Омега-3 Актив

       Забываюсь в пьяном сне, мечусь в тёмном лабиринте и не могу найти выход. Решаюсь довериться голосу и пойти за ним. Это кажется чертовски правильно, темнота словно рассеивается, видны очертания дверей, но все они заперты. Он стучится, но без толку, в сознании всплывает: «Пойдёшь со мной?»       — Да! — вскрикиваю и просыпаюсь на своей кровати, в своей комнате. — Нет…       Один и тот же кошмар третью ночь подряд не оставляет меня в покое. На утро чувствую себя разбитым, не отдохнувшим ни на йоту. Нет никакого желания что-либо делать, даже спускаться на кухню позавтракать, встречаться с волнением в глазах папы, вечером с гневом отца…       Сегодня день мог бы стать таким же унылым, ничем не отличающимся от череды других: просмотреть мейл, поискать заявки, что-то свести или накидать текст по вдохновению. Вместо очередного будильника срабатывает сообщение в мессенджере. Чанбин: Руки в ноги, ко мне в студию к десяти. Всё потом

Хан:

Ок, собираюсь

      Глянув на часы, понимаю, что надо выбегать, не то что собираться. Но выбор явиться в агентство заспанным или голодным очевиден. С мокрой головой в такси живот урчит пока ещё котом, а не китом. Я нетерпеливо ёрзаю на заднем сиденье. Неизвестность пугает похлеще провала, но если мои демки не зашли бы, тогда Чанбин и не звал бы в срочном порядке?       — Приехали.       Спешно выбегаю, спотыкаясь о бордюр и чудом не клюю носом, выставляю ладони перед собой. Какое клише, только не хватает какого-нибудь директора Самсунга, чтобы протянул руку и пригласил сразу замуж. Так стоп, я же альфа, как-нибудь без директоров.       — Вам помочь? — бархатный низкий голос звучит в паре метров, а ко мне приближаются брендовые туфельки на стройных ножках.       — А, — встаю, отряхивая ладони и морщусь, всё-таки содрал кожу, но взгляд примагничивается к ангельскому лицу в обрамлении обесцвеченных локонов. Веснушки россыпью золотой пыльцы украшают миловидное личико, глаза с голубыми линзами участливо смотрят, пока пухлые губы, подведённые сочным блеском, растягиваются в неловкой улыбке и повторяют:       — Вам помочь?       — Всё хорошо, — выдавливаю из себя и всё же опускаю взгляд на руки. Омега, со сливочно-ягодным ароматом, видимо, тоже, потому что он быстро расстёгивает свою сумку и достаёт маленькую розовую пачку салфеток.       — Вот возьмите! — он протягивает на своей миниатюрной ладони и легонько кланяется. — Извините, мне пора на урок, берегите себя.       Бросаю вслед: — Спасибо! — Продолжаю смотреть, на ощупь протирая ладони. Ягодный запах на салфетках очень напоминает омегу. Мысль о том, что надо было попросить номер такого милого парня, разбивается о слово «на урок». Вот кретин, уже на школьников начал слюни пускать. Всего перекашивает, уже не от пощипывания в ладонях, а от себя такого, запихивая пачку в карман, на этот раз внимательно смотря под ноги, направляюсь в вертушку на входе. Конечно же, туплю и делаю дополнительный круг под изучающим взглядом охранника, которому пытаюсь приветливо улыбнуться, вывалившись наконец-то из стеклянного плена и вдохнув полной грудью.       — Здравствуйте, я к Со Чанбину.       — Приветствую, это вам к администратору за разовым пропуском, — охранник, предугадывая вопрос, указывает рукой в сторону стойки, где ему уже приветливо машет администратор-омега.       Без лишней проволочки становлюсь обладателем пластикового бейджа на шнурке и пожелания хорошего дня. В лифт меня практически вносит толпа молодежи, похожей своим возрастом и уровнем шума на стажёров. Моё тело самым натуральным образом вжимают в зеркало, в котором с облегчением замечаю, что нужный мне восьмой этаж светится на панели.       К его этажу в лифте становится попросторнее, дышать получается полной грудью, только делаю это зря. Смесь чужих ароматов неприятно дерёт горло, стирая с рецепторов ягодные нотки.       Оказавшись в ярко освещённом коридоре, взгляд притягивает вид из панорамных окон. Дорога кажется такой далёкой, машины игрушечными, люди — муравьями, все куда-то спешат в водовороте жизни. Из философии вырывает стандартный рингтон айфона в кармане, ожидаемо меня ищет никто иной, как хозяин комнаты восемьдесят три, Со Чанбин собственной персоной. На резонный вопрос «ты где?» отвечаю: «На этаже, ищу кабинет».       В нескольких метрах от меня распахивается массивная дверь и в коридоре появляется растрёпанная макушка, а потом и сам Чанбин, взгляд которого немного добреет и мимическая морщинка на переносице разглаживается.       — Наконец-то!       — Я не сильно опоздал?.. привет.       Спешу во святая-святых и прохожу, разинув рот. Светлое помещение с деревянным длинным столом, двумя креслами на колёсиках и кожаным диваном возле другой стены. Комната для записи не бросается в глаза, только небольшое окошко и неприметная дверь обозначают её наличие. Единственное окно зашторено жалюзи и не пропускает дневной свет. Еле сдерживаюсь, чтобы не пялиться, но микшерский пульт в половину стола, вновь и вновь притягивает взгляд, мониторы радуют открытой программой Cubase. Сбоку на столе синтезатор соседствует со стаканчиком айс-американо, оставившего под собой влажный след, а на стойке гитара Yamaha Pacifica, к которой тянет магнитом и рука уже в считанных сантиметрах, но голос Чанбина одёргивает:       — Я показал твои демки Бан Чану, ему понравилось. Он хотел с тобой пообщаться. Если у вас случится коннект, считай, это кресло, — он указывает на второе свободное, — будет твоим. А в кармане будут не только монетки от роялти звенеть, но и ставка с квартальными бонусами. Помощь в студии всегда нужна, помимо работы над собственными треками.       Слова школьного друга слышатся как райская мелодия… Стабильный доход позволит свинтить от родителей, хоть в поганую однушку, но без мозгоклюйства и криков. Да и приводить кого-нибудь в гости не так стыдно, как через родительский суд вести на второй этаж к себе в спальню. От одной только мысли передёргивает, а потом подкидывает на месте от громкого приветствия Чанбина, смотрящего в сторону двери. Я поворачиваюсь всем корпусом к этому загадочному влиятельному Бан Чану и роняю челюсть. Таких совпадений не бывает. Бан Чан, он же Чанни, только в чёрной оверсайз толстовке на белой майке и шортах до колен. На ногах резиновые шлёпанцы Адидас, а на голове кучерявый беспорядок.       По широкой улыбке с ямочками на щеках понятно, что этот самый Чан доволен сложившейся ситуацией, правда улыбка немного смахивает на оскал. Альфа подмигивает заговорщицки или это нервный тик от узнавания.       — Чан, это Хан Джисон.       — Приятно познакомиться, Хан Джисон. Значит, придётся твоё имя запомнить. — Несмешно шутит, проходит мимо и заваливается на диван. — Бинни, сходишь в буфет? Мне содовую. Я как раз столкнулся с Уёном, он шёл за своим утренним круассаном с латте.       — Бегу, Джисон, тебе что?       — Американо со льдом. Спасибо.       Чанбин выскакивает за дверь, мне приходится прикрыть её и, колеблясь, куда сесть, всё же решаю сократить дистанцию и медленно опускаюсь на диван, вжимаясь в подлокотник.       — Ты меня стесняешься или боишься?       — Боюсь сболтнуть лишнего, — смотрю исподлобья, а Чан в ответ только смеётся:       — Чанбин знает о моём клубе, он хоть не частый гость, но пропустить стаканчик и полюбоваться на Хёнджина может.       — Ок. Но это как-то странно… Ты и музыку пишешь, и коктейли наливаешь. — Немного расслабляюсь и пододвигаюсь, но не так, чтобы рука Чана, лежащая на спинке дивана, могла меня коснуться.       — Два занятия по душе. Бар — это моя гавань, в то время как музыка — бескрайний океан. — Чан откидывается на спинку, вместе с этим волнение потихоньку отпускает.       — Да ты лирик!       — Есть немного, — Чан снова подмигивает и смотрит в лицо. — Так что, хочешь быть с нами в команде?       — Хочу! — выпаливаю быстро, чем вызываю тихий смешок.       — Тогда скинь мне свой мейл, я отправлю договор, ознакомишься и вернёшь подписанный, — он протягивает телефон уже с изображением QR-кода.       — А собеседования не будет?       — Чем тебе не собеседование? Я тебя уже знаю в неформальной обстановке, Бинни за тебя ручается, музыка твоя понравилась. Осталось только притереться, — Чан обезоруживающе улыбается, прикрыв глаза, — может, вечером заглянешь, обмоем?       — Ты же будешь на работе.       — Пару коктейлей могу пропустить, а Сынмин на часик подменит на баре. Просто выпить, я ни на что не намекаю.       — Да я не переживаю, мне Минхо рассказал, что ты с Хёнджином вместе.       — Всё-то он разболтал, когда надо слова из него не вытащишь…       — Это что, какой-то секрет? Два альфы…       — Да не особо, у нас статус в какао-ток стоит даже. Просто он выложил все карты на стол, а мне теперь и рассказать нечего, — Чан сосредоточен в телефоне, пока не отправляет договор. Как раз возвращается Чанбин с полным пакетом и широкой улыбкой. Он всё выгружает на стол, тихонько напевая себе под нос.       Набираю воздух в лёгкие и предлагаю: — Может, о музыке поговорим?       — Или о том, что Уён согласился пойти со мной на свидание? — две пары глаз упираются в Чанбина.       — Ты мне о нём не говорил! — чувствую лёгкий укол ревности, Чан знал, а от меня Чанбин утаил.       — Говорить было нечего, я впервые за два года работы смог выдавить чуть больше чем приветствие!       — И сработало ведь, а ты боялся, — Чан открывает свою бутылку с водой и подмигивает на этот раз порозовевшему в смущении Чанбину. — А у тебя, Джисон, что на личном?       — С переменным успехом, это имеет значение?       — Да в принципе нет, просто Минхо интересовался, не приходил ли ты ещё, — Чан наклоняет лениво голову, словно изучает с разных сторон.       — Нет у меня никого. И приходить, наверное, не буду больше.       Чанбин улавливает суть и вклинивается: — Очень зря, алкоголь хороший, музыка тоже… тем более можешь познакомиться с кем-нибудь.       — Я всё понял, но я не хочу… и Минхо этот, только его не хватает для полного счастья.