Весна в конце коридора

      В тот вечер Бомгю впервые у него остался.       Проплакавшись, Тэхён почувствовал себя ещё более отвратительным, чем прежде. К счастью, Бомгю не сказал ни слова. Когда Тэхён отстранился от его плеча и стал торопливо вытирать лицо, даже отвернулся. Может быть, вышло это случайно, но Тэхён всё равно был благодарен.       — Где у тебя аптечка? — спросил Бомгю, переждав минуту-другую.       — Я обрабатывал, — хриплым голосом ответил Тэхён.       — Ты сам не замотаешься, — не вопрос — констатация. А против фактов Тэхён бессилен.       Просидев несколько долгих секунд, он встал с дивана, доплёлся до комода под телевизором, выдвинул полупустой ящик, достал аптечку и вернулся на место. Поставил коробку перед Бомгю, стараясь не поднимать глаз. Ему не нравилась мысль, что он заставляет о себе заботиться.       Но Бомгю уже клацнул крышкой антисептика, и послышался химозный сладковато-проспиртованный душок. Получив аптечку, откинул защёлки и вскрыл один бинт.       — Дай лапу, — сказал, протянув ладонь. Тэхён не сразу, но подал руку. — Хороший Тэхён, — продолжил Бомгю, почти сюсюкая. Его тон и абсурд ситуации заставили уголок рта на мгновение подняться в слабом подобии ухмылки — будто судорога.       Бомгю ещё раз промыл раны. От средства кожу немного щипало, но за эти часы Тэхён уже привык к жжению, да и самая заметная боль ждала только завтра, так что на лице не дрогнул и мускул.       Даже движение глаз казалось утомительным. Тэхён смотрел на Бомгю, потому что больше смотреть было не на что. По виду нельзя было сказать, о чём он думает, но, казалось, он был сосредоточен. Бледность прошла — похоже, привык к открывшемуся ужасу. Тэхёну стало стыдно. Он хотел извиниться, но слов не находилось.       Ловкие пальцы размотали рулон. Бомгю приложил бинт и, придерживая тот за край, принялся обматывать руку. Тонкая сетчатая ткань ложилась слой за слоем, скрывая под собой свидетельства тэхёнова отчаяния.       — Не туго? — иной раз спрашивал Бомгю, поднимая взгляд. Тэхён только качал головой.       Не ясно, сколько они так просидели. В какой-то момент Тэхён снова «завис»: изображение расплылось, будто кадр в расфокусе, в ушах появился шум, поглощающий все звуки, словно стены коробки из плексигласового стекла. Тэхён лишь подавал руки, когда слышал вдалеке что-то похожее на голос.       — Тэхён, — сказал Бомгю чётко — так, как если бы повторял это не первый раз. Тэхён встретился с ним взглядами. — Закончили.       — М… — Рассеянно кивнул, но тут же исправил себя: — То есть спасибо.       — Сколько ты спал?       Тэхён слегка нахмурился. Всё настолько очевидно?       — Я… — Слова встали поперёк горла, но Тэхён пересилил себя: — Я не могу спать.       Он произнёс это быстро, почти выплюнул, и тут же опустил голову. Какой же он всё-таки жалкий...       — Сколько? — продолжал Бомгю.       — Что?       — Сколько ты не спишь?       Задачка не из лёгких. В голове кружились даты, картинки, как потолок меняет цвет с тёмно-синего на бледно-жёлтый, но всё разбивалось о две двойки в красном оконце календаря.       — Пару суток, — сухо ответил Тэхён, приложив ладонь ко лбу, будто без неё тот растечётся желеобразной субстанцией.       — Тебе нужно поспать. Попробовать уснуть.       Тэхён стал озираться на часы, только сейчас вспомнив о них. Десять. Как же быстро прошёл день... Будто ничего не случилось. Планета продолжала вращаться — просто совершила ещё один оборот. А Тэхён так извёл себя, будто земля под ногами разверзлась. Над ним в пору было только посмеяться.       — Тэхён, — рука Бомгю приземлилась на плечо, — иди в постель. Сейчас.       Тэхён глазел на него долгую минуту. И так стало страшно… Он не знал, что будет, когда Бомгю уйдёт, но в тот момент больше всего на свете не хотел, чтобы он уходил. Потому что он не сможет уснуть. Потому что он снова увязнет, его снова затянет в трясину. Он бессилен против собственной головы. И у него нет больше сил сопротивляться.       — Ты останешься? — наконец спросил он сипло. Так устал, что не стал подбирать выражения. Он слаб. Он в отчаянии. И он нуждается в Бомгю.       — Конечно, — ответил тот, будто ни секунды не сомневался в своём решении. Мог бы сказать что-то вроде «видел бы ты себя» или «как можно оставить тебя в таком состоянии?», но не сказал. И Тэхён успокоился.              Он сделал шаг в сторону спальни, потом ещё один: ощущение было такое, будто он пробирался к каюте корабля в шторм. Наверное, только в тот момент он осознал, насколько вымотался.       Сзади что-то зашуршало. Бомгю снял хлопковый кардиган и бросил тот через подлокотник дивана. Он собирался устроиться в гостиной.       Тэхён же оказался в темноте комнаты. Он слышал, что для засыпания человеку нужна кромешная темнота. Его не прельщала перспектива спать с куском ткани на лице, пусть очень мягком и специально для этих нужд созданном. Поэтому работал с тем, что есть — зашторивал окна, запирал двери, клал телефон экраном вниз, чтобы точно не мигал.       Но в тот вечер он не закрыл дверь. Остановился в проёме, держась за косяк, и с минуту пялился на кровать: одна половина была взрыта, одеяло скомкано, подушка промята. Другая оставалась нетронутой и холодной.       — Тён, одолжишь подушку? — послышалось за спиной. Тэхён отмер, развернулся, но с места не сдвинулся. Бомгю поднял вопрошающий взгляд.       — В спальне есть место… — проговорил Тэхён, стараясь не смотреть.       — Окей, — ответил Бомгю после недолгой паузы. Тэхён выдохнул, тут же стыдясь своего облегчения.       Но Бомгю, казалось, не было дела до его ничтожности. Он зашёл в спальню, сам закрыл за ними дверь. Тэхён, уставившись под ноги, прошаркал к кровати и сел на свою половину. Пробыв так недолго, забрался под одеяло и упёрся взглядом в потолок. Бомгю вылез из клетчатой рубашки, стащил джинсы. Сдув волосы с лица, пристроился на противоположном крае кровати. Тэхён не следил, но почувствовал, как промялся под его весом матрас. Как помимо собственного дыхания тишину теперь нарушало и чужое.       Перекатившись на бок, Бомгю стал рыскать под одеялом и вскоре нащупал его руку. Тёплые пальцы обхватили немеющую ладонь. Тэхён озадаченно взглянул Бомгю в лицо, но тот даже не поёжился. Через каких-то пару минут уже смотрел осоловело и, казалось, боролся с собой, чтобы проследить, как Тэхён уснёт.       — Спи, — шепнул он.       Тэхён вернул взгляд к потолку. Опустил веки. И действительно уснул.              Впервые за долгое время Тэхёна разбудила внезапно заигравшая мелодия телефона. В попытках выключить будильник он пару раз промахнулся, но таки смог попасть по кнопке. Музыка затихла, и он выдохнул, смотря куда-то перед собой.       Рука ощупала место рядом. Бомгю не было, и одеяло на его стороне оказалось аккуратно расправлено — будто никто и не лежал. Тэхён на секунду засомневался, а не было ли всё сном. Но бинт на предплечьях уже налип на засохшую кровь, и любое движение отзывалось лёгким зудом и болью — такой, которая бывает, когда сдираешь корку с только спёкшейся раны. Так что Бомгю был. Хотя бы вчера.       Тэхён повторял себе как мантру: «Сделанного не воротишь. Не жалей, если он ушёл», когда в соседней комнате послышался стук кухонных шкафчиков. Тут же взбодрился.              Бомгю уже оделся: та же клетчатая рубашка, те же джинсы, и только кардиган по-прежнему валялся, наброшенный на подлокотник.       Тэхён прошёл на кухню медленно, почти на цыпочках, как вор. Чего он боялся на этот раз? Он не знал. Но точно хотел, чтобы Бомгю оставался в нынешнем расположении духа как можно дольше.       — Доброе утро, — таки заметив его, сказал Бомгю. — Ты извини, что я лазаю по шкафам, но у меня желудок сейчас свернётся в трубочку. Ты что, буддист?       — С чего ты взял?       — Не знаю, они для просветления раз в день питаются. Но ты дальше пошёл: если не просветишься, то хотя бы на просвет видно будет.       Уголок рта подёрнулся в рефлекторной улыбке, но так же быстро опустился.       — Я редко ем дома.       — «Редко» и «совсем» — разные понятия, — иронично вставил Бомгю. — Тоже не умеешь готовить?       — Умею, — возразил Тэхён.       — Да? И как?       — Говорили, что хорошо… — Он потупил взгляд с несколько секунд. — Могу предложить кофе.       — Давай, — согласился Бомгю, оторвавшись от тумбы, и присел на один из приставленных столешнице стульев, позволяя Тэхёну хозяйничать. — Куплю себе что-нибудь по дороге.       — Я могу подвезти, — отозвался Тэхён, засыпая кофе в фильтр кофеварки. Бомгю подозрительно замолчал.       — Ты за руль собрался? — наконец проговорил он весьма скептически.       — Да… — Тэхён мельком оглянулся через плечо.       — Ты серьёзно сейчас?       Вот он, этот момент. Тэхён стал в его глазах слабым и немощным.       — Руки ведь не сломаны, — оправдался он, неизвестно зачем. Захлопнул крышку кофемашины и, нажав на кнопку, стал ждать, когда наберётся его ритуальный напиток.       — Дело не в руках, — настоял Бомгю. — Дело в твоём состоянии.       Тэхён сомкнул губы в раздражении. Промолчал.       — И я не о… не о ментальном состоянии, если хочешь. Хотя, наверное, о нём тоже, — продолжил Бомгю, понизив голос. — Я о том, что до этого ты несколько суток не спал. И вчера была тяжёлая ночь. Так что я бы на всякий прокатился сегодня на метро. Хочешь, поедем вместе?       Тэхён мог бы взбунтоваться, отрезать «я нормальный», но в этом споре не было смысла: во-первых, потому что Бомгю говорил, скорее всего, из самых добрых побуждений, а во-вторых, потому что Тэхён находился в заведомо проигрышной позиции: аргументы в свою пользу сейчас выходили туго, да и факты были не на его стороне.       — Хорошо, — коротко ответил он. Как раз приготовился кофе.              Удивительно, но от сливок Бомгю отказался. Чёрный кофе он пил с не меньшим удовольствием, чем какао в их первую встречу. Однако, сделав первый глоток, ненадолго отлучился из-за стола и, вернувшись, выложил на столешницу два леденца в прозрачной обёртке.       — Нельзя пить кофе совсем натощак, — проговорил он.       — Скажи это Ёнджуну.       — У него есть, кому напомнить.       Тэхён снова замолчал ненадолго. Поднёс чашку ко рту, отпил. Какое-то время не решался, но всё же, дождавшись, когда Бомгю поставит кружку на стол, сказал:       — Извини.       — Да говорю тебе: я люблю американо!       — Я не о кофе. Я… обо всём… что вчера было, — запинаясь, продолжил Тэхён. Добавил твёрже: — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. И... участвовать.       Бомгю набрал в грудь воздуха и шумно выдохнул, не сводя с Тэхёна глаз. В этом жесте было что-то воспитательское. Впрочем, эта натура лишь мелькнула — сразу затем взгляд смягчился.       — Я не буду врать, что мне не было страшно. Потому что мне было. И не скажу, что меня не мутит от вида крови. Потому что меня мутит. Но ты не должен извиняться. Не передо мной.       — А перед кем тогда?       — Не знаю. — Бомгю покачал головой и вновь отвлёкся на кофе. — Но мне это не нужно.       Тэхён с досадой опустил взгляд.       — Это может остаться между нами? — услышал собственный голос. Он помнил слова Бомгю в первую ночь, но теперь обстоятельства изменились — и достаточно, чтобы попытаться уточнить.       — Останется, — подтвердил Бомгю с некоторым сожалением в голосе. — А ты расскажешь мне, что стряслось?       Тэхён посмотрел изучающе. Не знал, что ответить. Стоило ли отвечать вообще...       — Не сейчас, — успокоил Бомгю. — Когда-нибудь, когда будешь готов.       Тэхён, не в силах выдавить из себя и слова, кивнул.              Утро выдалось тёплое, но не жаркое. Тэхён в рубашке с длинным рукавом и пиджаком поверх чувствовал себя вполне комфортно, но, стоя рядом с Бомгю в вагоне метро, то и дело замечал, как тот на него поглядывает.       Возможно, дело было в бинтах. Необходимость держаться за поручни действительно вызывала некоторое неудобство, но скорее от трения краёв только заживающих ран о бинт. Кроме того, из-за вертикального положения руки манжета пиджака опускалась и из-под неё вылезали тонкие белые нити. Тэхён заталкивал их глубже и подтягивал рукав.       В один момент задумался: для кого этот спектакль? Вагон был полон людей — таких же работящих бедолаг, которым до него было столько же дела, сколько и ему до них. В толпе о порезах знали лишь двое. Зачем он тогда прячет их от Бомгю? Зачем утаивает то, что уже стало явным?..       — Днём обещают двадцать два градуса, — сообщил Бомгю сбоку.       Двадцать два. Опять эти двадцать два.       — У вас же есть кондиционер? — отозвался Тэхён, вспомнив свой офис, сопровождающее работу гудение, искусственную прохладу.       — Конечно, — Бомгю улыбнулся, будто он спросил что-то очевидное. Впрочем, наверное, действительно странно ожидать, что с десяток детей заставят париться в помещении без должных условий.       Они подъезжали к пересадке. Забирая Бомгю в первый раз, Тэхён невольно запомнил станцию метро в окрестностях указанного адреса. Значит, скоро придётся попрощаться.       — Я вечером снова приеду, хорошо? — вдруг заявил Бомгю. Застал Тэхёна врасплох этой новостью. Он глупо кивнул. Не подумал ни о дедлайнах, ни о вчерашнем саботаже работы.       Но уже согласился. А Бомгю уже был удовлетворён ответом.       Когда поезд остановился, он коротко потрепал Тэхёна по плечу.       — Отвечай на мои сообщения! Я в курсе, где ты живёшь — не отвертишься.       — Хорошо, — сказал Тэхён со слабой улыбкой. — Пока.       — До вечера.              Улица встретила его шумом оживлённого города. Люди спешили из метро, быстро переставляя ногами, огибая особо медлительных. Жужжали автомобили, раздавались голоса, шаги. Тэхён так давно не вслушивался в эти звуки, что с минуту стоял столбом.       Он не сразу заметил вибрацию в кармане. Опомнившись, поднял трубку и приложил мобильный к уху.       — Алло?       — Тэхён, чёрт возьми! — вскрикнул Ёнджун.       — За какие грехи? — выдал Тэхён обычным голосом — будто всерьёз. Иначе не получалось. Интонировать не было сил.       — Прости, я забылся, — пошёл на попятную Ёнджун. — Ты будешь смеяться, серьёзно! Или не будешь… Мы придурки, знаешь?       Тэхён промолчал. О чём он вообще?       — Я вчера весь день жил с мыслью, что было двадцать первое. И Субин — тоже. Мне только что ассистент напомнил про двадцать третье… что сегодня двадцать третье. Я уже хотел поспорить, но сегодня правда… — Ёнджун тараторил, но вдруг выдохнул, разочарованный в себе. Тэхён невольно представил, как друг напряжённо жмурится, потирая переносицу. — Прости нас. Мы не забыли, мы помним. Это просто… ошибка.       — Я и не думал. — Тэхён и вправду не думал. Наверное, даже если бы друзья звонили или писали ему — он бы не ответил.       — Как ты?       — Я в порядке, — сказал Тэхён и, заведомо понимая, что Ёнджуну этого будет недостаточно, добавил следом: — Бомгю приезжал.       — Бомгю?       Пауза затянулась. Тэхёну стало слегка неловко.       — Вы близки? — уточнение.       Тэхён колебался ещё до того, как друг спросил прямо. Сказать, что эти недели они просто спали, значило бы солгать. Однако они по-прежнему не брали на себя обязательств, не говорили напрямую о своих отношениях и возможных статусах.       — Да, — наконец выдал Тэхён коротко. Отсутствие «мы вместе» не помешало Бомгю приехать под ночь.       — Он знает? — послышался настороженный голос.       — Я пока не готов.       — Ясно, — принял к сведению Ёнджун. Дополнил теплее: — Хорошо, что он с тобой был.       — Угу…       Безмолвие снова наполнил шум города.       — Ты на улице?       — Да, иду на работу. Кажется, мне стоит поторопиться.       — Слушай, приезжайте к нам на ужин в эту субботу, — выпалил Ёнджун, чувствуя, что время на исходе. — Думаю, нам будет о чём поговорить… Да и вообще, мы скучали! — Он запнулся. — Приходите вместе. Идёт?       Тэхён снова задержался с ответом. Взгляд был устремлён куда-то в пустоту. Вспомнив, что от него ждут, снова включился.       — Думаю, Бомгю согласится.       — Ещё бы не согласился! — рассмеялся Ёнджун. — Тогда ждём.       — До встречи.              Тэхён зашёл в здание за пятнадцать минут до начала рабочего дня — иначе говоря, в самый пик прибытия ответственных сотрудников. Наряду со всеми зашёл в лифт, в молчании поднимался до своего этажа. Когда цифра перевалила за десятку, заметил мелодию — ненавязчивую, без слов, какую обычно и включают в лифтах. Но интересно стало другое: она всегда играла здесь?       Тэхён покачал головой, пытаясь привести себя в чувства. Какая разница, слышал ли он эту мелодию все годы работы в компании? К чему вообще обращать внимание на такие мелочи?       В потоке мысли он чуть не пропустил свой этаж. Опомнившись, протиснулся между плотно сбитыми мужчинами и оказался в холле офиса. Секретарша кормила рыб в аквариуме: те хлопали плавниками, заторможенно пялясь плоскими глазами, и вырывались вверх, ловя ртом гранулы. Женщина поздоровалась с ним доброжелательно и сухо, Тэхён ответил тем же и прошёл в офисный лабиринт.       В тот день было светлее, чем в предыдущий, или ему так только казалось. Он слышал звуки, голоса, различал слова и фразы, видел людей, их лица, их позы, и чувствовал это настолько ярко, будто до этого полз по тёмному тоннелю, даже не зная, есть ли ему конец, и всё-таки выбрался.       Стоило сесть за стол, как телефон напомнил о себе. Тэхён сразу проверил чат.        Добрался? 👔              Он ответил. Следом прилетел мультяшный стикер.       Конечно, Тэхён подозревал, чем могло быть вызвано это любопытство, но, когда начинал думать, становилось противно от самого себя. Наверное, он нисколько бы не пожалел, если бы забыл напрочь то, как правил руки и как Бомгю застал его в настолько жалком положении.       Тэхён выдохнул, закрыв глаза. В ближайшее время он должен посвятить себя работе, а не мыслям. Это его проклятие и так же спасение.       Из-за вчерашнего отлучения от дел у него не пропадало ощущение, будто был понедельник. Остальной офис уже переживал середину недели — идеальный момент для подъёма продуктивности: работники уже отошли от выходных и достаточно «раскочегарились» за понедельник и вторник, но ещё не ждут вечер пятницы, за пару часов до которого уже можно расслабиться. Казалось, все вокруг работали энергичнее, в едином темпе, как части слаженного механизма. Тэхён же сам поражался своей медлительности.       Впрочем, впервые он от себя ничего не требовал: продолжать верить, будто его воля сильна настолько, что может преодолеть ловушки собственного мозга, было бы самонадеянно и безрассудно. Поэтому он давал себе время. Не горел, позволял себе сосредоточиться, чтобы снова не пришлось краснеть, и так планомерно закрывал задачи за прошлый день и сегодняшний.       Конечно, иногда он раздражался, почти злился сам на себя: когда внимание снова рассеивалось, когда не получалось сконцентрироваться, когда он обнаруживал себя замершим и бездумным. Но, к счастью, у него не было сил на самоистязания и бинты по-прежнему давали о себе знать, так что он успокаивал себя тем, что работает — медленно, с паузами, но работает.              Желая наверстать упущенное, Тэхён пропустил обед. Но для него это сродни привычке, так что голод не мучил его до тех пор, пока не возникло чувство, будто склеились стенки желудка. Тогда Тэхён взял перерыв. Купил в автомате какие-то снэки и направился за вторым кофе за день.       Наверное, кофе можно было назвать вредной привычкой. В том количестве, в котором Тэхён его потреблял, негативного влияния, вероятно, было не меньше, чем от сигарет, которые сотрудники и сотрудницы выбегали покурить раз в два-три часа. Для Тэхёна кофе не был зарядом энергии: он не пробуждал его утром, не бодрил вечером. Тем не менее, жидкость наполняла желудок, притупляя чувство голода, а сам ритуал позволял на несколько минут почувствовать себя нормальным.       Тэхён не ожидал увидеть у общей кофемашины начальника. В его положении пить кофе с простыми смертными казалось чем-то вроде снисхождения — куда логичнее было бы послать «непутёвого» стажёра в ближайшую кофейню. Но, возможно, Тэхён слишком узко мыслил.       Поздоровавшись, Тэхён некоторое время молчал, думая, что следует сделать. Ему по-прежнему было стыдно за своё вчерашнее состояние, за срыв, за то, что его пришлось выпроводить, но слов, чтобы корректно охарактеризовать глубину сожаления, не находилось.       — Как ты сегодня, Кан? — заговорил наконец начальник. — Вижу, работа худо-бедно продвигается.       — Спасибо, я в порядке, — тихо ответил Тэхён, качнув головой.       — Отлично.       На том всё и закончилось. Тэхён забрал кофе и вернулся на рабочее место. По неизвестной причине он с юных лет получал благосклонность от тех, кого считали монстрами: от строгих школьных учителей, от необъективно требовательных преподавателей в университете, теперь — даже от начальника. Он не гордился этим. Потому что это положение всегда казалось более шатким.              Тэхён задержался всего на двадцать минут. Помня об обещании Бомгю, он спохватился ещё в час официального окончания рабочего дня, когда многие коллеги собирали вещи и вставали из-за столов. Всё-таки он не хотел бы заставлять Бомгю ждать под дверью, если сегодня тот закончит раньше, но и задачи закрыть надо было — хотя бы за вчера.       Выключив компьютер, Тэхён оглянулся на огромное окно от пола до потолка: за ним ещё было светло, и это обстоятельство вызывало когнитивный диссонанс. Уходя из офиса в компании ещё нескольких сотрудников, он чувствовал себя почти потерянно, будто своим уходом не исполнял взятое на себя обязательство.       По выходе из лифта пришло сообщение от Бомгю:        Припозднюсь 😮‍💨 После работы заскочу домой — и сразу к тебе Не скучай 😘              Соблазн вернуться был велик. С полминуты Тэхён даже думал об этом. Однако решил не испытывать судьбу. Написал, что понял и будет ждать. Вышел из здания и смотрел на небо так, будто был жителем подземного города.              Вернулся домой с двумя пакетами продуктов. Просто на полпути, трясясь в вагоне, поймал себя на мысли, что, раз уж сегодня он почти нормальный, то вечер тоже нужно провести за чем-то обычным, рутинным занятием для многих.       Поставив пакеты на столешницу, тщательно вымыл руки. Он уже изловчился мыть руки, не закатывая рукава, но и не намочив их. Однако в этот раз из-под манжеты вылез бинт.       За день тот порядком истрепался: нитки торчали со всех сторон. Кроме того, несмотря на хорошую перевязку, за последние сутки бинт ослаб, сползал по руке. Приходилось подтягивать, и лишнее трение раздражало кожу.       Взяв ножницы, Тэхён просунул одно из полотен под перевязку и разрезал вдоль. Бинт раскрылся и повис, прилипший на спёкшуюся кровь. Тэхён, не поморщившись, оторвал его. Так же поступил со второй рукой. Осмотрел предплечья: на некоторых порезах остались фрагменты волокон. Тэхён мог бы отщипнуть их с коркой, но не стал — размочил дезинфицирующим средством и легко смыл. Дав рукам подсохнуть, спрятал порезы под рукавами домашнего лонгслива.       Перед готовкой разобрал продукты и разложил по периметру столешницы — каждый ингредиент отдельно. Ещё раз сверил покупки со списком. Конечно, когда-то он помнил некоторые рецепты наизусть, но в тот день многое давалось с трудом, да и Тэхён давно не прикасался к кухонной утвари, так что опора на инструкцию казалась вполне логичным выходом из ситуации.       Забыв, где и как лежит посуда, он несколько минут бродил взад-вперёд, открывая и закрывая шкафчики. Наконец нашёл вроде бы подходящую по объёму кастрюлю и две доски: одна большая, толстая, увесистая, из какого-то дерева, другая — тоньше, из бамбука. Прежде чем воспользоваться ими, помыл и просушил бумажными полотенцами.       Положив перед собой доску, Тэхён завис над столешницей, опершись на неё обеими руками. Сам не знал, почему. Наверное, трудно было поверить, что он собирается делать, что он ещё способен на что-то для другого.       Вздохнув, проверил время. Бомгю не писал, когда точно будет, но, если закончит как обычно, с задержкой на две-пять минут, а потом поедет к нему, сделав крюк в Хапчоне, то у него в распоряжении час-полтора. Достаточно, чтобы успеть, но и попусту время тратить не стоило.       Выложил на доску говядину. Когда выбирал кусок, женщина за прилавком спросила «на суп?», и Тэхён только кивнул, сам слабо веря. Нож в руке лежал непривычно, но шёл ровно, входил в мясо, как в масло, — так и не скажешь, что год, а то и полтора висел на магнитном держателе без дела. Руки быстро вспомнили ощущение, и вскоре движение стало быстрым, точным, почти механическим.       Вскоре кухня наполнилась звуками — шипением, шкварчанием, — но те не раздражали слух, а скорее создавали фон, атмосферу дома. Тэхён по-прежнему должен был разрываться между несколькими делами — помешивать мясо на дне кастрюли, следя, чтобы то не стало слишком жёстким в процессе ужарки, чистить и нарезать овощи, считать пропорции, сверяться с рецептом, — но на этот раз он не чувствовал себя стегаемой ломовой лошадью. Готовка стала чем-то вроде медитации, за которой время проходило незаметно.       Пока твенджан ччигэ доходил, Тэхён уже покончил с уборкой и, встряхнув руками над раковиной, вытирал те полотенцем. Обернулся на часы — прошёл час, а Бомгю всё не было. Тэхён выключил плиту и, взобравшись на стул, на котором сидел утром, гипнотизировал экран телефона и их переписку. Ничего не писал.              Через минут двадцать раздался трезвон домофона. Тэхён подскочил с места и открыл, даже не глянув на мигнувшее в углу серое изображение. Отпер замок двери, но не отворял — просто стоял, держась за ручку и опустив взгляд под ноги.       Время вновь растянулось, секунды казались слишком некстати длинными, потому что Тэхён успел начать думать. Как он, наверное, смешон сейчас: подорвался, как на пожар, и ждёт, когда Бомгю придёт, будто щенок какой-то.       В потоке мысли пропустил момент, когда щёлкнула дверь, объединявшая лифтовой холл с общим коридором, когда шаги стали громче и, послышавшись совсем рядом, вдруг затихли. Из очередного транса выбил звонок. Тэхён немедленно открыл.       Бомгю сперва удивился, но, увидев лицо Тэхёна, просиял улыбкой.       — Вижу, меня здесь ждали.       — Ага, — бросил Тэхён неосознанно, пряча взгляд, и отворил шире, впуская гостя.       Только когда Бомгю пересёк порог квартиры, Тэхён заметил пакет в руках. Впрочем, не спешил говорить на этот счёт.       — Пахнет вкусно, — обнаружил наконец Бомгю, разувшись и отставив кроссовки на полку. — Ты что-то приготовил?       — Твенджан ччигэ, — неловко ответил Тэхён.       — А чего так скромно? Это же круто!       Бомгю просеменил мимо него на кухню. Тэхён, заперев дверь, последовал за ним.       — Похоже, ты уже купил еду на двоих…       — Ну и что? Будет повод собраться завтра. — Открыв холодильник, Бомгю вновь окинул взглядом пустующие полки сверху вниз и затолкал туда контейнеры, не вынимая из пакета. — Да и не похоже, что у тебя еды сильно прибавилось. Так что я не зря забежал, м?       Тэхён покачал головой. Бомгю смотрел на него несколько секунд, затем приблизился и поцеловал в щёку — так, словно и вправду оценил жест и не видел в нём попытку сумасшедшего адаптироваться к адекватной жизни.       — Будем есть? Клянусь, я думал, что съем эти штуки с контейнером, пока нёс. Я не большой едок, но сегодня день просто безумный — я готов проглотить слона, — вновь защебетал Бомгю, и Тэхёну почему-то стало легче — он даже улыбнулся.       — Да, садись, я всё сделаю…              Тэхён не приступал к своей порции — смотрел, как ест Бомгю. Тот не стал сразу опрокидывать рис в пиалу, сперва набрал ложку бульона и, попробовав, сморщился.       — Слишком солёное? — спросил Тэхён, коря себя, что не проверил вкус в процессе готовки. Наверное, слишком много соевой пасты.       Однако Бомгю хмыкнул и, зачерпнув ещё ложку, смело отправил ту в рот.       — Я тебя подкалываю. А то ты пялишься на меня так, будто там яд.       — Прости, — с долей облегчения вставил Тэхён.       — Очень вкусно, — добавил Бомгю, как бы настаивая. Тэхён кивнул, отведя взгляд, будто речь шла не о нём. — Я, например, вообще так не умею.       — Почему?       — В детстве необходимости не было, в старшей школе всё время занимала подготовка к экзаменам, а в университете хорошо, если время на поесть было — не то что приготовить. А сейчас я уже как-то привык жить в таком режиме.       — Ясно… — на этом речь могла оборваться, но Тэхён заставил себя продолжить: — Зато знаешь много хороших мест.       — Ага. А ты почему хорошо готовишь?       Тэхён потупил взгляд в стол.       — Я старался помогать матери. Потом Субин чуть не убил нас своей стряпнёй. — Бомгю прыснул. — А потом… — Тэхён приподнялся на стуле, сглотнул. — Потом появилась необходимость.       — По-моему готовка Субина — уже необходимость. Морскую соль, разбавленную водой, я никогда не забуду. Может, поэтому Ёнджун ничего не ест?       Тэхён только тогда вспомнил об утреннем звонке.       — Кстати о Ёнджуне. Он тебе не звонил?       — А должен был? — Бомгю нахмурился, жуя.       — По всей видимости, нет, — пожал плечами Тэхён. — Он звонил мне утром. Они с Субином приглашают к себе на ужин в субботу.       — Круто, — прокомментировал Бомгю и склонился над тарелкой.       — Нас вместе, — пояснил Тэхён следом. Бомгю посмотрел на него почти удивлённо, будто до этого не считал намёка на совместность. — Я предположил, что ты будешь не против… Что скажешь?       — Я только за, — подтвердил Бомгю с приливом энтузиазма. — Но как вы к этому пришли?       — К чему?       — К тому, что я приду с тобой.       В тоне его голоса и выражении лица не было паники или раздражения — лишь любопытство и нетерпение. Это радовало. Хотя, наверное, глупо было ожидать чего-то иного.       — Я сказал, что ты был со мной вчера. Ёнджун спросил, близки ли мы. Я ответил, что близки, — доложил Тэхён коротко.       — Ты сомневаешься в этом?       — Почему?       — У тебя вид подавленный.       Тэхён вытолкнул воздух в подобии смешка: за последние сутки «подавленный» — ещё самая мягкая характеристика. Впрочем, Бомгю опять прочитал его быстрее, чем он сам что-то понял.       Тэхён думал, как объяснить свои чувства, чтобы не звучать так, будто он сомневается в Бомгю. Это оказалось трудно, особенно с его башкой оглушённой рыбы. Не сумев подобрать слов, сказал прямо:       — В тот вечер, когда я у тебя остался. Ты не ответил на мой вопрос прямо.       Бомгю замер с ложкой в руке.       — Это не играет большой роли, — продолжил Тэхён, ускорившись, чтобы опередить мысль Бомгю. — Я был в серьёзных отношениях всего раз, поэтому, наверное, у меня скудный опыт. Может, некоторые вещи не требуют того, чтобы их проговаривали — я не знаю... или не помню. В любом случае, меня вполне устраивает то, что есть сейчас, как бы оно ни называлось. Так что если и ты в порядке со всем этим…       — А я ни разу ни с кем не был, — перебил Бомгю. Положив приборы на стол, подпёр рукой щёку и покосился куда-то за край стола. Пересёкся взглядом с Тэхёном, улыбнулся горько. — За двадцать восемь лет-то… Жалко, да?       В тот момент он казался таким неприкаянным, что Тэхён почувствовал, как провалилось сердце. Вдруг всё стало кристально ясно: Бомгю молчал не потому что не хотел подтверждать их союз, а потому что не знал, имеет ли право назвать Тэхёна своим.       — Ты можешь… — торопливо начал Тэхён, но прервался на полуслове.       — Могу что?       — Можешь звать меня, как хочешь.       Бомгю задумался на несколько секунд, но в конце концов сжал губы в улыбке. Тэхён видел такую пару раз — она появлялась, когда Бомгю смущался. Но в ту минуту она была скорее признаком облегчения.       — Даже если я буду звать тебя «Невозмутимый»? — вновь играючи спросил Бомгю. — К слову, тебе подходит. Может, даже больше, чем «грандиозное знамение».       — Хорошо, Ритуальная Штуковина, — фыркнул Тэхён.       — Кстати, я был бы не против, если бы ты звал меня Гю… Хотя бы между нами.       — А ты пару раз называл меня Тён.       — Наверное, случайно вышло, — скромно проговорил Бомгю.       — Нет же, мне…       Он снова застопорился. Не сказать, что Тэхёну понравилось это имя. Но ещё тогда он обратил на него внимание. Оно звучало просто, коротко и нежно и, возможно, должно было бы прозвучать в иных обстоятельствах, но прозвучало именно тогда и в ту же секунду всколыхнуло чувства.       — Можешь звать меня так, — сказал Тэхён, оставив мысль без разъяснений.       Бомгю, похоже, устроил их обмен именами. С прежним позитивным настроем он вернулся к еде. Тэхён тоже медленно подъедал свою порцию.       — А что насчёт нас в целом? — поинтересовался вдруг Бомгю, вновь отвлёкшись.       — Что насчёт нас? — эхом отозвался Тэхён. Бомгю прыснул.       — Что мы скажем молодожёнам?       Тэхёну не особо нравилась перспектива говорить о Бомгю «мой парень» и, уж тем более, «мой бойфренд». И нет, эти слова не задевали его мужское эго — будь он им настолько озабочен, вряд ли бы водил дружбу с Субином и Ёнджуном, вряд ли бы провёл с Бомгю ночь в мотеле, вряд ли бы так нуждался теперь в его «мужской любви». От них скорее веяло чем-то наивным, даже хвастливым. У Тэхёна не было сил на гордость — ему бы научиться говорить о чувствах хотя бы шёпотом.       — По-моему, они даже новым знакомым друг друга не представляли, чтобы со статусом, — в сомнениях рассуждал Тэхён. — По крайней мере, я не припомню, чтобы слышал когда-нибудь «это мой парень Ёнджун». Но это не эталон, если ты хочешь…       — Мне будет смешно, не надо.       — Тогда что тебе понравится?       Бомгю посмотрел наверх, оттопырив нижнюю губу. Через несколько секунд ответил:       — Думаю, «мы вместе» будет достаточно.       — Хорошо, — кивнул Тэхён. Ему тоже нравилось.