Когда умирают боги

С грохотом и шипением пара врата за их спиной закрывались. Створки, покрытые ржавчиной и лишайником, опускались медленно, нехотя, словно древний механизм уже был давно лишен сил. Колючка первым нырнул в трубу перехода и чуть замешкался, осматривая открывшуюся комнату. Ручей, по привычке метнувшийся было вслед за ним, врезался ему в спину и сбил с выступа. Оба слизнекота кувырком упали в углубление, спугнув лежащую там маленькую сколопендру. Колючка тяжело вздохнул, почти устало смотря на Ручья. – Я… – Ручей поднялся, отряхиваясь. – Я не специально. Ты резко остановился. Колючка молча смотрел на него. – Ладно, прости, – буркнул Ручей и огляделся. Комната была низкой, потолок нависал ржавыми конструкциями. Везде, куда ни глянь, торчали трубы и балки. Свет сюда проникал только сверху, через узкие щели в перекрытиях, и падал полосами, делая пространство ещё более тесным и затхлым. В углах, где сырость собиралась в лужи, росли странные, округлые растения. Из них чуть сочился серый дымок, быстро растворяясь в воздухе и делая воздух комнаты еще более спёртым. Ручей привычно одним прыжком выбрался из углубления, быстро пробегая вперед и осматривая комнату. Колючка, воткнув копье в крошащийся камень, медленно выбрался и пошел вслед за другом. Спустя несколько ударов сердца, в дальнем конце комнаты с тихим “пуф” появилось облако серовато-зеленого дыма. Ручей, кашляя и тряся головой, одним прыжком вылетел из него, зависнув на торчащей из стены железке. Колючка медленно подходит ближе, принюхиваясь. Гребни на его теле чуть вздрагивают и желтеют. – Ты, как всегда, неосторожен, – тихо фыркнул Колючка. – Откуда я должен был знать что они взрываются? – недовольно бурчит Ручей, спрыгивая на пол рядом с Колючкой. Ручей потёр лапой нос, всё ещё чувствуя щекотку от дыма. – Они настолько наполнены спорами, что неосторожного касания хватит, чтобы они лопнули, – спокойно ответил Колючка, разглядывая гриб, из которого сочилась тонкая струйка серого. – Спорами? – Ручей скривился. – Звучит как-то... неприятно. Колючка не ответил. Он обошёл гриб стороной, стараясь не задеть его, и направился к выходу из комнаты. Ручей, наконец откашлявшись, двинулся следом, то и дело оглядываясь на странные растения. Следующее помещение встретило их тишиной. Настолько глубокой, что Ручей на мгновение подумал, что оглох после возни с грибами. Но нет - он слышал собственное дыхание, слышал, как под лапами Колючки шуршит мелкий камень. Просто здесь не было ни гудения механизмов, ни капели, ни привычного шума жизни. Потом послышалось шуршание. Трава заполняла всю комнату. Они уже видели ее раньше, проходя по Внешней Дали, но эта была немного другой. Она была ярко красной, выше и толще. И… уже заметила слизнекотов, начав тянуться к ним. – Красиво, – выдохнул Ручей. Колючка молчал. Он смотрел на траву, и его отростки медленно наливались жёлтым. Они замерли на выступе, вглядываясь в красное море внизу. Выхода не было - только этот выступ и поле, уходящее вдаль и вверх. Справа и слева стены поднимались слишком высоко и были слишком гладкими, чтобы по ним забраться. – Может, можно перепрыгнуть? – неуверенно предложил Ручей. – По чему? – Ну... по траве? Быстро-быстро? Колючка покачал головой. – Она быстрее. Схватит за лапу и всё. – А если по стенам? Вон там, видишь, балки? – Слишком далеко. Даже ты не допрыгнешь. Ручей прикусил губу. Он привык, что из любой ситуации есть выход - нужно только бежать быстрее, прыгать выше, искать лазейку. Но здесь не было лазеек. Был только этот выступ и красная смерть внизу. – И что нам делать? – спросил он тихо. Колючка не ответил. Он сел, поджав под себя хвост, и закрыл глаза. Его отростки стали тусклее и прижались к спине. – Ты чего? – удивился Ручей. – Спать решил? Сейчас?! – Я думаю, – сказал Колючка, не открывая глаз. – Трава никуда не денется. И мы никуда не денемся. Цикл не такой длинный, либо мы найдем выход, либо придется возвращаться назад, к ближайшему убежищу. Ручей хотел возразить, но не нашёл слов. Он заметался по выступу - три шага туда, три обратно. Заглянул вниз и резко отшатнулся. Посмотрел на стены, прикидывая, можно ли как-то зацепиться за ржавые балки. Потом снова на траву. Она всё так же колыхалась, чуя еду. Спустя некоторое время, когда до начала ливня оставалось все меньше, что-то изменилось. Ручей уже почти начал паниковать, не находя выхода, как вдруг Колючка открывает глаза, поднимаясь и смотря поверх травы. Сначала Ручей подумал, что ему показалось. Но потом он увидел, как трава внизу зашевелилась иначе. Она резко начала тянуться не к ним, а к другому концу комнаты. Где медленно показался темный силуэт. Силуэт ступал через траву на длинных, тонких ногах, из-за чего трава не могла за него зацепиться. Силуэт медленно приблизился, позволяя себя рассмотреть. Это был олень. Он был огромен. Его рога, ветвистые и тёмные, почти касались сводов, хотя потолок здесь поднимался высоко. Шерсть была гладкой, лишь на животе запутавшаяся в колтуны. Желтые глаза пристально, неотрывно смотрели на… бегающего по уступу Ручья. Ручей испуганно дернулся к трубе, не зная, бежать или нет. – Замри, – еле слышно сказал Колючка, внимательно смотря на оленя. Ручей послушно замер, смотря то на Колючку, то на оленя. Олень приближался. Он медленно подошел к подножию выступа и опустил голову, втягивая носом воздух. Его ноздри раздувались, глаза чуть щурились. – Грибы, – вдруг тихо сказал Колючка, повернув голову к Ручью. – Он пришел на запах грибов. Ручей непонимающе моргнул, не зная, что на это ответить. Олень тем временем, плавно опустился на край выступа, наклоняя голову ближе к слизнекотам, сильнее принюхиваясь. Колючка чуть щурится. Потом медленно отходит обратно к трубе, ведущей к комнате с грибами. – Стой здесь. Он медленный, если нападет просто отбеги. Колючка ныряет в трубу. Игнорируя опять испугавшихся сколопендр, он осторожно берет в лапы один из грибов, стараясь не сдавить его и не лопнуть. С ним он возвращается к Ручью. За время, пока Колючка ходил за грибом, ни Ручей, ни олень не сдвинулись, продолжая друг друга гипнотизировать. Колючка шагнул чуть ближе к оленю и положил на камень уступа гриб. Олень, сразу же переведя взгляд на гриб, придвинулся чуть ближе и наклонил голову, пытаясь схватить гриб. Рога оленя уперлись в землю, мешая съесть гриб. – Хватайся за рога, – коротко скомандовал Колючка, и сам крепко вцепился в один из отростков. Ручей, издав тихий недоверчивый звук, дернулся ближе к Колючке и схватил рог. Мгновение спустя, олень поднял голову, заставляя обоих слизнекотов крепче вцепиться в рога чтобы не упасть. – И что теперь? – почти панически шепчет Ручей. Колючка молчит, чуть щурясь. Спустя пару мгновений, олень вдруг поднимается с уступа, медленно разворачивается и ступает в траву. Его, кажется, не особо смущают висящие на его рогах слизнекоты. Олень медленно идет через траву, поднимаясь вверх. Ручей заинтересованно вертит головой, замечая наконец впереди участок без травы. Он уже открывает рот, чтобы сказать об этом Колючке, как вдруг трава впереди резко всколыхнулась, потянувшись к чему то. Не к ним. – Колючка… – тихо зовет он. Но Колючка уже увидел. Он резко вскинул голову, пытаясь разглядеть угрозу. Его отростки всколыхнулись, наливаясь цветом.