист. Чжун Ли медленно опустил руку под стол и провел пальцем по мокрой щеке Чайльда, глядя девушке прямо в глаза. — Мистер Аякс проходит... Индивидуальную аттестацию. Думаю, он справится. Свободны.***
Аудитория опустела, и хлопок закрывшейся двери прозвучал для Аякса как стартовый пистолет. Но он не шелохнулся. Он продолжал стоять на коленях в тесном пространстве под столом, зажатый между сильными бедрами Чжун Ли, тяжело дыша через нос. На губах все еще ощущался соленый вкус, а челюсть ныла от долгого напряжения. Чжун Ли не спешил. Он невозмутимо сложил стопку контрольных работ, поправил манжеты и лишь спустя минуту медленно отодвинул тяжелое кожаное кресло назад, открывая Аяксу путь на свободу. — Вылезай, — негромко приказал он. Голос профессора был лишен недавней страсти, снова тот же холодный, гранитный тон. Аякс выбрался из-под стола, щурясь от яркого света ламп. Он выглядел жалко и порочно одновременно: взъерошенные рыжие волосы, покрасневшие от слез глаза и расстегнутая рубашка, открывающая вид на кожаный ошейник. Он едва держался на затекших ногах, опираясь ладонью о край кафедры, той самой, которую вчера осквернил своим телом. — Вы... Вы довольны, господин? — прохрипел Аякс, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. Чжун Ли медленно встал, возвышаясь над ним. Он протянул руку и грубо взял Аякса за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. В янтарном взгляде профессора вспыхнуло опасное пламя. — Твоя выдержка сегодня была... Приемлемой, — Чжун Ли большим пальцем с силой провел по нижней губе студента, причиняя легкую боль. — Ты не издал ни звука, даже когда Люмин стояла в десяти сантиметрах от твоей головы. Тебе понравилось это чувство, Аякс? Чувство того, что ты моя постыдная тайна, скрытая от всего мира под этим столом? — Да... — Аякс подался вперед, почти ластясь к его руке, несмотря на все унижение. — Это было... Лучше любой драки. Видеть их ноги и знать, что я делаю это для вас... Прямо там. Чжун Ли усмехнулся, и в этой усмешке было столько неприкрытого садизма, что у Аякса подкосились колени. — Твоя зависимость становится пугающей. Но контракт еще не закрыт. Сегодня вечером ты придешь ко мне снова. Но на этот раз... — Чжун Ли достал из кармана тяжелую связку ключей, один из них маленький и стальной, и бросил на стол. — На этот раз ты наденешь пояс верности. Ключ останется у меня. Ты не получишь разрядки, пока я не решу, что ты достаточно искупил свою вчерашнюю дерзость. Аякс уставился на ключ. Лишение возможности коснуться себя, полная власть Чжун Ли над его телом — это было за гранью. Его тело пробила судорога предвкушения. — Я... Я сделаю это, — выдохнул он. — О, я знаю, — Чжун Ли подошел к нему вплотную, его дыхание коснулось уха Аякса. — А теперь приведи себя в порядок. Твои друзья ждут тебя внизу. Постарайся не выдать нас своим... Блаженным видом.***
Выйдя из корпуса, Аякс щурился от дневного света, который казался ему сейчас ослепительно-белым и чужим. Он поправил воротник рубашки, но кожа под кожаным ошейником нестерпимо зудела, напоминая о каждом движении Чжун Ли под столом. — Аякс! Ну, наконец-то! — Люмин подбежала к нему первой, ее лицо выражало крайнюю степень тревоги. — Мы уже собирались идти к ректору. Профессор сказал, что у тебя индивидуальная аттестация, но ты просидел там полтора часа! Итэр и Ху Тао стояли чуть поодаль. Сяо, прислонившись к дереву, сканировал Чайльда своим немигающим взглядом. — Чувак, ты выглядишь так, будто тебя переехал танк, а потом он еще и сдал назад, — Итэр подошел ближе, всматриваясь в бледное осунувшееся лицо друга. — У тебя зрачки на весь глаз. Что он там с тобой делал? Заставил переводить клинопись без словаря? — Вроде того... — выдохнул Аякс, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он... Очень дотошный. Каждая запятая, каждый символ. Я едва не свихнулся в этой тишине. — Подожди-ка, — Ху Тао вдруг сузила глаза и, прежде чем Аякс успел отстраниться, резко потянула его за воротник рубашки. — А это что такое? Сердце Аякса пропустило удар. На бледной коже шеи, прямо над ключицей, алел отчетливый свежий засос, оставленный зубами Чжун Ли в порыве экстаза под столом. А рядом тонкая вдавленная полоса от ремешка. — Это... — Аякс сглотнул, лихорадочно соображая. — Это на тренировке. Фехтовальная маска натерла, ремни были слишком тугие. — Маска оставляет синяки, а не отметины от зубов, Аякс, — голос Люмин стал пугающе тихим. Она протянула руку, касаясь края следа. — Ты весь дрожишь. И от тебя пахнет... Сандалом. Тем же парфюмом, что у профессора. — Люми, хватит, — Аякс грубо оттолкнул ее руку, его наглая маска начала трещать по швам. — Я просто устал. Мне нужно домой, поспать. Оставьте меня в покое, ладно? — Ты ведешь себя как наркоман, — подал голос Сяо, делая шаг вперед. — Ты не спишь, ты дергаешься от каждого звука, и ты... Ты пахнешь подчинением. Что этот человек с тобой делает? — Он учит меня истории! — выкрикнул Аякс, разворачиваясь, чтобы уйти. — Учит тому, что такое настоящий контракт. Вам не понять. — Аякс, постой! — крикнула вслед Люмин, но он уже почти бежал к выходу с территории кампуса.***
К восьми вечера Аякс стоял перед дверью особняка Чжун Ли. В кармане лежал тот самый маленький стальной ключ. Его трясло не от холода, а от осознания того, что сейчас произойдет. Он добровольно шел на то, чтобы лишить себя последней искры физической свободы. Дверь открылась еще до того, как он коснулся звонка. Чжун Ли стоял в полумраке холла в черной шелковой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. — Заходи, — бросил он, и в его голосе слышалось тяжелое властное нетерпение. — Твои друзья были слишком любопытны сегодня? Я видел их лица из окна. — Они... Они что-то подозревают, — выдохнул Аякс, проходя внутрь и слыша, как за спиной щелкнул замок. — Люмин видела след. — Пусть подозревают, — Чжун Ли подошел к нему со спины, обнимая за плечи и заставляя посмотреть в зеркало в прихожей. — Это лишь добавляет остроты, не так ли? Знать, что они рядом, но не могут тебя спасти. Потому что ты сам этого не хочешь. Он медленно начал расстегивать пуговицы на рубашке Аякса. — Доставай предмет, который я тебе дал. Сегодня мы закрепим твое право называться моей собственностью. Чайльд дрожащими руками достал из коробки стальной пояс верности. Холодный металл обжег пальцы. Чжун Ли заставил его полностью раздеться и встать на колени на ковер перед камином. — Повернись ко мне спиной, — приказал профессор. Аякс подчинился. Он чувствовал, как Чжун Ли надевал на него конструкцию, как холодные кольца обхватывали его плоть, лишая ее свободы. Раздался отчетливый финальный щелчок замка. — Ох... — Аякс выгнулся, чувствуя тяжесть металла. Теперь он не мог коснуться себя. Не мог получить разрядку. Он полностью зависел от воли человека, стоящего за его спиной. Чжун Ли взял ключ, который Аякс принес с собой, и на тонкой золотой цепочке повесил его себе на шею. — Теперь, — прошептал Чжун Ли, хватая Аякса за ошейник и притягивая его голову к своему паху, — у нас впереди вся ночь. И я буду использовать тебя так долго и так часто, как мне захочется. А ты будешь копить свое возбуждение внутри этого металла, пока оно не превратится в чистую пытку. Это и есть высшая форма моего садизма, Аякс. Тебе нравится? — Да... Господин... Пожалуйста... — простонал Аякс, чувствуя, как внутри все плавилось от осознания своей полной, абсолютной беспомощности.***
Ночь в особняке Чжун Ли превратилась в бесконечный цикл агонии и экстаза. Сталь пояса верности впилась в кожу Аякса, напоминая о каждом его вдохе, который теперь тоже принадлежал не ему. Чжун Ли не спешил. Он смаковал каждое движение, каждую реакцию своего «инструмента». — Ты чувствуешь это, Аякс? — шептал профессор, ведя кончиками пальцев по напряженному животу студента прямо над краем холодного металла. — Это тяжесть твоего выбора. Твое тело хочет разрядки, оно молит о ней, но ключ... Ключ касается моей груди. Чжун Ли достал из ящика антикварного комода широкую шелковую ленту и плотно завязал Аяксу глаза. Мир исчез. Остались только запахи сандала, кожи и пугающее ожидание прикосновения. — Пожалуйста... Господин... — выдохнул Чайльд, чьи чувства обострились до предела. Вместо ответа Аякс почувствовал резкий удар стека по внутренней стороне бедра. Хлест! — Один, — холодно произнес Чжун Ли. — Я не разрешал тебе открывать рот. Сегодня твоя единственная задача — чувствовать. Профессор начал методично истязать его тело, чередуя ледяные прикосновения кубиков льда с обжигающим воском свечи, который он капал на грудь и соски Аякса. Парень выл в подушку, его тело содрогалось от перегрузки нервных окончаний. Пояс верности стал его персональной клеткой: возбуждение накопилось настолько, что превратилось в физическую боль, но сталь не давала ему ни миллиметра свободы. Чжун Ли перевернул его на спину, заставляя широко раздвинуть ноги. Он вошел в него медленно, с садистским наслаждением растягивая каждый сантиметр. — Смотри на меня, — приказал он, сорвав повязку. Глаза Чжун Ли светились золотом в полумраке. Он начал двигаться жестко, глубоко, выбивая из Аякса остатки воли. Каждый толчок отдавался в металлическом каркасе пояса, причиняя Аяксу невыносимую сладкую муку. Он был на грани, его тело требовало финала, но пояс удерживал его в состоянии вечного «пика». — Ты будешь так всю ночь, — прорычал Чжун Ли, сжимая горло Аякса. — Ты будешь чувствовать меня, будешь захлебываться мной, но не получишь облегчения. Ты будешь копить это безумие в себе до тех пор, пока я не позволю тебе сломаться. Он использовал Аякса во всех возможных позах: на ковре у камина, прижав к холодному окну, через которое была видна спящая Ли Юэ, и на массивном столе в библиотеке. Чжун Ли был ненасытен. Его садизм проявлялся в том, как он доводил Аякса до самого края — до слез, до бессвязного лепета — и в последний момент замедлялся, оставляя его гореть заживо. — Господин... Умоляю... Откройте его... Я больше не могу... — скулил Аякс под утро, лежа на полу в ногах профессора, абсолютно разбитый и дрожащий от неудовлетворенного вожделения. Чжун Ли лишь равнодушно поправил цепочку с ключом на своей шее. — Ты сможешь, Аякс. Это твой новый стандарт выносливости. А теперь спи. Через три часа у нас лекция. И ты пойдешь на нее именно в таком виде.
