Омега-3 Актив

      Видимо не хватает, раз Минхо преследует меня во снах. Днём я весь горю новыми проектами, вдохновение бьёт фонтаном, только успевай записывать тексты или напевать мотивы на диктофон в телефоне, внутренний запал поддерживает функционирование тела, и только дома вспоминаю, что кроме американо с утра в желудке ничего не было. Но мне так нравится этот водоворот событий, даже необходимость знакомиться с новыми людьми в агентстве не особо расстраивает и не напрягает.       На редкость легко нахожу общий язык и с Чаном. Я понимаю его задумки с полуслова, и с энтузиазмом их выполняю. Чанбин в шутку ревнует и убегает заедать это неизменно тогда, когда у одного танцора обеденный перерыв. О прошедшем свидании он молчит как партизан, но довольная улыбка и присутствие нежного омежьего феромона в его запахе объясняют многое красноречивее слов. Вот чему я действительно завидую, совсем немного, но надоедливо еложу пенопластом по стеклу, через которое мне остаётся наблюдать за зарождением романтической истории.       О своей личной жизни Чан не особо распространяется, изредка переписывается в телефоне и улыбается, обнажая ямочки на щеках. На заставке телефона пара запечатлена посреди поля, они обнимаются, улыбаются друг другу. Я успеваю заметить, насколько повседневный образ Хёнджина отличается от его сценического. Волосы в пучке, ни грамма макияжа, только улыбка и лучики морщинок вокруг глаз. Слишком смазливый для альфы, слишком высокий и мускулистый для омеги. Судя по тому трепету, с которым Чан иногда упоминает свою пару, для одного человека на планете Хёнджин действительно идеальный. Их союз дарит надежду, что и я встречу идеального человека для себя. Ведь идеальных не существует. Но мысли не покидает один бета с хитрым взглядом и странными наклонностями. Я думаю о нём слишком часто, настолько, что мысль заглянуть в клуб не кажется уже такой пугающей. Даже не пугает то, что эта мысль добивает меня в обеденный перерыв, а не как обычно ночью.       Я почти собрался спросить Чана о днях работы клуба, как он сам заговаривает:       — Пойдёмте пожарим мяска?       — Заслужили, заслужили, — соглашается Чанбин. Я же за любой движ, кроме голодовки, тем более когда старшие приглашают — грех отказываться.

***

      Грех соглашаться, если бы я только знал… «Бойтесь своих желаний» проносится у меня в голове, как только переступаем порог небольшого семейного ресторанчика. Ещё до того, как хозяин успевает выпрямиться возле гриля, я понимаю, что меня заманили в ловушку. Минхо выпрямляется, его вежливая улыбка становится шире и немного хищнее, когда он смотрит мне в глаза, но он молча указывает на свободный столик рядом с его столом, на котором расположен гриль. Чан показывает три пальца и скидывает сумку на стул. Глупо уточнять, знал ли он, куда привёл. Чанбин отпускает смешок, и я понимаю, что всё ещё пялюсь на руки с щипцами и блюдом. Конечно же на мясо, а не на руки.       Чан, не стесняясь, приносит из холодильника графин с лимонадом, а потом и тарелки с листовой зеленью и рисом. Набор соусов, стаканы, палочки.       — Тут самообслуживание?       — Чанообслуживание, — Чанбин подмигивает и разливает напитки, я лишь успеваю следить, как стол наполняется, и по центру остаётся место.       Минхо разносит блюда между столами, проходя мимо, хлопает Чана по плечу, а мне улыбается.       — Рад тебя видеть, Джисон, ты здесь желанный гость.       — Спасибо, — еле выдавливаю из себя и не знаю, куда спрятать взгляд или спрятаться самому. Выдыхаю, когда Минхо отходит к грилю, стараюсь даже не смотреть в его сторону.       — Может, бутылочку соджу раздавим для аппетита? — Чанбин играет бровями и кивает мне на холодильник. Нехотя встаю и приношу пару фруктовых бутылочек. Открываю, хочу налить и понимаю, что передо мной четыре рюмки. Разливаю поровну. Самая очевидная догадка током пробегает вдоль позвонков, оборачиваюсь и ловлю полуухмылку одним уголком рта. Только сейчас замечаю возле Чана и стул, и палочки, стакан лимонада. А через пару минут в центре появляется тарелка с сырым мясом. Минхо ставит портативный электрогриль и подключает его под столом, садится напротив меня и всё своё внимание уделяет готовке мяса. Только раздав первую порцию, отвлекается и забирает свою рюмку.       — За встречу, давно меня не баловали. — Чанбин и Чан резво чокаются и выпивают, а я мнусь, протягиваю руку, но так и замираю, пытаясь поднять взгляд, проявить уважение. К старшему, к хозяину места. Минхо сам тянется сильнее, и после еле слышного звона стекла, видимо, выпивает, потому что пустая рюмка оказывается снова на столе. Я отворачиваюсь и прикрываюсь рукой, а Чанбин хлопает по плечу и хмурится.       — Давай без условностей, мы же не в формальной обстановке. Все свои.       Соджу застревает в горле, закашливаюсь и поворачиваюсь к другу, желая сказать пару ласковых, но глотаю, вместе со сладким алкоголем. Чан участливо смотрит. Минхо — с любопытством. Не хочу быть в центре внимания, утыкаюсь в свою тарелку, уделяя всё своё внимание кусочкам мяса и салату. Игнорирую завязавшуюся беседу об акцизе на алкоголь, о подорожании импортных напитков. Чанбин пихает ногой, намекая кивком на Минхо, я закрываю глаза и обречённо соглашаюсь.       — Минхо, а ты вообще по альфам или омегам? — привычным голосом спрашивает Чанбин. На него шикают из-за соседнего столика, Минхо раздражённо хмыкает, молчит, словно пытается подобрать культурный ответ. Бет так мало, и они настолько скрытные из-за слабовыраженного запаха, не позволяющего распознать их эмоции. И Минхо не исключение.       — Для меня пол не имеет значения в выборе партнёра. Я ищу определённые качества.       Чан многозначительно хмыкает и подмигивает, Минхо тихо смеётся.       — Запах что ли? Ты чувствуешь? — Чанбин не унимается, а я не знаю, как сползти под стол, незаметно, а лучше вообще слинять.       — Бинни, извини, конечно, но ты не в моём вкусе, и тут дело не в твоей хвое или в том, что ты альфа.       — А что? Да я не для себя!       Хуже быть не может, Чанбин закапывает, сильнее, чем когда он напоминал учителю о домашке, которую не проверили.       — А для кого? — Минхо смотрит на меня в упор, точно зная, но прикидывается дурачком и ждёт откровений.       — Да так, я просто…       — Ну раз просто, тогда разливай, пока Джисон не спрятался под столом.       Чан громко смеётся и подмигивает мне. После рюмки соджу убегаю в туалет умыться, подумать, можно ли утопиться в раковине, например. Но план не даёт осуществить Минхо, зашедший следом, направившись к писсуару. Перед ним, хоть он и не смотрит в мою сторону, как-то топиться не сподручно, ограничиваюсь умыванием.       — Ты меня боишься?       — Конечно же нет, — отвечаю смело, только голос даёт петуха, и чувствую, как щёки начинают пылать.       — Джисон, ты просто смущаешься из-за того, где мы познакомились? — Минхо становится слишком близко ко мне, пока моет руки в единственной раковине. — Не переживай ты так, это же просто бар. Мы же не на оргии познакомились, и сейчас тебе не за неё стыдно.       — Я смущаюсь даже от того, что ты говоришь слово «оргия», — поворачиваюсь и отступаю в сторону, стена тормозит, хочу сползти по ней на пол.       — Смущайся, твоим щёчкам очень идёт румянец. Так и хочется попробовать его на вкус.       Холодная стена ни капли не остужает. Хорошо, хоть Минхо не приближается, стоит в шаге и смотрит. Этого достаточно, чтобы ноги стали ватными, а во рту пересохло. Он определённо понимает, как на меня действует, и наслаждается этим.       — Я… наверное…       — Да, нам пора, пока тебя не прибежали от меня спасать. — Минхо подмигивает и распахивает плечом дверь. Протискиваясь мимо него, ощущаю очень слабый аромат чего-то свежего, возможно, мята или какая-то другая душистая зелень. Инстинктивно поворачиваюсь и утыкаюсь в плечо. Хочу сорваться и убежать от такого позора — так откровенно нюхают только партнёров или членов семьи. Минхо мягко удерживает за плечи и тихонько шепчет:       — Ты ощутил мою мяту?       Честно отвечаю:       — Да, извини за мою бестактность, я не знаю, что на меня нашло. Я так себя не веду.       — Со мной можешь, я не против, — руки аккуратно гладят и отпускают, Минхо разворачивает меня в зал и идёт за мной. Чанбин лыбится так, что хочется его пнуть, Чан чем-то увлечён в телефоне и возвращает внимание, только когда Минхо раскладывает новую порцию мяса по тарелкам, а я разливаю уже третью бутылочку.       В зале заметно пустеет. За последними клиентами Минхо встаёт, закрывает дверь и поворачивает табличку.       — Наелись или пожарить колбасок?       — Спасибо за ужин, я пас, меня Хёнджин ждёт, бухтит, что в баре сегодня много народа и они не справляются без меня. Я отчаливаю, скинешь потом чек — переведу. — Чан жмёт всем руки и выходит, Минхо снова закрывает дверь и закатывает глаза.       — Я, если честно, наелся, а ты, Джисон? — Чанбин откидывается на стуле, попивая лимонад.       — Я тоже, спасибо, было очень вкусно, — мне действительно понравилось, и Минхо теперь излучает спокойствие, хоть выдержать его прямой взгляд тяжело. То пялюсь на губы, пухлую верхнюю, то взгляд по шее скользит до острых ключиц, выглядывающих в разрезе майки.       — На здоровье. Тогда я буду убирать, вам вызвать такси?       — Я прогуляюсь, — Чанбин встаёт и обращается ко мне: — Ты со мной или на автобусе хочешь?       — Давай я помогу убрать, — не задумываясь, предлагаю, а Минхо смотрит шокировано, как и Чанбин.       — Спасибо, но это не обязательно. До встречи, ребят.       Чанбин открывает дверь, кивает, но я отрицательно качаю головой в ответ и подхожу закрыть за ним.       — Мне не сложно, — набравшись смелости, подхожу ближе и впервые, не отводя взгляда, спрашиваю: — Куда относить?       — Хм… Остатки еды — в этот пакет, а посуду — в ящик, сейчас вывезу из кухни.       Я убираю не только с нашего стола, но и с двух других. Сгружаю посуду: тарелки в одну часть ящика, рюмки и стаканы — в другую. Минхо вытирает столы и гриль, убирает гриль со стола в шкаф. Увозит тележку на кухню, а я как на верёвочке иду за ним, мою руки в раковине. Две большие посудомойки быстро наполняются, пока я сижу и неотрывно смотрю за расторопными движениями рук. Минхо за считанные минуты со всем справляется, снимает передник и умывается. С его чёлки капает вода и стекает на белую майку.       — Спасибо за помощь. Может, десерт хочешь?       — Какой? — в голове мелькают пикантные картинки, ведь его слова действительно звучат как флирт. — Я не уверен, что это хорошая идея.       — Сладкое на ночь? Брось, от одного маленького пудинга ничего не случится. Только он у меня в квартире. Посидишь тут или поднимешься?       Сбежать сейчас кажется не такой хорошей идеей, тем более Минхо не делает ничего предосудительного. Выдыхаю, отгоняю всякие пошлости, коими полна моя башка, и киваю:       — Поднимусь.       Те двенадцать ступеней кажутся непреодолимым испытанием, тело в предвкушении немного подрагивает, а левая нога дважды соскальзывает, и я чудом не падаю. Приходится остановиться и выдохнуть, пока Минхо вводит пароль.       Мне казалось, что его комната будет более мрачной, с массивной деревянной мебелью, вставками из кожи. Возможно, будет иметь какие-либо из тех жутких приспособлений, которые я видел, когда гуглил, что такое БДСМ. Каюсь. Но в действительности это обычная студия с двуспальной кроватью на металлическом каркасе и кованой спинкой, шкаф-купе из светлого дерева с зеркальной дверью и две тумбочки в комплекте возле кровати, маленький холодильник, стол на одного и стул. Плазма с приставкой на противоположной от кровати стене. Единственное окно зашторено кремовой с серебристым цветочным орнаментом шторой. Напряжение покидает меня, стоит сесть на стул и оглядеться снова. За шкафом дверь, скорее всего в ванную.       — Добро пожаловать ко мне в гости, — Минхо улыбается и открывает холодильник. Через несколько секунд на столе выстраивает ровной шеренгой несколько баночек с разными вкусами, а в руку мне он суёт ложку и кивает: — Выбирай. — Сам он берёт ванильный и, открыв, садится на кровать поверх одеяла.       Шоколадный выглядит самым привычным, открываю его и, зачерпнув немного, облизываю ложку. Нежный сливочный вкус оттеняет сладость шоколада, не замечаю, как скребу уже пустую баночку и разочарованно заглядываю внутрь.       — Понравилось?       — Ага, — а сам автоматически подношу баночку и облизываю изнутри, прерываюсь, когда Минхо покашливает, привлекая к себе внимание.       — Ты сейчас так флиртуешь? Я ведь не омега.       — Ой!       Минхо подмигивает и в два шага подходит, а потом пальцем вытирает мне краешек губ, а я, зачарованный его близостью, приоткрываю рот и обхватываю палец губами. Взгляд сверху темнеет, палец давит на язык, а я, совсем не давая себе отчёта, закатываю глаза и посасываю его. Ощущаю нежное прикосновение к волосам, едва ощутимое поглаживание. «Хороший мальчик» — обдаёт жаром щёки и приливает возбуждением в пах. Минхо убирает обе руки и смотрит мне в глаза, словно хочет заглянуть глубже.       — Хочешь ещё?       А я действительно хочу, сам не знаю чего, но мне кажется, что если не получу сейчас от него ещё чего-то, не смогу нормально думать о десертах.       — А что ты хочешь? — встаю и прижимаюсь к нему, переплетаю пальцы и заглядываю в глаза, в мятном аромате расцветает сладость, и Минхо прикрывает веки и глубоко вдыхает.       — Я предлагал ещё взять пудинг, но твой ход мысли нравится мне больше.       Прячу лицо на его плече и мечтаю провалиться сквозь землю, строю из себя недотрогу, а потом сам предлагаю, даже не зная, что попросят.       — Я не готов, наверное.       — Я и не настаиваю, — Минхо поднимает переплетённые пальцы и целует мою кисть. — Ты был когда-нибудь с альфой или бетой? Это не то же самое, что с омегой, чуть более хлопотно. Если, конечно, я правильно понимаю язык твоего тела. Я ни на что не намекаю, если ты не хочешь.       — Я не знаю, чего именно хочу. У меня не было… ничего. Кроме поцелуев.       — Совсем? Тогда давай фильм посмотрим или аниме, а потом я вызову тебе такси.       — Аниме звучит хорошо, — выдыхаю и снимаю кроссовки. Минхо тянет меня на кровать и подставляет подушку под спину, сам ложится рядом и включает что-то из новинок.       Тепло тела рядом окончательно расслабляет, растекаюсь рядом с ним, съезжаю ниже и укладываю голову ему на живот. Минхо вскоре начинает перебирать мои волосы, массируя кожу головы, под звуки телевизора и в облаке успокаивающей мяты прикрываю на минутку глаза, думая, что пора собираться домой.

***

      Просыпаюсь ещё затемно, сам под одеялом в одних трусах, свет из-под двери, как и звук льющейся воды, отвечают на вопрос, где же сам Минхо. Телефон на тумбочке показывает начало третьего, мочевой выгоняет в прохладу комнаты, и я, постучав два раза, пробую приоткрыть дверь, и она поддаётся.       — Извини, мне надо отлить, — протискиваясь внутрь, смотрю в пол. Минхо продолжает мыться, не обращая на меня внимания. Мне же лучше.       Когда спускаю воду, слышу высокое «ойканье», рефлекторно оборачиваюсь и вижу взволнованное выражение лица Минхо сквозь стекло кабины. Он зачёсывает мокрые пряди назад, и выражение лица сразу изменяется с встревоженного на заинтересованное.       — Ты хочешь в душ?       — Ты меня раздел…       — Я не лапал, честное слово, ты так крепко спал, мне стало жалко будить.       — А хотел? — подхожу к кабинке и стараюсь не опускать взгляд ниже шеи. — Вообще, меня хочешь?       Минхо недоверчиво смотрит и моргает пару раз, а потом сдвигает дверь душевой и, хватая мою руку, прижимает к своей влажной коже внизу. Понимаю, хочет. И, не стесняясь, в отличие от меня, демонстрирует. Медленно опускаю взгляд вдоль широкой груди, плоского живота со слабо выраженным прессом и шрамом на боку. Торможу на розовой головке, под которой моя рука обхватывает твёрдый стояк. Провожу немного вниз и вверх, а от тихого стона отпускаю руку и поднимаю взгляд.       — Иди ко мне.       Я послушно снимаю бельё и откидываю его в раковину, медлю, ощущая такой же любопытный взгляд на себе. Захожу в тесное пространство и оказываюсь практически прижат к груди. Дверца за спиной с тихим шелестом закрывается, а сверху начинает литься вода. Мне абсолютно всё равно, я, не ощущая преград и условностей, глажу мокрую кожу, исследую руки, плечи, провожу по груди и опускаюсь на талию. В этот момент и этих тактильных ощущений слишком много.       — Ты такой приятный, — первое, что озвучиваю.       — Я могу к тебе прикасаться? — Минхо шепчет на ухо, целомудренно придерживая за плечи.       — Да, — делаю шажок, не оставляя между нами места, — и целовать, если, конечно, хочешь.       — Очень хочу, но ты всегда можешь меня остановить, если будет некомфортно или слишком много. — Минхо едва прикасается к губам, обозначая поцелуй, а руками уже распределяет свой гель для душа по спине и ниже. Очень аккуратно он исследует и моет меня, а я даже от таких прикосновений прижимаюсь ближе и теряю силу в ногах, цепляюсь за плечи, когда его рука проходится по моему члену. Язык проскальзывает между моих губ, новый поцелуй смелее, как и рука, которой Минхо надрачивает мне, пока второй поглаживает сзади. Чувствую себя в клетке, сотканной из удовольствия. Мычу в поцелуй, не в состоянии что-либо предпринять.       — Всё хорошо? — Минхо немного отстраняется и поддерживает за талию.       — Минхо, замечательно, просто я боюсь упасть.       Рука с члена исчезает, и вода перестаёт течь. Минхо выводит из душа, прислоняет к тумбе с раковиной и кучей баночек на одной стороне столешницы, вытирает меня огромным банным полотенцем. Под его прикосновениями кожа горит, а его вид, стоящего передо мной на коленях, провоцирует фантазировать о том, как он приоткроет свой рот… Просить о таком в жизни не буду. Но Минхо читает мысли, не иначе. Губы смыкаются на головке, язык обводит и прижимается к дырочке. А я тихо умираю. Он берёт глубже, сжимает в руках мои ягодицы и стонет так пошло, что я дрожу в его руках и испытываю первый в жизни оргазм с другим человеком. Безумно красивым, нежным и таким заботливым. Его руки удерживают, не дают упасть, а он хитро улыбается и подмигивает.       — Иди в кровать, я скоро приду.       — А как же ты? Я хочу тебе помочь.       Минхо качает головой, утешающе гладит по щеке:       — Ханни, я люблю немного по-другому, тебе для первого опыта достаточно.       — А как ты любишь? — не выпускаю его руку, вторую облизываю и тяну к всё ещё возбуждённому, оставленному без ласки члену. — Ты любишь быть сверху, и потому, что я альфа, ты не хочешь?       — Мне всё равно, кто сверху, мне важно задавать динамику, держать всё под контролем, в своих руках. Понимаешь? — Минхо гладит по скуле.       — Смутно, но мне кажется, мне такое понравится.       — Ох, я не сомневаюсь, в тебе есть эта покорность. Но сейчас тебе лучше отдохнуть, уже скоро рассвет.       — Как скажешь, Минхо, но я бы хотел быть полезным. Скажи мне, что я могу для тебя сделать. — Немного наклоняю голову и поднимаю на него глаза, его черты лица словно становятся хищнее. Улыбка обнажает зубы. В его голосе исчезает мягкость и появляются новые нотки.       — Расстели полотенце, ложись грудью и разведи руками ягодицы. Я не буду тебя трогать, просто лежи и не дёргайся. Покажи, какой ты красивый.       Вот теперь действительно стыдно, но тело предаёт, беспрекословно следуя каждому слову, произнесённому таким чарующим тоном. Связки под коленями немного тянет, но жар, заливающий лицо и шею, отвлекает. Нижний край зеркала оказывается возле носа, и, если прикрыть немного веки, чтобы свет не слепил, могу разглядеть, как позади меня возвышается Минхо, расставив ноги, резко водит по своему члену и не отрывает взгляда от моей задницы. Мышцы на руке вздуваются, головка то исчезает, то появляется в кулаке, а меня всего трясёт от этой картины, но я не двигаюсь, как велено. Даже не дёргаюсь, когда на спину попадают словно раскалённые капли спермы.       «Хороший мальчик».       Я понимаю, что справился, не разочаровал. Минхо вытирает мне спину, поднимает и, подхватив на руки, выносит в комнату и укладывает заботливо в постель. Засыпаю, стоит только голове коснуться подушки.