Практика подчинения

Утро в Ли Юэ было безжалостно солнечным. Для Аякса каждый шаг от ворот до входа в корпус отдавался в паху ледяным укусом стали. Пояс верности, запертый твердой рукой Чжун Ли, не давал забыть о себе ни на секунду: металл натирал кожу, а скопившееся за ночь возбуждение превратилось в глухую, пульсирующую боль, от которой темнело в глазах.Он вошел в аудиторию, стараясь не хромать,тяжело опускаясь на заднюю парту.— Ты выглядишь так, будто у тебя лихорадка, — Итэр обеспокоенно обернулся к нему, но его прервал Сяо, который сидел непривычно близко к нему.Сяо молча протянул Итэру стакан с миндальным тофу, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Итэр густо покраснел, а Сяо, вопреки своей обычной холодности, не отстранился. В его взгляде, направленном на блондина, проскользнула такая глубина нежности, что Аяксу стало тошно от контраста с его собственной темной зависимостью. У них — робкие касания и искренность. У него — замок на плоти и ошейник под рубашкой.— Оставь его, Итэр, — тихо произнес Сяо, бросив на Аякса тяжелый, осуждающий взгляд. — Он сам выбрал свою клетку.В это время Люмин была полностью погружена в свои мысли. Она даже не заметила состояния брата. Её взгляд был прикован к расписанию на следующую пару. — Скоро астрология... — прошептала она, и её щеки залил нежный румянец. — Надеюсь, профессор Дайнслейф сегодня продолжит тему созвездий Бездны.Для неё Дайнслейф был загадочным идеалом: его отстраненность и печальный взгляд манили её, заставляя сердце биться чаще. Она не знала, что её «чистая» влюбленность в звездного профессора — лишь бледная тень того ада, в который добровольно шагнул Аякс.Чжун Ли вошел, как всегда, безупречный. Он не смотрел на Аякса, но тот почувствовал, как воздух вокруг сгустился. Профессор не спеша разложил бумаги, и цепочка с ключом на его шее блеснула в лучах солнца.— Сегодня мы обсудим тему «Цена обладания», — начал Чжун Ли, и его голос ударил по натянутым нервам Аякса. — В древности завоеватели клеймили свою собственность не только снаружи, но и лишая её возможности распоряжаться собственным телом.Он медленно пошел вдоль рядов. Остановившись прямо у парты Аякса, Чжун Ли оперся руками о стол, нависая над ним. — Мистер Аякс, вы сегодня на редкость молчаливы. Скажите, каково это — знать, что доступ к вашему самому сокровенному желанию находится в чужих руках? Буквально под замком?Аякс сглотнул, чувствуя, как сталь врезается в плоть от непроизвольной дрожи. — Это... это дисциплинирует, профессор, — выдохнул он, глядя в янтарные глаза, в которых плясало садистское удовольствие.— Хороший ответ, — прошептал Чжун Ли так, что его услышал только Аякс. — После пары задержитесь. Я проверю, насколько надежно держится замок. Вы ведь не пытались его вскрыть?— Нет... господин... — Чайльд прикусил губу до крови, чтобы не застонать на глазах у Сяо и Итэра, которые уже начали переглядываться.Когда лекция закончилась, Итэр и Сяо задержались у выхода. — Аякс, мы идем в кафе, ты с нами? — спросил Итэр, но Сяо резко дернул его за руку, притягивая к себе. — Не зови его, Итэр. Ему нужно... сдать зачет, — в голосе Сяо слышалось презрение.Люмин тем временем уже убежала на кафедру астрологии, надеясь поймать Дайнслейфа перед лекцией. Она столкнулась с ним в коридоре. — Профессор Дайнслейф! Я подготовила реферат о созвездии Небесного Кита... Дайнслейф остановился, его единственный видимый глаз внимательно изучил её лицо. — Мисс Люмин. Ваше рвение похвально. Но звезды коварны — иногда они светят тем, кто уже давно потерялся во тьме. Будьте осторожны.Он прошел мимо, оставив Люмин в смешанных чувствах — восторге и тревоге.А в это время в пустой аудитории №402 Чжун Ли медленно закрывал дверь на ключ. — Снимай брюки, Аякс. Я хочу видеть, как сталь отметила твою кожу за эти три часа. И если я найду хоть одну царапину на замке — ты проведешь в нем неделю. В пустой аудитории №402 воздух, казалось, загустел. Чжун Ли неторопливо снял пиджак, вешая его на спинку стула, и методично закатал рукава рубашки. Этот жест уже стал для Аякса синонимом неминуемой экзекуции.— Подойди к кафедре, — негромко произнес профессор. — Раздевайся. Медленно. Я хочу видеть, как ты справляешься с грузом своей ноши.Аякс подчинился. Его пальцы, привыкшие к эфесу рапиры, сейчас предательски дрожали, расстегивая ремень. Когда тяжелая ткань джинсов упала к лодыжкам, в полумраке аудитории тускло блеснула нержавеющая сталь пояса верности. Конструкция выглядела чужеродно на его спортивном, атлетичном теле, впиваясь в кожу и оставляя глубокие багровые следы.— Встань на край стола. Лицом к окну, — Чжун Ли подошел со спины. Его ладонь, горячая и властная, легла на поясницу Аякса, заставляя того вздрогнуть. — Ты весь дрожишь. Неужели три часа лекции в этом устройстве так истощили твою волю?— Я... я едва мог сидеть, господин, — прохрипел Аякс, впиваясь ногтями в дерево кафедры. — Каждое ваше слово... каждый взгляд... заставлял металл сжиматься сильнее. Я думал, что сойду с ума прямо там, на глазах у Сяо и Итэра.Чжун Ли достал ключ, висящий на золотой цепочке у него на груди. Он вставил его в замок, но не повернул. Вместо этого он резко дернул конструкцию на себя, заставляя Аякса выгнуться и издать хриплый, болезненный стон.— Замок цел. Значит, ты не пытался освободиться, — Чжун Ли провел кончиками пальцев по покрасневшей коже под стальным обручем. — Твое тело молит о разрядке, Аякс. Оно пульсирует под моими руками. Но ты знаешь правила. Сегодня ты будешь только... сосудом для моего удовольствия. Без права на собственное.Он вошел в него резко, без предупреждения, используя сталь пояса как рычаг, чтобы глубже вбиваться в податливое тело студента. Аякс захлебывался стонами, его голова билась о кафедру в ритме сокрушительных толчков. Это была чистая, концентрированная пытка: его собственное возбуждение было заперто в металле, не имея выхода, в то время как Чжун Ли брал его с пугающей, садистской страстью.— Да... еще... Господин! — кричал Аякс, теряя остатки рассудка. — Ломайте меня... я ваш... полностью ваш!

***

Люмин и Дайнслейф в то же время в другом конце университета, в башне обсерватории, царила иная атмосфера — прохладная, пропитанная ароматом звездной пыли и древней печали. Люмин стояла у огромного телескопа, но её взгляд был прикован не к линзам, а к мужчине, замершему у окна.Дайнслейф выглядел как осколок исчезнувшей цивилизации. Его синий плащ с меховой оторочкой и маска, скрывающая половину лица, создавали вокруг него ореол недосягаемой тайны.— Профессор, — тихо позвала Люмин, делая шаг к нему. — Вы снова смотрите на созвездие Хранителя. Почему в ваших глазах всегда столько боли, когда вы говорите о Кхаэнри’ах?Дайнслейф медленно повернулся. Его единственный глаз, глубокий и холодный, как бездна, на мгновение смягчился, когда он посмотрел на девушку. — Люмин. Есть вещи, которые лучше оставить в тени веков. Память — это бремя, которое я несу один. Не стоит тебе вглядываться в эту тьму.— Но я хочу разделить это бремя с вами! — эмоционально воскликнула Люмин, подходя вплотную и робко касаясь его руки. — Я чувствую... что вы не просто преподаватель. Вы словно потеряли целый мир, и я... я хочу стать тем миром, который вы обретете снова.Дайнслейф замер. Он осторожно взял её ладонь в свою — его кожа была холодной, почти безжизненной. — Ты слишком светлая для такого, как я, — прошептал он, и в его голосе послышался надлом. — Твоя любовь — это комета, пролетающая мимо мертвой планеты. Наслаждайся своим светом, Люмин. Не позволяй моей бездне поглотить тебя.Он наклонился и запечатлел на её лбу поцелуй — невесомый, полный невысказанного прощания и скрытой страсти. Люмин почувствовала, как по щекам покатились слезы. Она любила его — отчаянно, чисто, до боли в груди, не подозревая, что её брат Итэр в этот момент находит утешение в суровых, но честных объятиях Сяо, а её лучший друг Аякс буквально рассыпается на части под властью древнего бога.— Я не отступлю, — прошептала она, прижимаясь к его груди. — Я дождусь, когда ваши звезды укажут мне путь к вашему сердцу.Дайнслейф лишь закрыл глаз, вдыхая аромат её волос. Он знал правду, которую она еще не была готова принять: их пути пересеклись в преддверии катастрофы. ~ Кафе «Народный выбор» в это время суток напоминало растревоженный муравейник. Гул голосов, звон приборов и аромат острой лапши перемешивались в тяжелое марево. Итэр сидел за угловым столиком, нервно накручивая прядь золотистых волос на палец. Напротив него, словно изваяние из темного нефрита, замер Сяо.Сяо ненавидел людные места. Его кожа буквально зудела от чужих аур, но ради Итэра он сидел здесь, сжимая в руках нетронутую порцию миндального тофу.— Ты сегодня совсем ничего не съел, — мягко произнес Итэр, протягивая руку через стол. — Тебя что-то тревожит? Это из-за Аякса?Сяо поднял взгляд. Его золотистые глаза, обычно холодные и колючие, в присутствии Итэра становились глубже, в них отражалась скрытая, накопленная веками усталость.— Твой друг переступил черту, за которой нет возврата, — голос Сяо был тихим, но резким. — Он добровольно надел цепь. Чжун Ли... он не тот, за кого себя выдает. Он — древняя скала, которая раздавит любого, кто решит на ней поселиться.— Но мы должны ему помочь! — Итэр подался вперед, его глаза блеснули тревогой. — Сяо, он же наш друг. Мы не можем просто смотреть, как он медленно сходит с ума.Сяо внезапно перехватил руку Итэра. Его пальцы, тонкие и сильные, крепко сжали ладонь блондина. Весь шум кафе для Итэра в этот миг исчез. За соседними столиками притихли: все знали Сяо как самого нелюдимого и опасного студента, и видеть его таким было шоком.— Слушай меня, — Сяо притянул руку Итэра к своим губам, едва касаясь костяшек пальцев. — Мир полон боли. Я видел её больше, чем ты можешь представить. И я не позволю этой тьме коснуться тебя. Аякс выбрал свою судьбу. А я... — он на мгновение замолк, и его голос сорвался на хриплый шепот, — я выбираю тебя. Каждый день. Каждую минуту.Итэр почувствовал, как к горлу подступил ком. Это признание, сделанное на глазах у десятков любопытных глаз, стоило Сяо невероятных усилий. Блондин не выдержал, он встал и, обойдя стол, присел на корточки рядом с креслом Сяо.— Сяо... — Итэр положил голову ему на колено, игнорируя шепотки за спиной. — Ты — мой покой. Среди всего этого хаоса с профессорами, тайнами и болью... только рядом с тобой я чувствую себя дома.Сяо медленно запустил пальцы в волосы Итэра, распутывая его длинную косу. Это был интимный, сакральный жест. В этот момент в кафе вошла Ху Тао. Она замерла в дверях, её привычная ухмылка на мгновение исчезла, уступив место искреннему удивлению.— Ого... — выдохнула она, поправляя шляпу. — Кажется, в этом университете любовь расцветает в самых неожиданных и... опасных местах.Она перевела взгляд на пустующее место Аякса и на Люмин, которая сидела в другом конце зала, отрешенно глядя в окно, и печально вздохнула.— Берегите друг друга, — бросила Ху Тао, проходя мимо. — Потому что завтра может наступить вечная ночь.Сяо притянул Итэра ближе, скрывая его лицо в складках своего худи, словно защищая от всего мира. Это была минута абсолютной, чистой нежности — хрупкий остров света в океане надвигающейся тьмы, которую принес с собой Чжун Ли. Воздух в коридорах университета стал густым, как потока. Сплетни о странном поведении Аякса и ледяной дисциплине Чжун Ли расползались, словно трещины по камню. Но в тени старой библиотеки, где свет едва пробивался сквозь запыленные витражи, разыгрывалась иная драма.Дайнслейф стоял у высокого стеллажа, перелистывая пожелтевшие страницы фолианта на языке, который давно считался мертвым. Когда тяжелые двери скрипнули, он не обернулся. Он знал этот шаг — легкий, чуть поспешный, принадлежащий Итэру, и более тяжелый, осторожный — Сяо.— Вы ищете ответы там, где остались лишь вопросы, — голос Дайнслейфа прозвучал подобно шелесту сухих листьев. — Итэр. Сяо. Рад видеть, что узы между вами крепнут. В грядущие сумерки вам понадобится кто-то, за чью руку можно держаться.— Профессор, — Итэр подошел ближе, его лицо было полно тревоги. — Мы видели... мы чувствуем, что с Аяксом беда. Чжун Ли... он словно выпивает из него жизнь. Кто он такой на самом деле?Дайнслейф медленно закрыл книгу. Звук хлопка отозвался эхом под сводами. Он повернулся, и его маска зловеще блеснула в полумраке. — Тот, кого вы называете Чжун Ли, — это не просто человек. Это память о скалах, которые стояли здесь задолго до первых городов. Он не «выпивает жизнь», Итэр. Он перекраивает её. Он считает, что порядок стоит любых страданий. А Аякс... Аякс — это хаос, который так отчаянно жаждал формы.Сяо напрягся, его рука инстинктивно легла на плечо Итэра. — Он опасен. Я чувствую в нем силу, которая старше этого мира.— Он — Контракт, — отрезал Дайнслейф. — И горе тому, кто подписал его своей кровью. Если хотите спасти друга, не пытайтесь бороться с профессором открыто. Ищите то, что он прячет под маской вежливости. И помните: золото блестит ярче всего перед тем, как превратиться в пыль. Через час аудитория №402 снова была полна. Но на этот раз Аякс не сидел смирно. Он вошел последним, когда Чжун Ли уже начал чертить на доске схему иерархии древних сословий. На Аяксе была расстегнутая куртка, а под ней — лишь тонкая майка, сквозь которую отчетливо угадывался контур ошейника. Его глаза горели лихорадочным, безумным блеском. Пояс верности впивался в него, доводя до исступления — Чжун Ли не давал ему разрядки уже три дня.Аякс не сел на место. Он прошел к первому ряду, с грохотом отодвинул стул и, вскочив на него ногами, заставил всех вздрогнуть.— Знаете, что мне надоело? — выкрикнул он, перебивая спокойный голос профессора. — Ваша ложь! Вы учите нас подчиняться правилам, которых сами не соблюдаете!Чжун Ли медленно положил мел. Его спина была прямой, как струна. — Мистер Аякс, ваше поведение переходит границы допустимого. Слезьте с мебели.— А то что? — Аякс спрыгнул вниз и в два шага преодолел расстояние до кафедры. Он схватил со стола тяжелую чернильницу и с размаху швырнул её в доску. Черные брызги залили идеальные схемы Чжун Ли. — Что вы мне сделаете при всех? Снова заставите «отрабатывать»?Аудитория охнула. Люмин вскрикнула, закрыв рот руками. Ху Тао замерла, её глаза округлились. Это был открытый бунт, самоубийственный и яркий.Аякс подошел к Чжун Ли вплотную. Он схватил профессора за галстук, притягивая его лицо к своему. — Ну же! Покажите им, какой вы на самом деле! — прошипел он, его голос сорвался на хрип. — Или вы боитесь, что ваша репутация «идеальный господин» рухнет?Чжун Ли не шелохнулся. Его янтарные глаза стали темными, почти черными. Он перехватил запястье Аякса — медленно, но с такой силой, что послышался сухой хруст. Аякс охнул от боли, но на его губах расцвела мазохистская, торжествующая улыбка.— Вы просили зрелищ, Аякс, — прошептал Чжун Ли, и этот шепот был слышен в самой последней ряду. — И вы их получите. Но боюсь, цена этого выступления вам не понравится.Чжун Ли повернулся к замершим студентам. — Лекция переносится в главный зал. Все, кроме мистера Аякса, покиньте аудиторию. Мистер Сяо, проследите, чтобы никто не входил в это крыло в течение следующего часа. У нас... внеплановая проверка прочности основ.Когда дверь закрылась за последним студентом, Чжун Ли резким движением швырнул Аякса прямо на залитую чернилами кафедру.— Ты хотел, чтобы я сорвался? — прорычал он, и в его руках внезапно оказалась длинная трость с железным наконечником, которую он достал из потайного отделения стола. — Сегодня мы забудем о вежливости. Ты узнаешь, что бывает с теми, кто пытается играть с богом на его условиях. Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком. В аудитории воцарилась тишина, нарушаемая только прерывистым, жадным дыханием Аякса. Чернила медленно капали с доски на паркет, пачкая безупречные туфли Чжун Ли, но тот даже не моргнул.— Ты так отчаянно жаждал сорвать с меня маску, — голос профессора стал низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Ты хотел, чтобы они увидели монстра? Что ж, Аякс. Смотри внимательно. Потому что это последнее, что ты увидишь сегодня.Чжун Ли рывком сократил расстояние, хватая Аякса за воротник майки и швыряя его на преподавательский стол. Дерево жалобно скрипнуло. Не давая парню опомниться, профессор вытащил из ящика стола длинный кожаный кляп-шарик и с силой втиснул его в раскрытый для протеста рот студента.— Мычи сколько угодно. Твой голос больше не принадлежит тебе, — Чжун Ли затянул ремешок на затылке Аякса так туго, что у того выступили слезы.Чжун Ли достал из потайного отделения стола моток черного шелкового каната. Его движения были выверенными, почти ритуальными. Он схватил руки Аякса и с профессиональной жестокостью связал их за спиной в сложный узел «шибари», заставляя лопатки сойтись до боли.— Посмотри на себя, — прошептал Чжун Ли, прижимая лицо Аякса к залитой чернилами поверхности стола. — Аякс, который не боится смерти. А сейчас ты — просто кусок мяса в моих руках, помеченный сталью и связанный шелком.Он взял тяжелую трость и медленно провел её холодным концом по позвоночнику студента, останавливаясь у самого края пояса верности. — Три дня без разрядки. Я чувствую, как ты вибрируешь от напряжения. Твое тело превратилось в одну сплошную эрогенную зону, не так ли? Любое прикосновение для тебя сейчас — как удар током.Хлест!Трость опустилась на бедро Аякса с такой силой, что тот подпрыгнул, издав приглушенный кляпом вопль. Боль была острой, ослепляющей, но она мгновенно отозвалась внизу живота вспышкой дикого наслаждения. Его тело, доведенное до предела воздержанием, предательски требовало еще.— Тебе нравится эта пытка, — констатировал Чжун Ли, нанося еще один удар, на этот раз по ягодицам. — Твоя гордость разбита, но твоя похоть... она безгранична.Профессор заставил его встать на колени на краю кафедры, в самой унизительной позе. Он достал ключ, который всё это время висел на его шее, и с издевательской медлительностью вставил его в замок пояса верности.— Я открою его, — прошептал он, и Аякс замер в экстазе ожидания. — Но не для того, чтобы дать тебе свободу. А для того, чтобы ты узнал, что такое настоящая интенсивность.Он повернул ключ. Замок щелкнул. Сталь упала на стол. Аякс едва не потерял сознание от резкого прилива крови к освобожденной плоти, но Чжун Ли тут же перехватил инициативу. Он вошел в него без всякой подготовки, с такой яростью и глубиной, что Аякс увидел перед глазами вспышки всех звезд Бездны сразу.Это был хаос. Это был садизм в чистом виде. Чжун Ли двигался как древний механизм — неумолимо, сокрушительно. Он вбивал Аякса в кафедру, его пальцы впивались в связанные запястья студента, а зубы оставляли новые метки на его шее. Аякс захлебывался слюной и стонами в кляп, его тело содрогалось от каждой волны оргазма, который Чжун Ли намеренно растягивал, не давая финальной разрядки, сжимая его пах в кулаке и заставляя мучиться от перегрузки.— Ты — моя тень, Аякс, — рычал Чжун Ли, окончательно теряя человеческий облик. — Мой самый грязный, самый преданный контракт. Ты никогда не уйдешь.Когда всё закончилось, Чжун Ли отстранился, оставив Аякса лежать в луже чернил, пота и семени. Профессор привел себя в порядок, поправил галстук и, посмотрев на сломленного парня, произнес: — Надень пояс обратно. Сам. И если я увижу, что ты хоть раз еще повысил голос в моем присутствии... я заставлю тебя носить кляп все оставшиеся лекции до конца года.

***

Аякс сидел в углу библиотеки, пряча лицо в ладонях. Его трясло. Тело после вчерашнего «экзамена» ныло, а кожа под рубашкой, стертая грубыми веревками и сталью, горела при каждом вдохе. Но страшнее была пустота внутри — он осознал, что окончательно потерял контроль. Ему нужен был ключ. Не для свободы, а чтобы хоть на секунду перестать чувствовать себя вещью.— Люмин... — прохрипел он, когда девушка подсела к нему, обеспокоенная его видом. — Пожалуйста. Ты сегодня идешь к нему на консультацию по архивам? — Да, Профессор Чжун Ли обещал показать мне свитки периода Архонтов. Аякс, ты бледный как смерть! Что происходит? — Послушай меня внимательно, — он схватил её за руку, впиваясь пальцами в запястье. — На его шее... золотая цепочка. Там ключ. Маленький, стальной. Мне нужно, чтобы ты его... достала. Сфотографировала, сделала слепок, украла — мне плевать! Просто... я не могу больше, Люми. Пожалуйста.Люмин смотрела на него с ужасом. Она видела в его глазах не просто усталость, а бездонную, черную пропасть. — Хорошо... я попробую. Но зачем он тебе? — Просто сделай это. Для меня. Вечером Аякс не выдержал. Он не мог ждать дома. Ноги сами принесли его к особняку Чжун Ли. Он пробрался через боковую калитку, зная, где находится кабинет профессора на первом этаже. Окно было приоткрыто, и тяжелые шторы не были задернуты до конца.Аякс замер в дверном проеме террасы, ведущей в кабинет. То, что он увидел, заставило его кровь превратиться в жидкий азот.В кабинете, залитом мягким светом лампы, стояла Синь Янь — эффектная студентка с параллельного курса, которая давно пускала слюни на «каменного красавца». Она была в вызывающе коротком платье, которое едва прикрывало бедра, когда она наклонялась над столом профессора.— Профессор, я совсем не понимаю этот раздел о ритуальных контрактах... — её голос был паточным, тягучим. Она намеренно прижалась грудью к его плечу, ведя пальчиком по разложенной карте. — Может, вы покажете мне... на практике? Говорят, вы очень строгий учитель, но я люблю дисциплину.Чжун Ли сидел в кресле, не отстраняясь. Его лицо было непроницаемым, но он позволил девушке подойти вплотную. Его рука легла на край стола, совсем рядом с её бедром.— Дисциплина — это не то, с чем стоит играть, мисс, — негромко произнес он, и в его голосе проскользнула та самая бархатная вибрация, которая заставляла Аякса плавиться. — Вы уверены, что выдержите мой метод обучения?— О, я готова на всё ради высшего балла... — прошептала она, запуская руку в его волосы и склоняясь к его губам.Аякс, стоявший в тени коридора, почувствовал, как внутри него что-то с оглушительным треском лопнуло. Пояс верности впился в плоть, вызывая почти физическую боль от ярости. Эта девка трогала его господина. Она дышала ему в шею, она касалась тех самых волос, которые Аякс сжимал в порыве боли и экстаза.— Убирайся... — прошипел он, не осознавая, что говорит это вслух.Синь Янь вздрогнула и обернулась. Чжун Ли медленно поднял взгляд. Его глаза сверкнули янтарным огнем, когда он увидел Аякса — взъерошенного, с диким взглядом, сжимающего кулаки до белизны.— Аякс? Что ты здесь делаешь? — вскрикнула девушка, поправляя платье.— Я сказал: пошла вон! — взревел Аякс, врываясь в кабинет. Он сгреб девушку за локоть и буквально вышвырнул её в коридор, захлопнув дверь прямо перед её носом.Он повернулся к Чжун Ли, тяжело дыша. Его трясло от неконтролируемой, бешеной ревности. — Как вы могли?! Позволять этой... дряни касаться вас?! Вы же обещали! Контракт! Вы сказали, что я — ваш единственный проект!Чжун Ли медленно встал. Он выглядел пугающе спокойным на фоне истерики студента. — Я не нарушал контракт, Аякс. Я лишь наблюдал за тем, как ты нарушаешь границы дозволенного, врываясь в мой дом без приглашения.— Мне плевать на границы! — Чайльд бросился к нему, хватая за воротник рубашки. — Убейте меня, высеките до костей, заприте в подвале, но не смейте смотреть на других! Вы слышите?! Вы — мой!Чжун Ли внезапно перехватил его руки и с силой прижал к стене, вышибая дух. — Твоя ревность делает тебя слабым, — прошептал он, и его колено жестко надавило на замок пояса верности, заставляя Аякса вскрикнуть. — Но мне нравится этот блеск в твоих глазах. Ты так отчаянно хочешь быть моей единственной вещью, что готов убить за это.Он сорвал с шеи цепочку с ключом и вложил её в рот Аяксу. — Держи его. И если ты уронишь его хоть раз, пока я буду наказывать тебя за этот срыв... я отдам этот ключ первой же встречной студентке.

***

На следующее утро университет Ли Юэ гудел, как разворошенный улей. Слухи в студенческой среде распространялись быстрее пожара, но то, что принесла с собой Синь Янь, выходило за рамки обычных сплетен.Она стояла в центре холла, окруженная плотным кольцом студентов. Её обычно задорный голос сейчас звенел от обиды и тщательно подогреваемого драматизма. Она активно жестикулировала, то и дело поправляя растрепанные хвосты.— Я вам клянусь! — выкрикнула она, когда к толпе подошли бледная Люмин и хмурый Итэр. — Это было просто жутко! Я зашла к профессору Чжун Ли — ну, вы знаете, просто уточнить пару моментов по зачету. Он был... ну, как обычно, вежлив, даже пригласил присесть. Я только наклонилась к его столу, и тут...Она сделала эффектную паузу, обводя слушателей горящим взглядом. Ху Тао замерла, вытянув шею, а Сяо в стороне лишь сильнее сжал челюсти, предчувствуя катастрофу.— И тут влетает Аякс! — Синь Янь почти сорвалась на крик. — Дверь чуть с петель не слетела! Ребята, вы бы видели его глаза... Это был не человек, это был какой-то бешеный зверь! Он выглядел так, будто не спал неделю: волосы дыбом, рубашка расхристана, а взгляд — маньячный! Он просто подлетел ко мне, схватил за руку так, что у меня до сих пор синяки, и буквально вышвырнул меня в коридор!— Да ладно тебе, Синь, может он просто торопился? — неуверенно вставил кто-то из толпы.— Торопился?! — она возмущенно всплеснула руками. — Он орал на профессора так, будто они старые любовники, у которых сцена ревности! «Как вы могли позволить ей трогать вас?!» — вот что он кричал! Прямо в лицо Чжун Ли! Я стояла за дверью и слышала, как он колотил кулаками по столу. Это было... это было безумие! Аякс вел себя так, будто Чжун Ли — его личная собственность. И самое странное...Синь Янь понизила голос до шепота, заставляя толпу придвинуться ближе.— Самое странное, что профессор даже не позвал охрану. Он ответил ему таким голосом... тихим, вкрадчивым, от которого у меня волосы на загривке дыбом встали. Он просто сказал: «Оставь нас». И Аякс остался. Заперся с ним там. И я готова поспорить на свою гитару — то, что там происходило дальше, не имело никакого отношения к археологии!Люмин почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она вспомнила вчерашнюю просьбу Аякса о ключе и ту бездну отчаяния в его глазах.— Он его сломал, — тихо прошептал Итэр, глядя на сестру. — Этот профессор... он сделал с ним что-то ужасное.В этот момент в конце коридора воцарилась гробовая тишина. Послышались мерные, тяжелые шаги. Толпа расступилась, как воды моря перед пророком. Шел Чжун Ли. Он выглядел как всегда безупречно: застегнут на все пуговицы, взгляд устремлен вперед, ни одна складка на пиджаке не выдавала вчерашней бури.А следом за ним, на полшага позади, шел Аякс.Студенты ахнули. Аякс шел со странной, неестественно прямой осанкой, глядя только в затылок профессору. Его воротник был поднят максимально высоко, скрывая шею, а лицо напоминало пустую маску. Он не взглянул ни на Синь Янь, ни на друзей. Он выглядел как человек, чей мир теперь ограничен только тенью идущего впереди мужчины.Чжун Ли остановился прямо напротив притихшей Синь Янь. — Мисс, — его голос прозвучал мягко, но в нем слышался скрежет металла. — Надеюсь, ваше воображение не помешает вам подготовиться к сегодняшнему тесту. Пройдемте в аудиторию. Мистер Аякс... займите свое место. В первом ряду. Аудитория была наэлектризована до предела. Слова Синь Янь, сказанные в коридоре, эхом отдавались в головах студентов, а присутствие Чжун Ли, возвышающегося за кафедрой как монолит, давило физически.Синь Янь, подстрекаемая шепотками за спиной и собственной уязвленной гордостью, не выдержала. Когда Чжун Ли открыл журнал, она резко встала, грохнув ладонью по парте.— Знаете что, профессор? — её голос дрожал от смеси ярости и странного, пугающего предвкушения. — Мы все здесь не идиоты! То, что произошло вчера... то, как Аякс вышвырнул меня, и как вы это позволили — это не «академический процесс». Это грязь! Вы превратили университет в свой закрытый клуб, где правила диктуете только вы!Чжун Ли медленно отложил ручку. Он не разозлился. Напротив, он посмотрел на Синь Янь с той самой снисходительной мягкостью, от которой у Люмин похолодели пальцы.— Мисс Синь Янь, — его голос заполнил пространство, обволакивая каждого присутствующего. — Ваша тяга к драматическим эффектам похвальна, но ваши обвинения лишены структуры. Вы говорите о «грязи», но разве не вы вчера вечером пришли ко мне в кабинет в платье, которое едва ли подходит для библиотеки? Разве не вы искали... «особого» внимания?По рядам пронесся вздох. Синь Янь вспыхнула, её щеки запылали густым румянцем. — Я... я просто хотела зачет!— Ложь, — Чжун Ли медленно вышел из-за кафедры, направляясь прямо к её ряду. Шаг. Еще один. — Вы искали власти надо мной. Вы хотели проверить, насколько тверд камень. Но теперь вы стоите здесь, и ваши колени дрожат. Почему?Он остановился в шаге от неё. Синь Янь тяжело дышала, её взгляд метался по его лицу. Чжун Ли наклонился к ней, сокращая дистанцию до неприличия.— Скажите всем, Синь Янь, — прошептал он, но в тишине это прозвучало как гром. — Что вы почувствовали, когда я не оттолкнул вас вчера? Гнев? Или, может быть, то самое постыдное желание подчиниться силе, которую вы не в состоянии контролировать? Вы ведь сейчас возбуждены этим спором больше, чем любой музыкой, которую играете.— Заткнитесь! — выкрикнула она, но её голос сорвался. Она инстинктивно прижала руки к бедрам, чувствуя, как взгляды всей группы — осуждающие, любопытные, насмешливые — впиваются в неё.— Ваши зрачки расширены, дыхание сбито, — Чжун Ли продолжал психологическую трепанацию, не давая ей шанса закрыться. — Вы обвиняете Аякса в ревности, потому что сами завидуете его месту. Вы хотите быть на его коленях. Вы хотите, чтобы я смотрел на вас так же... безжалостно.— Это неправда... — Синь Янь всхлипнула, её ноги подкосились, и она тяжело опустилась на стул. Она чувствовала себя абсолютно раздетой перед всей аудиторией. Публичный позор был настолько острым, что вызвал у неё непроизвольный, болезненный спазм наслаждения, который она не могла скрыть.Чайльд, сидевший в первом ряду, впился ногтями в дерево парты. Его трясло от ярости и триумфа одновременно. Чжун Ли уничтожал её — морально и физически — прямо у него на глазах.— Запомните этот урок, — Чжун Ли выпрямился, обводя аудиторию ледяным взором. — В моем кабинете нет «грязи». Есть только порядок. И те, кто пытается его нарушить, всегда оказываются... в крайне неудобном положении. Мистер Сяо, проводите мисс Синь Янь в медпункт. Кажется, ей нужно прийти в себя.Сяо встал, бросив на Чжун Ли взгляд, полный ненависти, но подчинился. Когда дверь за ними закрылась, Чжун Ли вернулся к кафедре.— Продолжим. Тема сегодняшней лекции: «Цена абсолютного господства». Аякс, — он посмотрел прямо на рыжего парня, — подготовьте доску. И не забудьте... вытереть пыль как следует. Тишина в пустой библиотеке давила на барабанные перепонки, прерываясь лишь судорожным, свистящим дыханием Аякса. Он сидел на полу между стеллажами, забившись в самый темный угол, где пахло плесенью и забытыми вещами. Когда Люмин медленно подошла к нему и, не говоря ни слова, лишь покачала головой, мир Аякса окончательно рухнул.— Он... он не снимает её, Аякс, — прошептала Люмин, её голос дрожал от жалости. — Я пыталась. Я пролила воду на его стол, я потянулась за салфеткой, чтобы коснуться его шеи... но он перехватил мою руку. Его взгляд... Аякс, он всё понял. Он знал, зачем я это делаю. Он сказал, что «некоторые ключи должны оставаться у сердца хозяина».Эти слова ударили Чайльда в самую грудь, вышибая остатки кислорода. Отчаяние не нахлынуло волной — оно заполнило его изнутри, как холодный, вязкий бетон.— Значит, всё... — выдохнул он, и этот звук больше напоминал предсмертный хрип. — Всё кончено.Он обхватил себя руками, впиваясь пальцами в собственные плечи так сильно, что ногти прорвали тонкую ткань рубашки. Стальной пояс верности, ставший его персональной клеткой, казался сейчас раскаленным. Аякс чувствовал каждый миллиметр холодного металла: то, как он впивается в пах, как сковывает движения, как напоминает о невыносимом, пульсирующем возбуждении, которое не находило выхода уже целую вечность.— Люми, ты не понимаешь... — он поднял на неё глаза, и девушка отшатнулась. В них не осталось ничего от того дерзкого парня, который когда-то смеялся в лицо опасности. Только выжженная пустыня. — Я не могу больше... я задыхаюсь. Каждый раз, когда он смотрит на меня в аудитории, я чувствую, как замок щелкает у меня в мозгу. Я схожу с ума от этой тяжести. Я хочу сорвать его... вместе с кожей!Он начал лихорадочно дергать воротник рубашки, обнажая кожаный ошейник, который стал его вторым лицом. Пальцы Аякса судорожно цеплялись за пряжку, но та не поддавалась. Он всхлипнул — позорно, по-детски, — и его лоб прижался к холодным корешкам книг.— Он сделал меня зависимым, Люми. Я ненавижу его... ненавижу каждой клеткой своего тела! Но когда он проходит мимо, мой пульс зашкаливает. Я жду боли, как спасения, потому что без его наказаний я — пустое место. Я — ничто!Его тело сотрясала крупная дрожь. Отчаяние достигло своего пика: он понял, что Чжун Ли не просто запер его плоть. Он запер его волю. Ключ на шее профессора был символом его души, которую Аякс добровольно отдал за несколько мгновений сладкой, уничтожающей боли.— Уходи, — прошептал он, зарываясь лицом в колени. — Уходи, Люмин. Ты ничем не поможешь. Никто не поможет тому, кто сам подставил шею под поводок.Люмин стояла, кусая губы, чувствуя, как её собственное сердце разлетается вдребезги. Она видела перед собой сломленного зверя, который уже не хотел свободы — он хотел лишь, чтобы Хозяин снова коснулся его.В этот момент в дверях библиотеки показалась высокая фигура. Чжун Ли. Он не сказал ни слова, но тень от его пальто накрыла скорчившегося на полу Аякса. Профессор медленно достал из-под рубашки золотую цепочку и намотал её на палец, заставляя ключ негромко звякнуть.— Мистер Аякс, — пророкотал он, и Аякс мгновенно замер, его дрожь сменилась оцепенением. — Кажется, вы ищете то, что вам не принадлежит. Пойдемте. У нас впереди длинная ночь... и очень много невыученных уроков.