Артефакт любви

      — Ммм... — простонал Чонгук, почувствовав боль всем телом, падая на землю и перекатываясь на спину. Голова раскалывалась, а в глазах расплывалось небо бледным пятном. — Что? — альфа поднял перед собой связанные верёвкой руки. — Что за... — в сознании всплыла картинка, которую он увидел до того, как отключился. — Тэхён, — прохрипел Чонгук, но услышал только неизвестную речь.       Он приподнял голову и осмотрелся: рядом с ним, не шевелясь, лежал омега со связанными руками и ногами. Вокруг были неизвестные альфы с копьями в руках, и местность изменилась. Шум воды совсем исчез, а палатки и всех их вещей не наблюдалось. Только археолог и контейнер рядом с ним.       — Тэ! Тэ! — Чонгук стал двигаться ближе к другу. — Тэ, очнись! Тэ!       — Ммм... Гук~и, — еле слышно простонал омега. — Голова...       — Тэ, нам надо... — не успел договорить ассистент, замечая, как к ним подходит альфа. — Простите! — громко сказал он, обращаясь к незнакомому человеку, но в ответ получил лишь поток неизвестных слов, больше подходящих на ругань.       — Чон, кто это? — глаза Тэхёна наполнились ужасом, когда к ним подошло несколько человек, злобно щурясь и выплёвывая какие-то слова.       — Простите! — ассистент снова обратился к людям, но его рывком подняли на ноги и толкнули вперёд по тропе.       Тэхёну развязали ноги и, подняв его, тоже куда-то повели по тропинке, которая почти полностью скрывалась под большими листьями растений.       Чонгук шёл впереди и, как только пытался обернуться, получал тычок в спину.       — Тэ? — как только альфа крикнул — его ударили с такой силой, что он повалился вперёд.       — Гук! — откликнулся омега и, заметив, как над широкой спиной блеснул наконечник копья, дёрнулся к нему, но его схватили. — Пустите! Гук~и! — но большие ладони крепко сжимали предплечья.       Чужой голос обрушился на мужчин, и копьё опустилось, не коснувшись лежавшего на земле тела. Альфа, шедший позади, обошёл пленников и, дождавшись, когда Чонгука поднимут, окинул их взглядом.       — Ви поидете ш нами, — с трудом произнёс он слова и дальше уже на своём языке обратился к соплеменникам.       — Подождите! — Тэхён потянулся к нему, но альфа, не обращая внимания, прошёл вперёд, возглавляя «шествие».       Мужчины снова стали пробираться через лес, бросая брезгливые взгляды на чужаков. Время шло, солнце стало спускаться к макушкам деревьев, а тропа уже вилась вдоль скал, уводя археологов дальше в джунгли.       Когда на лес опустилась тьма — мужчины вышли к деревне. Факелы горели у каждого дома, но на улице никого не было.       — Как ты? — спросил Чонгук, когда Тэхён сравнялся с ним, ожидая неизвестно чего. Тот, который возглавлял их «поход», прошёл вглубь деревни и скрылся в одном из домов.       — Нормально, — прошептал омега, осматриваясь по сторонам.       Через несколько минут из дома вышел крупный мужчина лет тридцати пяти. Подошёл ближе и оценивающе осмотрел чужаков.       — Вы забрали то, что принадлежит нам! — слова холодным шлейфом разнеслись по тишине деревни, теряясь в тёмном лесу. Он стоял, гордо держа себя, возвышаясь над молодыми людьми.       — Мы археологи, — заговорил Чонгук, — прибыли сюда на раскопки. Согласование с властями заключено, документы в порядке.       — Ах! — Тэхён закрыл рот всё ещё связанными руками, а его глаза округлились. — Это... Это...       — Луи! — как гром среди ясного неба раздался голос мужчины, когда тот обернулся и увидел волка, который в это же мгновение обернулся в мальчишку лет семи. — Бен!       Из дома выскочил мужчина и, схватив ребёнка, снова исчез в глиняных стенах.       — Оборотень, — прошептал омега, чьё тело сковал ужас, а воздуху не удавалось проникать в лёгкие.       — Но, — Чонгук смотрел на альфу перед собой, — они давно исчезли. Известно, что последний оборотень Новой Гвинеи умер ещё в далёком тысяча девятьсот тридцатом году.       — Они... Сметь! Убит! — рядом с мужчиной оказался тот альфа, который не позволил этому случиться ещё по дороге в деревню.       — Если вы убьёте нас, ничего не изменится! — вышел вперёд Чонгук. — Мы не одни здесь! Члены нашей экспедиции уже должны покинуть леса и оказаться в городе. Убив нас, вы обречёте себя на обнаружение. Если среди вас существуют оборотни — значит, вы скрываете это.       — Вы правы, — мужчина смотрел прямо в глаза, понимая, что теперь всё изменилось. Мальчишка стал тем, кто отдал бразды правления их поселением чужакам. — Я Намджун, внук вождя.       — Чонгук, — поклонился альфа в знак уважения и приветствия. — А это Тэхён, — обернулся он и махнул рукой, чтобы друг подошёл.       — Здравствуйте, — омега встал рядом и тоже поклонился.       — Пройдёмте в дом, — Намджун указал на то жилище, из которого вышел, и направился в его сторону.       Археологи последовали за ним в сопровождении альф и под пристальным наблюдением того, кто требовал расплаты.       — Проходите, — мужчина указал на небольшую лавку, а сам сел напротив. — Нас ждёт долгий разговор.       — Благодарим, — склонил голову омега и сел, ожидая, когда друг окажется рядом.       — Я не буду ходить вокруг да около, — заговорил альфа. — Ваша экспедиция подвергла опасности целый народ, и мы не можем позволить вам обнародовать то, что было найдено на месте кургана.       — Откуда вам известно о раскопках? — насторожился ассистент, чувствуя, как тело друга дрожит.       — Оборотни... Как? Много вас? — Тэхён всё ещё прокручивал в голове то, что увидел. Он перевоплощение видел только в документальных фильмах. В современном мире нет обладателей таких способностей.       — Нас немного, — Намджун перевёл взгляд на омегу. — И мы будем защищать наше наследие всеми силами и возможностями. Мы — древнейший вид.       — Ты тоже оборотень? — Чонгук следил за каждым изменением в мужчине напротив.       — Как ты понял?       — Предположил. Ты единственный, кто говорит так хорошо? Ты не похож на тех, с кем нам посчастливилось познакомиться, — молодой человек коснулся затылка, который всё ещё болел.       — Я внук вождя, — повторился альфа, — это племя, если обращаться к умным книгам и фильмам, считается диким. Большая часть племени общается на нашем родном языке, но есть несколько человек, которые знают тот, который признан международным.       — Откуда? — тело омеги болело от удара и усталости, но глаза горели интересом.       — Некоторые имеют коммуникацию с внешним миром.       — Судя по тому, что ты в современной одежде и говоришь на языке, который нам понятен, ты — один из них, — ассистент посмотрел на Тэхёна, желудок которого отозвался урчанием. — Дайте хотя бы воды.       — Скоро принесут еду, потерпите, — сказал Намджун и встал, чтобы налить воды из глиняного кувшина. — Да, я живу в городе — учусь на врача. Людям нужна помощь. Но традиции своего племени чту.       — Почему вы напали на нас? — прозвучал самый главный вопрос от Чонгука. — Наша экспедиция была официальной, и она уже закончилась. Откуда вы узнали вообще о ней? — настаивал на ответе и на этот вопрос.       — Мао, ваш сопровождающий. Он из моего племени, — уголок губ внука вождя поднялся, а глаза сузились. — Он сообщил мне. И прежде, чем вы начнёте осуждать и всё прочее, скажу: вы обнаружили кость, экспертиза бы показала, что она принадлежит оборотню, и тогда в наших лесах началась бы совсем другая жизнь. Тот курган, где велись раскопки, наш. На нём были захоронены жители этого племени. Раньше, много лет назад, деревня существовала на берегу Сепик, но племени пришлось перебраться выше в горы, скрываясь от исследователей, учёных и властей. Наш народ, как я уже и сказал, чтит традиции, у нас свои ритуалы и устои.       — А ещё вы оборотни, — добавил тихо Тэхён.       — Это главная причина. Мы — старейший род на земле, представителей которого осталось всего тридцать семь человек, из них двадцать два — пожилые люди, которые не контактируют с внешним миром, восемь детей и семь взрослых. И если нас обнаружат, то нашему роду настанет конец. Старики не выживут в мире опытов, исследований и пробирок. Дети... Они в силу своего возраста не могут ещё контролировать способность перевоплощаться и поэтому будут подвержены опасности и станут ею сами. Волчья сущность не повинуется человеческому разуму до совершеннолетия. Они не управляют оборотнем — он управляет ими. Конечно, старики помогают, сдерживают, но молодая кровь слишком буйствует в телах и укротить её не получается.       — Что будет с нами? — ассистент понимал, что они оказались в ловушке обстоятельств и такое обычно не спускают на тормозах.       — Вы, не будем увиливать, — Намджун сжал челюсти, и скулы выделились на щеках, — наша опасность. А с опасностью, как мы знаем, нужно что-то решать.       — Убив нас, вы не заставите замолчать других! — археолог вздёрнул подбородок. — Наша экспедиция состояла из нескольких человек, и все данные фиксировались не только на бумаге, но ещё и в компьютере, облако которого откроют, если мы не вернёмся в течение двух недель после завершения раскопок, — он говорил с неким пренебрежением, чувствуя мнимую, но всё же безопасность.       — Но по записям не сделать экспертизы, — хмыкнул альфа. — Нет материала — нет дела, — в его глазах блеснула победоносная искра.       — Вы же не дикие, не убиваете людей просто так, — дёрнул бровью Чонгук. — Если бы хотели — убили бы там, у реки. Значит, есть что-то, что вам нужно.       — Ты прав. Пропажа группы археологов в любом случае поднимет шумиху и приведёт в леса чужаков и структуры. Сейчас племя не сможет перебраться в другое место, поэтому... — альфа замолчал, формулируя предложение, — вы должны отдать нам кость, тем самым сохранив свои жизни.       — Что взамен? — Тэхён уцепился за подаренную ему возможность.       — Что ты хочешь?       Омега замолчал, раздумывая. Что он может хотеть в диком племени Папуа? Да ещё и в ограниченное время.       — Когда мы подходили к деревне, то я заметил кое-что, — отозвался Чонгук, потирая вспотевшие ладони.       Намджун напрягся, и это не осталось незамеченным Тэхёном, который настороженно перевёл взгляд на друга.       — Я много читал о Новой Гвинее, — голос альфы зазвучал непринуждённо, будто он размышлял. — И мне очень запомнился один ритуал. Думаю, именно его я и увидел сегодня.       — О чём ты говоришь? — шепнул археолог на ухо, но Чон не ответил, а только мягко улыбнулся, не сводя глаз с Намджуна.       — Если вы чтите свои традиции, тогда, скорее всего, в той пещере, недалеко от деревни, проходит похоронный ритуал. А если с нами говорит не вождь племени, а его внук, значит... — Чонгук замолчал, давая возможность подумать и продолжить.       — Ты прав. Наш вождь оставил этот мир вчера. Поэтому я был вынужден вернуться в деревню на церемонию, — заговорил Намджун. — Я учусь на врача. Людям нужна помощь. А в той пещере и правда готовят тело к захоронению.       Глаза Тэхёна загорелись.       — Позволь нам присутствовать на похоронах, но фальсифицировать данные не получится. Если только не предоставить другую кость, человеческую. По традициям племени, останки извлекались всегда, а фаланги пальцев служили амулетами для родственников.       — Хм... Продажные учёные, — брезгливо хмыкнул внук вождя.       — Продажные? — голос Тэхёна зазвенел сталью. — А за что мы продались? Я не заметил никаких физических богатств.       — Намджун, ты прекрасно понимаешь, что сохранить вашу тайну мы можем. Мы не охотники за головами. Но тогда утоли и наш голод. Нам не нужны богатства или слава. Хотя ты образованный человек и знаешь, что это открытие принесло бы не только известность. Учёные по большей степени авантюристы, и увидеть своими глазами то, что скрыто от миллионов, куда важнее.       — Если люди узнают о вашем племени — его всё равно начнут искать. И когда-нибудь точно найдут. Новые технологии и возможности... — продолжил Тэхён.       — Зачем вам это? — Намджун слушал внимательно. Слова археологов были не пустыми, каждое имело вес и ценность.       — Однажды мой друг сказал: «стремись к цели правильными действиями и не позволяй алчным мыслям завладеть тобой. Люди остаются людьми до тех пор, пока в них есть честь. Честь порождает уважение. А уважение присуще сильным личностям», — омега взял за руку Чонгука, и в его глазах мелькнула некая смесь нежности и благодарности. — Я уважаю людей. Конечно, эти артефакты стали бы открытием, сенсацией, но мои лавры и почести принесли бы горе другим. Я, как сказал мой друг, — он накрыл другой ладонью уже сплетённые пальцы, — авантюрист. Слава для меня не есть цель. Я жажду знаний и удивительных открытий для себя.       — Церемония прощания начнётся завтра, — произнёс альфа, немного помолчав. — Я разрешаю вам стать свидетелями ритуала, но ваш кейс останется у наших воинов, пока я не заберу кость.       — Я не смогу сделать вид, что она исчезла, — возмутился омега, но тут же сменился в голосе, переходя на шёпот, — но я сделаю подлог. По вашим обычаям кости извлекались после разложения плоти и раздавались по родственникам, редко — перезахоранивались. Значит, в вашей деревне можно отыскать останки чистокровного человека. Если мы заменим кость и она не будет соответствовать времени наконечника копья — это даст повод для размышлений и новых экспедиций.       — С этим я могу вам помочь. Нам нужно сохранить эту тайну.       — Археологами нашей экспедиции в основном являются студенты, они пока не могут датировать на глаз образец. Это можем сделать только мы с Чонгуком, и то приблизительно. Поэтому подлог не заметят, — омега почувствовал, как сжали его пальцы в одобрении сказанного.       В дом вошёл альфа и что-то произнёс на родном языке, бросил взгляд на чужаков и, получив ответ от Намджуна, вышел.       — Сейчас принесут еду. Вам нужно поесть и идти спать. Тэхён, ты отправишься в дом пожилого омеги, Чонгук...       — Нет! Этому не бывать! — протест мужчины был оглушительным и окончательным. — Я не только являюсь его ассистентом, я ещё и его телохранитель! Тэхён будет спать со мной! И это не обсуждается!       — Вы в деревне племени, — глаза альфы сузились, а желваки выделились на щеках.       — Именно! В деревне дикого, — выделил это слово Чонгук, — племени он не останется один! Мы уважаем вас и ваши законы, но ты должен понять: мы — враги для вас, а значит наши жизни только под моей защитой. Омега будет со мной! — разговор шёл так, будто Тэхёна не было рядом, но он молчал, позволяя альфам решить этот вопрос. Чонгук не кричал, не эмоционировал — говорил жёстко, не терпяще возражений. Не отводил взгляда и не заискивал — ставил условия, требуя подчиниться.       — Хорошо, — согласился Намджун. — Вы останетесь вместе, в моём доме. Но! Вы не тронете и пальцем того, что там находится! И ещё! Не смейте ходить по деревне ночью, это запрещено, тем более в дни траура.       — Мы не ослушаемся тебя, — Чонгук склонил голову перед альфой. — Благодарю.       Разговор прервал один из жителей, принеся несколько глиняных плошек с едой. Поставив их перед археологами, он покинул дом.       — Ешьте, — кивнул внук вождя, но заметив, что чужаки не шевельнулись, хмыкнул, опуская руку в одну из плошек, подцепляя пальцами что-то похожее на рис с овощами и кладя в рот. — Если я позволил вам остаться, то никто не поступит с вами грязно.       — Спасибо, Намджун, — Тэхён встал и поклонился, глубоко, уважительно.       — Представляешь, мы завтра увидим то, чего не видел ни один современный учёный, — шептал омега, уже лёжа рядом с Чонгуком на лежанке из листьев, соломы и ткани в доме внука вождя. — Ты рад?       — Я рад, что нас не убили, — хмыкнул альфа, прислушиваясь к тому, что творится за стенами дома. Намджун вышел, оставив их одних, но его голос слышался рядом.       — А я рад, — прошептал Тэхён и повернулся на спину, рассматривая крышу.       Чонгук знал этот взгляд. Он видел его неоднократно. Когда друг загорался изнутри — это было невозможно скрыть. Он словно светился.       — Спи, Тэ, завтра будет тяжёлый день.       — Но незабываемый, — археолог повернулся спиной к другу и затих.       В дом вернулся Намджун и, погасив одиноко горящую свечу, погрузил всех в тишину и мрак. Чонгук лежал на спине, слыша, как ровно сопит Тэхён и спокойно дышит альфа у другой стены, и напряжение потихоньку отступало. Сон и усталость взяли верх, забирая Чонгука в мир грёз.