Один шаг навстречу ветру

Когда Джинни открыла глаза, комната была залита утренним светом. Первое, что она ощутила — это сильный дискомфорт на глазах и резко натянула одеяло на голову, пряча лицо. Память услужливо подкинула обрывки вчерашнего вечера и Джинни испытала ледяной ужас. Она потеряла сознание. И всё что она чувствовала сквозь темноту — это его теплые руки. Джинни хотела поругать себя за столь дурацкие мысли о его руках, но заметила, что лежит в белой сорочке и ей стало еще хуже от одной мысли, что он мог переодеть её. — О боже, — запаниковала она. — Только бы это был не Малфой. — Это не я раздевал тебя, — раздался спокойный голос из глубины комнаты. Джинни медленно, сантиметр за сантиметром, опустила край одеяла. Драко сидел в кресле в углу. На его коленях покоилась раскрытая книга, но взгляд был устремлен на неё. Он выглядел безупречно — ни тени вчерашнего безумия. — Винки и Тинки позаботились об этом, — продолжил он, захлопнув книгу. — Меня даже не было в комнате. Хотя солгу, если скажу, что мне не было любопытно взглянуть на тебя, пока ты была без сознания. На его губах заиграла легкая усмешка. Джинни еще никогда не видела его таким довольным. Она приподнялась, опираясь на подушки, и ощутила, как к щекам приливает жар. — Что со мной произошло? — Извини, — неожиданно произнес он. Джинни недоверчиво уставилась на Малфоя. Извинения от него звучали как нечто за гранью реальности. — Я перестарался, — пояснил он, поднимаясь с кресла. — Не могу обещать, что это не повторится, но постараюсь впредь не так остро реагировать на твоего «святого Поттера». — Ты уже на него так реагируешь, — прищурилась Джинни, следя за его движениями. Малфой лишь пожал плечами. Он медленно подошел к кровати и, не спрашивая разрешения, сел на самый край. Драко протянул руку и почти невесомо провел большим пальцем по её щеке. Кожу обожгло от этого нежного прикосновения. Джинни накрыла его ладонь своей, собираясь убрать, но на мгновение замерла. Драко тут же перехватил её пальцы и крепко сжал их в своей руке. — Я долго убеждал себя, что ты никогда не будешь моей, — сказал он, глядя ей в глаза. — Пока не понял, что ты несчастлива с ним. И дело не только в твоих чувствах, Джинни. Ты ведь многого не знаешь. Внутри у Джинни все похолодело. — О чем ты говоришь? — Поверь, не я должен тебе об этом рассказывать, — он криво усмехнулся. — Просто хочу, чтобы ты поняла: он не стоит твоей любви. Он не тот, кем кажется. — А ты, значит, стоишь? — Джинни резко выдернула руку, её голос снова обрел привычную остроту. — Что это за загадки, Малфой? «Не должен говорить», «не тот, кем кажется»… Если начал — договаривай, или не смей трогать его имя! Драко быстро встал с кровати. Было видно, что его бесила эта ситуация. Вчера он пообещал себе быть терпеливым, держать себя в руках, но эта девушка буквально за секунду могла разжечь в нём огонь. — Что не так, Малфой? — с вызовом бросила она. — Думал, будет легко с пленницей? Или я сразу упаду в твои объятия? Драко посмотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде на мгновение промелькнула ярость. — Знаешь, Уизли, годы идут, а ничего не меняется, — процедил он сквозь зубы. — Характер у тебя всё такой же дерьмовый. Джинни звонко засмеялась. Она сама не ожидала от себя такой реакции. — А что ты ожидал? — не унималась она. — Притащил меня сюда, говоришь загадками, признаешься мне в своей чертовой любви и ждешь, что я буду этому рада?! Малфой, который до этого момента стоял скрестив руки на груди и глядя на неё, вдруг задумался. Был ли у него другой вариант? Тогда он считал, что нет. Теперь, когда Джинни находилась здесь, пути назад не было. Он сделал свой выбор. — Я прошу у тебя немного времени, Джинни, — произнес он. — Если за это время ты не изменишь свое отношение ко мне, если не сможешь… если не захочешь остаться со мной, то я тебя отпущу. Это моё условие. Джинни смотрела на него, не веря своим ушам. — Тебя за это упекут в Азкабан. Это преступление! — Поверь, милая, — на его губах снова появилась хищная ухмылка. — Ты сама потом не захочешь расставаться со мной. Джинни открыла рот от такой наглости. Еще секунду назад она собиралась покрыть его всеми грязными словами, которые знала, но эта фраза заставила её опешить. Малфой продолжал улыбаться, пока она приходила в себя. — Какой же ты… хорёк! — первое что пришло ей в голову, сорвалось с губ. — Детский сад, — Драко подошел к столу и указал на лежащий там чистый лист пергамента и перо. — Я обещал, что ты напишешь своим родителям письмо. Прошу. Джинни подскочила с кровати, забыв, что на ней лишь сорочка, которая совершено не скрывала очертаний её стройного тела. Малфой невольно скользнул взглядом по её длинным ногам, но девушка, кажется ничего и не заметила. Она уже уселась за стол, схватила перо и начала быстро строчить. Он подошел ближе, заглядывая ей через плечо. — Ты же помнишь уговор? — его пальцы легко коснулись её пряди волос, перебрасывая через плечо. Это жест был одновременно ласковым и контролирующим. — Да. — Умничка, — прошептал Драко, не сводя с неё глаз. Он знал каждую линию её лица, знал, как мило она морщит носик, когда злится, или когда о чем то думает. Или как закусывает нижнюю губу, когда волнуется. Он помнил это еще с того последнего года в Хогвартсе, когда они учились на одном курсе, или когда замок был под полной опекой мерзких Кэрроу. Малфой тогда старался запоминать каждую деталь в ней, каждое движение, каждое слово, брошенное в его сторону. Драко сидел на подоконнике в коридоре, глядя в окно на серый осенний пейзаж. Рядом Блейз перелистывал страницы учебника, а Теодор о чем-то спорил с Пэнси и Асторией. Внезапно до него донесся звонкий, заразительный смех. Драко резко обернулся. По коридору шла Джинни, окруженная своей компанией: Невилл и вечно витающая в облаках Полумна Лавгуд. — А вам всё ещё весело после отработок? — ехидно заметила Пэнси. — Может, стоит попросить Кэрроу о более тяжелом наказании для тех, кто пытался проникнуть в кабинет директора? — Пэнси, попроси себе новые мозги, — с невозмутимой улыбкой ответила Полумна. — Старые, видно, отсохли. — Ах ты, тупая предательница крови! — Пэнси резко рванула вперед, выхватывая волшебную палочку. Но Драко успел соскочить с подоконника и удержать, схватив её за локоть. — Осторожнее со словами, Паркинсон, — холодно произнесла Джинни. — Меня останавливать некому. — Какая храбрая гриффиндорка, — Теодор встал рядом с Драко, в его глазах плясали веселые огоньки. — Только вот такой храброй ты не была, когда кричала под Круциатусом. — Закрой свой рот, Нотт! — Невилл потянулся к палочке, но Джинни, как и Драко Пэнси, схватила его за руку. — Не связывайся с ними, Невилл. А то щеночки побегут к своим хозяевам. — Уизли, не нарывайся, — наконец сказал Драко, чувствуя, что атмосфера накаляется. Он посмотрел на неё. Без тени злости. А она, словно только сейчас заметив его, подняла глаза, полные вызова. — А ты держи своих… кхм, друзей в узде, Малфой. — Так, тише, ребята, — Блейз, всегда умевший разрядить обстановку, вмешался, выступая вперед с примирительной улыбкой. — А как же там мир среди факультетов и всё такое? Он подошел к Полумне и протянул ей шоколадную конфетку. Все удивленно замолчали. Луна, ничуть, не смутившись, взяла конфету, и Блейз, улыбнувшись, повернулся к своим. Позже, Драко узнал, что Блейз так помогал Ордену Феникса, передавая им информацию, и эта конфетка была одним из его способов. Из воспоминаний его вывел голос Джинни. Она, раздраженно помахивая перед его лицом пергаментом, требовала внимания. Драко взял письмо. Пробежавшись глазами по аккуратным строчкам, он кивнул. Ничего лишнего Джинни не написала, все было так как он хотел. Призвав Винки, Драко заметил, что Джинни уже зашла в ванную комнату. Послышался шум воды. Отдав письмо, он приказал отправить его и следом принести завтрак. Время шло. Завтрак уже стоял на столе, но Джинни всё не выходила. Шум воды давно стих. Недолго думая, Драко направился к двери ванной. Он толкнул дверь. Она стояла возле туалетного столика, глядя на себя в зеркало. Драко подошел к ней бесшумно, так что Джинни успела только почувствовать спиной как он прижался к ней. Его ладонь легла аккуратно на её руку. По коже пробежался холодок. Джинни инстинктивно отпрянула, но он не дал ей отойти, поставив ладони по обе стороны. — Что ты делаешь, Малфой? — её голос дрогнул. Он наклонился, губы коснулись её щеки и едва слышно произнес: — Даже моя фамилия звучит сексуально из твоих губ. — Ты обещал, что не тронешь меня, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Раз обещал — значит, так и будет. — Это касается всего, так что дай мне пройти. Джинни оттолкнула его руку в сторону, но Малфой не позволил ей отойти далеко, удерживая за ладонь. Джинни вырвалась, но не ушла, она встала спиной к столику, опираясь на него. А Драко уткнулся в зеркало, держась за него двумя ладонями. — Я всё ещё не понимаю тебя, Малфой, — произнесла она. — Ты всю жизнь твердил о чистоте крови, унижал, оскорблял всех, кто не соответствовал вашим идеалам. Ты презирал мою семью. Так почему здесь я, а не какая-нибудь чистокровная дама? Из твоего круга, подходящая по всем твоим параметрам? На его лице не дрогнул ни один мускул. Он медленно повернул голову в её сторону, встречаясь с Джинни взглядом. — Ты тоже чистокровная, Джинни. — Да, но «предательница крови», так ведь? — её голос повысился. — Это же ты так говорил? — Тебе я ни разу так не сказал, — Джинни горько усмехнулась. — Разве это что-то меняет, если ты говорил это моему брату? Драко устало выдохнул. — Джинни, Джинни, Джинни, — протянул он её имя, как будто пробуя его на вкус. — Перестань жить прошлым. Если ты здесь, то поверь, не просто так. Если ты сомневаешься в моей искренности, у меня есть время доказать тебе всё. Джинни подумала, что, возможно, стоит смирится, сделать вид. Может, Малфой расслабится, и тогда она найдет способ сбежать отсюда. — Как долго я должна здесь быть? — Полгода, думаю, хватит. Джинни вздрогнула. Полгода. Это безумие. Ярость снова захлестнула её, но она усилием воли сдержала эмоции, понимая, что криками ничего не добьется. — А если я не полюблю тебя за это время? Что тогда? На его губах заиграла уверенная улыбка. Он повернулся к ней всем телом, чуть приближаясь. — Тогда ты свободна. Но я думаю, что мне и двух месяцев хватит. Может, месяц. — Мечтай, Малфой, — бросила Джинни, её губы искривились в презрительной усмешке. — Интересно, как ты собираешься меня в себя влюблять? Сидя в этой комнате и бросаясь в друг друга бранными словами? Он наклонился вперед, прямо к её лицу, и в его глазах вспыхнул огонёк. — Нас ждут удивительные полгода, дорогая. Главное, что бы ты сама не набросилась на меня, — он усмехнулся. — Я ведь храню себя для одной единственной. Не успела Джинни ничего ответить, как он с легкостью чмокнул её в кончик носа. Это было так неожиданно и так… не по-малфоевски, что Джинни на мгновение ошеломлённо замерла. Драко отстранился, его улыбка стала ещё шире. Не сказав больше ни слова, он вышел из ванной комнаты. Когда Джинни, всё ещё приходя в себя от его наглости, наконец вышла вслед за ним, комната была пуста.

***

Гарри быстрым шагом шел по длинным коридорам Министерства Магии. Вокруг кипела обычная рабочая суета: спешащие по делам волшебники то и дело задевали друг друга локтями, а над головами с тихим шорохом проносились бумажные самолетики — почта между отделами. Попасть к Кингсли Брустверу всегда было непросто, а в последние дни — особенно. Гарри несколько раз отправлял запросы на встречу, но из кабинета министра не приходило ничего, кроме вежливых отписок. Терпение было на исходе. В конце концов, Гарри просто разозлился. Сегодня утром он решил наконец воспользоваться своим статусом «героя войны» и ворваться к министру без предупреждения. У дверей кабинета сидела молодая секретарша. Заметив стремительно приближающегося Гарри, она испуганно вскочила со стула: — Мистер Поттер, доброе утро! Но у вас же не назначено на сегодня… — робко пролепетала она, пытаясь перегородить ему путь. — У министра важное совещание с главой департамента по магическим вопросам… — Знаю, — коротко бросил Гарри, даже не притормозив, и решительно толкнул тяжелую дубовую дверь. Кингсли сидел за массивным столом, заваленным пергаментами. Услышав шум, он неторопливо поднял голову. — Министр, я… — начала молодая секретарша, но Кингсли поднял руку, заставив её замолчать. — В моем ведомстве принято соблюдать правила, Гарри. Министр аккуратно отодвинул бумаги в сторону и кивком указал на свободный стул. Гарри присел. — Не знал, что глава департамента невидимый, — не удержался он. — Не язви, — ровно осадил его Кингсли. — Я так понимаю, ты пришел по какому-то важному делу? Разве оно не могло подождать до конца недели? — Не могло, — твердо ответил Гарри. — Я хочу знать, почему Гермионе отказано в приобретении портключа? Кингсли тяжело вздохнул и сложил руки на столе. — Ты серьезно? — он устало потер переносицу. — Запрет стоит не только для Гермионы, а для всех. Моя прямая рекомендация оставаться в стране, под защитой, пока мы полностью не очистим её от сбежавших пожирателей. — Кингсли посмотрел на Гарри и протянул ему лист бумаги. — Это список нелегальных портключей, которые были использованы. Долохов, Лестрейнджи…они постоянно перемещаются из одной страны в другую, их невозможно выследить. Почему я должен делать вашу работу? Вы сами-то выяснили хоть что-то полезное? Гарри почувствовал, что к горлу подкатила злость, смешанная с обидой. Кингсли бил по больному месту. Гарри уже два года пытался поймать сбежавших пожирателей, и пока безуспешно. — Им кто-то помогает, — произнес он. — Кто-то в Лондоне, и влиятельный. — И кто-то же по-твоему? — Я уже отправил весточку бывшим соратникам беглых преступников. Уверен, они выходили на связь с кем-то. Кто-то из них точно в курсе. — Ну вот, ты сам нашел себе задачу на ближайшее время, — подвел итог Кингсли, снова придвигая к себе документы. — А как ситуация уляжется, мы обязательно поможем Гермионе с её семьей. Гарри молча поднялся, коротко кивнул министру и вышел из кабинета. Он шел по коридору к своему отделу, а в голове царил полный хаос. Почему-то именно сейчас все его мысли были заняты Гермионой. Знал ли он о её чувствах к нему? Наверное, нет. В тот холодный вечер он сам поддался слабости, сделал шаг — и она не отступила. Теперь, чувствуя огромную вину перед ней, он просто обязан ей помочь. Но еще сильнее его мучила совесть из-за Джинни. Гарри обманывал её все это время. Если она узнает, что произошло между ним и Гермионой, она никогда, ни за что его не простит. И эта мысль, пугала его больше, чем любые пожиратели. Джинни так и не вернулась домой. После разговора с Кингсли у Гарри внутри снова заныло нехорошее предчувствие. Недолго думая, он бросился к каминам в атриуме, шагнул в зеленое пламя и крикнул: — Нора! Гарри оказался в гостиной. Было непривычно тихо. Он заглянул на кухню, поднялся на второй этаж, но в доме не было никого. Вдруг со двора раздался негромкий шум, и Гарри поспешно вышел на улицу. В огороде, прямо на земле, сидела Молли Уизли. Она уныло выдергивала сорняки, её плечи были бессильно опущены. Услышав шаги Гарри, она вздрогнула и резко обернулась. На её бледном лице на секунду вспыхнула надежда. — Гарри, милый…— её голос дрожал. — Джинни? Гарри не мог смотреть в её глаза. Он лишь покачал головой. — Ничего. Он явно увидел, как после этих слов последний огонек надежды потух в её глазах. Молли словно сдулась, мгновенно осунувшись. Гарри подошел ближе и осторожно протянул ей руку, помогая перешагнуть через невысокое ограждение. — Я просто решил зайти и посмотреть на часы… Молли грустно вздохнула, вытирая испачканные в земле ладони о фартук. — Иногда мне кажется, что они сломались, — глядя в сторону дома произнесла она. — Но понимаю, что магия часов не может врать. Наверное, я должна радоваться, что стрелка не указывает на «опасность». И она просто решила отдохнуть. Не знаю Гарри… Гарри промолчал. Он догадывался, что Рон или Джордж уже рассказали матери об их ссоре. Вспоминать о том, что Джинни психанула из-за предложения магического брака, до сих пор было невыносимо больно. Но больше всего его мучило подозрение. Джинни явно что-то скрывала. И ведь не зря часы Уизли показывали, что она сейчас находится «дома». Вот только, где её дом, если в Норе её не было и на Гриммо тоже. Получается, у неё появилось какое-то другое место, которое магия теперь считает её домом. Гарри размышлял, его мысли крутились в голове, словно в мощном водовороте. Из этого состояния его вывел тихий шорох крыльев. Подняв к небу глаза, он заметил маленькую точку, которая стремительно приближалась к ним. Это была сова. Крупная белоснежная птица несла в когтях письмо. Она плавно спикировала вниз и аккуратно опустилась на плечо к Молли, вытянув лапку. Как только Молли сняла перевязанный лентой листок, сова, не дожидаясь ни ласки, ни угощения, тут же вспорхнула и скрылась. Гарри внимательно наблюдал за ней, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Молли, удивленно вскинув брови, поспешно развернула письмо. Её глаза лихорадочно бегали по строчкам. — Это от Джинни, — произнесла она, едва сдерживая слёзы. — С ней все в порядке. Она пишет, что ей просто нужно время, чтобы побыть одной, разобраться в себе и понять, чего она хочет от жизни. Гарри взял письмо и тоже пробежался по письму, не веря своим глазам. Он был в замешательстве, не верил, что так она могла поступить с ним. Просто так исчезнуть — без объяснения и не удостоив его и парой слов. Сердце упрямо твердило, что Джинни решила уйти от него навсегда.