«Древ'неженское»?

***

«Я не буду тебя спасать

Догонять, вспоминать, целовать

Меньше всего нужны

Мне твои камбэки»

Земфира «Привет, ромашки»

***

…Ну конечно, лифт в нашем подъезде не работает. Влад шурует по лестнице впереди меня со скоростью разогнавшегося локомотива. Следом за мною — Хэп, на ходу умудряющийся ворчать о гнилых комунальщиках, таксистах, и, зачем-то о поварихе в столовке на вокзале, «стряпающей непереварибельное хрючево». Спиной чувствую его горячую благодарность, мол «вновь впутала меня в какую-то фигню»… Сэнди, на удивление молча, стучит каблуками по ступенькам. Но я то знаю это её затишье перед бурей. Вдруг «реаниматор» резко тормозит на площадке, почти у самой моей двери! Я, с разгону, врезаюсь в его атлетическую спину, сразу же задаваясь вопросом, а не сломан ли у меня нос… Не. Вроде не кровит… пока. Он, оборачиваясь, показывает нам всем однозначный жест, приложив палец к губам и… тихонько толкает дверь в нашу квартиру… которая открывается! Постойте… По-стой-те… По коридору наша стрёмная компашка прокрадывается к кухне, из которой доносится громкий капризный, вполне узнаваемый для меня голос. — Во-о-от проти-и-и-вный!.. Это же фи-и-ирменный салат с перепелинными яйцами, сельдереем и авокадо-о-о!.. Ладно-о-о. Давай я из то-о-ой синей птицы, что у вас в хо-о-ло-дильнике вместо мы-ы-ыши повесилась, сбацаю цы-ы-ыплёнка табака-а? Спе-еции е-е-есть, знач получится. В ку-у-улинарии я до́ка. — Хорошо, мой док. Наверное ты ещё и крестиком вышивать умеешь — отбито слушаю я… ответ своего мужа, одновременно наблюдая, как стоящий впереди меня Влад, громко сглатывая слюну, с остервенением сжимает кулачищи. Таким охуевше-яростным, до сейчашнего момента даже себе его и не представляла! Он приглушённо рычит?.. Двое на стуле настолько увлечены взаимным общением, что, мягко выражаясь, им сейчас тотально «пускай весь мир подождёт»… Это я вижу, приподнимаясь на цыпочках, заглядывая через плечо спасателя и онемевая… Смазливый шатен нагло восседает на коленях моего мужа. Его поистине аристократические руки сжимают Толяновы плечи… Сидят они на моём любимом, оставшемся от прабабки, крепком венском стуле… Пон, что эта ситюэйшен начинает нехило так напрягать… Особенно когда Сенди озадаченно морщит красивые брови, прислушиваясь к звукам, издаваемым Владом. Особенно когда Хэппи пыхтит мне в затылок. Особенно когда Влад достаёт из кармана своей дублёнки… кастет? «Ну вот, Чебурашка повесился! Ещё и на моём стуле», мелькает в башке, когда призывно мило улыбающийся курчавый развратник, убирая свои руки с плеч Анатоля… закидывает на сии плечи свои ноги в чёрных кожаных брюках и… белых носочках! Блин, «голубой андалузец» позарился на моего скрягу в скуфных шмотках!.. Какой конфуз! Анатолий безбрежно сексуален даже в этих растянутых спортивных штанах, в которых ему «удобно ходить дома»… Вообще мой домовитый умудряется экономить на всём подряд. Помню, как-то чтоб срочно встретиться, когда ему это приспичило, он скинул мне двадцать рублей в приложении банка в телефоне, с комментом «в 20_, 00, там то»… На что я отписала «жлоб» и не пришла. Но супер обаятельный шатен ведь этого не знает. Не знает он и том, насколько невыносим бывает в отношениях Анатоль! Насколько неописуемо он доставуч и… консервативен. Потому и жаль молодого «радужного пони», ещё не понимающего, во что́ он вляпался?.. И я, изо всех сил или со всей дури, удерживаю сзади за локти «бъющего копытом и пышущего огнём» Влада, когда вдруг… моё гадкое сокровище, с громким воплем отчаянного ужаса, выдыхает прямо в губы Владова супруга-предателя: — Блять, Крис! Двадцать третий день Луны! Разрушение астрального тела! – И, одним жестоким движением, сметает с себя пылкого любовника… Я ржу так, что трясутся не только венский стул, два хрустальных бокала на столе и оконные стёкла… Джон, неслышно подкравшийся из коридора цапнуть кого-то за аппетитную ногу, с пережаханным «мия-ия-у», ускакивает под комод… …Начинает сотрясаться в ржаче Хэп, который никогда не упускал момента поддержать меня «и в горе, и в радости». При этом он с размаху въезжает рукой по плечу Влада: — Обломался твой муженёк?! Вот это кукож! Сэнди тоже смеётся. Над видом этих двоих, один из которых, с волосами а ля кукла Барби, прифигевше поднимается с пола; а другой, приземлившись обратно на стульчик, постепенно становясь пунцовым «аки маки в зареве заката», смотрит на нас в явной прострации… Одним резким рывком Крис вскакивает и, в очевидно лютейшей благодарности, вперяется своим распрекрасным взором мне в глаза: — Ведь это всё ты? Знаю, это ты всё!.. Это она не дала мне помереть ещё там, во второй главе «ЖбВ»! Всё так эпично въезжало в трагедию! Нет же, ты, волшебным пенделем, коленом под зад, Влада адэланте меня спасать! Кто тебя просил?! — Ты просил. Ты любил его. И сейчас… — Какое твоё писа́чье дело кто кого любил, куда кого убил?! Чё ты лезешь со своей шизанутой башкой?.. Кто там квакало что оно́ не слешшер? Ну и любил бы я, и сдох бы ради него, ради того, чтоб сейчас его не штырить… собой! — Ну извините… — не успеваю я договорить, как «телохранитель» впрягается в эту дурную карусель, срывая со своей мощной шеи цепочку с зодиаком — «скорпионом» и швыряя её в меня, буквально выплёвывая сквозь свои, идеально отбеленные Блендамедом, зубы: — Смотри, Крис, да ей же похрен! На потеху замутила цирк приключенческий на пятые точки! Из романтической трагедии наваляла попаянный кринж! А выгребать, как всегда, Владу?! Как я устал! Одуплись ты, совэлло! Ну не может ни какой хирург, ни какой спасатель быть… «мною»! Ни кто не вывезет! С какого хера я у тебя идеальный?! Ага, идеальный. Знаю я слабости твои человеческие… не на людях будет сказано… — Но ты же смог. Как автор, я просто следую реалиям жизни и… — А ты не будь как чукча, в смысле «что вижу — то пою»! — Нецензурно выражаешься — уже не идеален — тихо произношу… тут же чувствуя на своём запястье крепкую хватку Хэпа! Так-так, мои милые мальчики! Как же вы идеально спелись дружить против меня! Теперь «получи фашист гранату»… от «Счастья», с одной стороны утешающе поддерживающего под локоток Сенди; а другой рукой крепенько так стиснувшего моё запястье, словно наручником! — Ну-ка проясни для тех кто в Эйдосе, ты что… и меня прописала?! Ночёвки на студии? И… наше уединение, тогда, на берегу?! Или скажешь «это было давно и неправда»? Ага, вот кто́ реально заинтересовался его словами, так это Анатоль, уже меняющий свой цвет со свекольного на «фуксию» и, далее, на цвет вполне здорового румянца. Как эпопично! Хэппи спасает моего мужа от самовозгорания, от стыда?!.. Ах да, про слона я забыла! Про Сэнди, теперь вопрошающую, во весь свой не музыкальный зычный голос, а что же, собственно, происходило на берегу? О небо, мне позарез необходим тот, кто так любит выражение «про давнюю неправду» Уж он бы точно спас, стал на защиту, не дал загнобить и закидать, словно камнями, провокационными вопросами-подколками, сейчас, когда четыре пары глаз не сводят с меня своих обоюдовлюблённых взоров: почти полночно-чёрные сканирующие зеницы Влада… любопытствующие «цвета хаки» Кристиановы… орехово-злорадствующие Хэпа… зелёные, словно ряска болот, — Сэнди… Чего все они ждут?! Имба́ и Вселенский Юмор в разноцветных колготках! — Они явно ждали этого звонка!.. На тот телефон, который… Друг забыл у меня в спешке! — «Какое небо голубое…» Да нет, блин, малиновое! Голубичное и морошковое! Я, вырвавшись наконец из долгоиграющего рукопожатия Хэпа, хватаю этот телефон, принимаю вызов и включаю на громкую, чтоб все услышали — Родной, твои шмотки давно ждут на подоконнике! Подходи и лови что поймаешь! Я уже договорилась с сёстрами… — Ирма, здравствуй! — говорю я спокойно, как ни в чём не бывало, хотя мой дёргающийся (от безграничного счастья) глаз заме́тен всем… — Ну здравствуй, коль не шутишь. Будь бобра, дай слухалку распиздя́ю! — Не могу. Он забыл у меня телефон, когда бежал покупать тебе подарок. — Ну конечно, так я и поверила… — Эй, уважаемая — решительно внедряется в эфир Хэп — Ваш… распиздяй реально забыл здесь свой телефон. А мы все действительно давно сидим, Восьмое отмечаем и ждём, когда он за телефоном явится… — А ты кто? А где Анатоль? — Мы… друзья Анатолия и Марго, вот моя жена… Дорогая, отзовись праздником! — Здравствуйте, Ирма! С Женским Днём Вас! — преувеличенно радостно, словно на передаче, «звучит» Сэнди. — С Праздником Вас! — восклицают в один голос «голубые понинейро»… Наконец, мой неблаговерный тоже басит: — Здравствуй Ирма. Значит я поздравляю тебя с праздником, желаю тебе всего лучшего… Сбычи мечт, так сказать… — Спасибо, Толик. Но, так сказать… моя мечта сейчас, чтоб это трепло оставило уже меня свободной женщиной. Свалило куда-нибудь восвояси… Он и с твоей женою флиртует. А может и не только флиртует… Хэп не упускает возможности: — Слушайте, Ирма, мы тут все как на подбор… ну, красивые мужики собрались. Незачем вашему… с Марго флиртовать. Понимаете, мы все не хуже, ну кинозвёзд каких-нибудь… в смысле внешности. Так что… — Ну мой тоже не урод. — нервно посмеивается Ирма. — Вылитый Ди Каприо в молодости. Хэп смотрит на меня вопросительно… Это мне ещё и придётся разжёвывать ему и не только… Толька, «ху из ху»? …Спасибочки сутьБе, мне уже не нужно ничего им объяснять, ведь телефон из моей руки плавно перекочёвывает… в руку Друга, словно появившегося из-под земли. Нет, он просто неслышно вошёл в не закрытую дверь… — Дорогая, я дарю тебе тот самый полушубок! — кричит мой Друг в телефон. — И сапожки к нему! Полдня искал, но для тебя нашёл!.. — Спасибо, сокол мой ясный. Убираю вещи твои с подоконника по местам. Жду. — Блин, действительно на Ди Каприо похож — заворожённо шепчет Сэнди. — И подарки как у Ди Каприо… — Самое смешное, что ты с его женой родилась в один день, правда на два года позже. — отмечаю я. — А твой муж похож на индейца. — обращается мой Друг к… моей бывшей подруге. — Конечно, Прозрачные Стёкла говорят дело! — смеётся Хэп… Крис обнимает Влада в уголке кухни… Хэп обнимает Сэнди. Анатолий подходит, чтоб обнять меня… — Ну я пошёл — говорит Друг — если свою ведьму не обниму и подарок не вручу, из квартиры она меня вытурит… «Така́ хуйня малята». Как же я его понимаю!.. — Подожди, давай хоть перекусишь с нами. Три часа по магазинам, что ли, мотался?! — Да Толян. Чтоб жену порадовать. А ты своей что подарил? И Анатолий молчит, как рыба об лёд. — Послушайте, Влад, Крис, а где вы… бракосочетались? — среди неловкой тишины вопрошает Сэнди. — В Неваде. — отвечает Влад. — Сегодня Женский День и я хочу тоже сделать подарок одной красивой женщине… и себе заодно. — Она быстро подходит ко мне, в своих чёрных облегающих штанах, так похожих на те, что у Криса, в красном кожаном лифе и. обнимает! Ядвига Поплавская, держите меня семеро, сейчас я задохнусь от её Poisson и смерть будет мне наградой… — Поехали в Неваду, Марго! — говорит моя бывшая соученица и сокурсница, с которой мы делили когда-то все горести и радости пополам. — Я серьёзно. Мой идиот только и умеет, что песни горланить да дипломатические отношения налаживать. Был бы он атташе… Но он просто Маугли без гитары… Твой, смотрю, учёный муж на всю голову, наверное и кран в кухне не починит. А туда же, с геями мутит… — Я не собирался… — Ага, «не виноватая я, он сам пришёл», так?! Все находящиеся рядом мужчины оторопело наблюдают эту дискуссию и… нашу внезапную идиллию. — Ты… Киса, я знал, что у тебя беда с башкой, но чтобы так? — Хэппи подходит ближе и смотрит на нас, как на врагов народа. — Значит, если «шведской стенки» не случилось, будет лесбийская? Сэнди не успевает ответить. — Занимательно, бро, ты что, её любишь? — обращается ко мне Друг. — Не, я не осуждаю, как и этих красавцев, просто ты же… — Женщина, да! — отвечает за меня Сэнди, тряхнув рыжими кудрями. — Ну и что. Мы давным-давно друг друга знаем, у нас общего больше, чем у вас всех вместе взятых! Мы понимаем друг друга. Чем хуже тебя, с твоей шубной женой? — это Другу . …Чем хуже этих голубков, которые только что срались, один из них чуть другому не изменил… и уже лижутся? Она, приобнимая меня за плечи, заглядывает мне в глаза… Боже, как мне хочется чтобы это Восьмое Марта уже прошло!!! — Нет, Сэнди. Поприкалывались и хватит. Мы с тобою точно не Клара и Роза