Весна в конце коридора

      Тэхён думал, что к друзьям они будут добираться поодиночке. Однако Бомгю, похоже, так вдохновляло «мы вместе», что он старался ещё чаще и дольше быть рядом. Тэхён не возражал.       Конечно, он всё ещё не понимал природу привязанности Бомгю. Пару дней назад он слишком плохо соображал, чтобы подвергать его действия анализу, но теперь, вернувшись в прежнее состояние, всё чаще задавался вопросом, почему Бомгю продолжал с ним возиться. Задавался, но не спрашивал вслух. Наверное, с его стороны это было малодушно, но отвергнуть Бомгю казалось равносильным тому, чтобы отпустить плот в свободное плавание, находясь где-то на глубине океана.       Благо, рядом с Гю этим рассуждениям не оставалось места. В субботу он приехал к Тэхёну за час до назначенного времени. От дома Тэхёна до квартиры друзей путь на машине занимал около двадцати минут, но оба были глубоко убеждены, что с Ёнджуном без алкоголя не обойдётся, так что планировали добраться своим ходом. Значит, в запасе было где-то полчаса.       Это время особо ни на что не влияло. Пройдя в гостиную, Бомгю просто ждал на диване, когда Тэхён оденется. Тэхён, доставая вещи из шкафа, с непривычки то и дело оборачивался на дверной проём, цепляясь взглядом за чёрную макушку. Присутствие Гю не только не нарушало покой, но и каким-то образом создавало его, несколько оживляло пространство.       Тэхён долго не мог найти подходящий верх. У него было несколько рубашек, в которых он ходил на работу, несколько лонгсливов для дома, свитшоты и спортивные кофты для зала, двунитки для погоды потеплее. Футболки и майки висели в тёмном углу, так что при открывании шкафа их уже трудно было заметить.       У Субина и Ёнджуна дома кофту придётся снять. Значит, нужно что-то менее рискованное. Тэхён выбрал свитер — из тех, что потоньше и легче пропускают воздух.       — Я готов, — сказал он, появившись у Гю за спиной. Тот отвлёкся от телефона, с любопытством оглядывая с ног до головы.       — Ты бы ещё пуховик надел — там плюс двадцать, — пошутил Бомгю. На нём была ещё одна клетчатая рубашка. Тэхён уже гадал, сколько таких в его гардеробе суммарно.       — Вечером будет ниже.       — Тебя это особо не спасёт, — вздохнул Бомгю. Помолчав, посмотрел на рукав свитера и спросил тише: — Не цепляется?       Порезы обросли коркой. Подсохли и неровные края распоротой кожи — именно они неприятно цеплялись за ткань. Тэхён никогда не жаловался на это Бомгю. Но тот заметил.       — Нет, — ответил Тэхён коротко. Бомгю кивнул и тут же сменил тему:       — Как думаешь, успеем купить им что-нибудь по дороге?       — Я с расчётом на это и собирался. Может, вино?       — О-о, этого добра, я уверен, будет навалом!       — И то верно, — хмыкнул Тэхён своей наивности.       — Фрукты?       — Угу.       Бомгю взглянул на часы. Тэхён посмотрел туда же.       — Тогда нам пора выходить. Ты готов, полярник?       — Сказал же, что да.              Дверь им открыл Субин в домашней футболке «OTAKU» и проволочных очках, которые тоже всегда носил исключительно дома. Тэхён на секунду увидел в нём того, двадцатилетнего Субина из их комнаты в общежитии.       — Тебя что, только что разбудили? — разуваясь, усмехнулся Бомгю.       — У себя дома выгляжу как хочу, — ответил Субин назидательно.       — Да нет же, вон у тебя на щеке слюни! Я, конечно, слышал, что после заключения брака многие запускают себя, но ты что-то быстро расслабился, — продолжил Бомгю. Субин подкатил глаза, но и ответной улыбки не скрыл. Что-то подсказывало, что они были близки.       Каждый раз сталкиваясь с фактом полуторагодового отсутствия в жизни друзей, Тэхён не мог поверить, что для кого-то время не остановилось.       Он вручил Субину фрукты, когда тот наконец обратил на него внимание.       — С приездом, — добавил тихо.       — Ой, спасибо. Конечно, могли бы не тратиться — там на кухне и так аврал: Ёнджун решил, что сегодня день высокой кухни.       — Пф, он за последние годы когда в руках нож держал? — рассмеялся Бомгю.       — Тише, а то спугнёшь кулинарную музу. — Он снова между делом посмотрел на Тэхёна. — Пойдёмте, сами всё увидите.       Из прихожей они прошли в коридор, оттуда — на кухню. Тэхён уже успел подзабыть, насколько у друзей большая квартира.       Ещё в коридоре слышалось шкварчание масла, чуялся приятный запах специй. За годы самостоятельной жизни Ёнджун научился неплохо готовить, да и в пору студенчества пару раз умудрялся просочиться поваром в ресторанчик, так что в плане еды доверять ему имело смысл.       — Гости тут, — сказал Субин, пройдя глубже в комнату и поставив корзину с фруктами на стол. Ёнджун, жаривший мясо, тут же отвлёкся от своего занятия.       — О, наконец-то! — воскликнул он, обрадованный их приходом.       — Мы принесли вам небольшой презент! — напомнил Бомгю. — Чтобы ваша жизнь была сладкой, как эти фрукты.       — Если там лимоны и недозрелый ананас, то я тебя взгрею, — не отворачиваясь от плиты, проговорил Ёнджун.       — Обижаешь! Мы вместе выбирали, — ответил Бомгю, подхватив Тэхёна под руку. Тэхёну, до того молчавшему, стало странно и одновременно как-то трепетно.       — Ты заканчиваешь? — между делом спросил Субин у мужа.       — Я на середине, — ответил Ёнджун. — Я рассчитывал на некоторую помощь от гостей, если те не против.       — Всегда рад стараться, — просияв, отозвался Бомгю.       — Глаза б мои тебя здесь не видели! — сказал Ёнджун и, похоже, Гю ожидал именно этой реакции, потому что рассмеялся громче. Уголки Тэхёнова рта приподнялись в недоумённом выражении. — Длинный, забери его. Тэхён-а, поможешь мне?       — Пойдём-ка, — тут же включился Субин, даже немного оживившись.       — Ой, меня крадут? Не скучай, — в том же оживлении протараторил Бомгю, потрепав Тэхёна по плечу.       — Ага, — только и успел произнести Тэхён в суматохе, сам не зная, кому конкретно это было адресовано — Ёнджуну, Бомгю или самому себе.              Сразу как Субин и Бомгю удалились в гостиную, Ёнджун будто бы стал меньше суетиться. Поймав момент, когда тот отойдёт на более дальнее расстояние, Тэхён прошёл к раковине и вымыл руки.       — Зачем же ты меня позвал, если уже готовишь горячее? — поинтересовался он, стряхивая воду с кистей.       — Это на салат, — ответил Ёнджун бегло. — Туда ещё входит карамелизированная груша. Но к нему я уже всё подготовил — осталось только собрать.       Ёнджун выдвинул вертикальный шкафчик. Тэхён оглянулся на звон, но даже не удивился, когда друг достал бутылку чего-то бледно-розового и явно горячительного.       — У тебя банкет раньше?       — У нас, дружище, — поправил Ёнджун, выразительно глянув в его сторону, и поставил второй бокал.       — Я не собирался…       — Тоже мне, — бросил Ёнджун тоном, не слышащим пререканий, и наполнил бокалы. — Оно лёгкое, попробуй!       Ёнджун подошёл вплотную, и у Тэхёна не оставалось выбора, кроме как принять вино. Ёнджун, ничего не говоря, с коротким бряком чокнулся с ним бокалами и выпил. Тэхён из приличия тоже сделал глоток. Друг не солгал — алкоголь почти не чувствовался.       — Приятный вкус, — сказал Тэхён коротко, отставив сосуд на тумбу. Ёнджун кивнул, указывая пальцем в жесте «я же говорил». — Так чем могу помочь?       — Настругаешь мне второй салат?       — Конечно, шеф, — усмехнулся Тэхён.       Ёнджун, довольный, снова стал носиться по кухне взад-вперёд и вскоре разложил перед Тэхёном всё необходимое — начиная с ингредиентов (цитрусы, красный лук, мята), заканчивая посудой.       — Ну, думаю, всё интуитивно понятно. Наведёшь красоты, как ты умеешь?       — Умею?       — Ой, не выпендривайся. — Ёнджун пихнул его в бок и вновь прошёл к холодильнику.       Из соседней комнаты донеслись раскаты смеха. Тэхён, срезавший кожуру с грейпфрута, невольно поднял голову.       — Похоже, они ладят, — заметил он Ёнджуну.       — Ага. В прошлом году у меня выходные неделя через неделю только под этот звук проходили.       — Вот как… И ты не ревновал? — лукаво спросил Тэхён. Ёнджун, обернувшись, пересёкся с ним взглядом, снисходительно поморщившись.       — Было бы к чему ревновать.       Тэхён хмыкнул. В воздухе повисла недолгая пауза. Ёнджун нерасторопно подготавливал первый салат, потягивая вино. Наконец бокал с тихим стуком опустился на каменную столешницу.       — Расскажешь, как это случилось? — послышался из-за спины ёнджунов голос.       — Случилось что?       — Вы же с Бомгю теперь встречаетесь, верно?       — Да, — проговорил Тэхён, хотя даже самому себе подтверждать это пока было странно.       — Ну так! Или здесь замешана какая-то тайна? — Ёнджун усмехнулся.       — Да, наверное, нет, — пробормотал Тэхён, колеблясь. — А что, мы стали сенсацией?       — Ага, пару дней назад вы были самой горячей темой обсуждения. Знаешь, как тяжело жить в догадках? Когда это началось? Как вы к этому пришли? Нам нужны подробности!       Тэхён ухмыльнулся его непосредственности. Помолчал недолго, отпил из своего бокала — после кожуры на стеклянной ножке остались липкие отпечатки пальцев. Наверное, Бомгю не будет против, если друзья узнают о них чуть больше. Да и будь он на месте Тэхёна, возможно, поступил бы так же.       — Всё началось на той вечеринке — ну, в честь вашей помолвки и отъезда.       — Не помню, чтобы вы лизались в дёсны.       — Удивительно, что ты что-то помнишь, — вскользь подколол Тэхён. — Да и мы больше сблизились после того, как вы отчалили, так что… Не удивительно, что ты не заметил.       — А потом?       — Потом как-то само получилось, — помедлив, ответил Тэхён. Это была правда. Он действительно не знал, как так получилось.       — Нет, ну это совершенно неинтересно, — бросил Ёнджун, подойдя со спины. Украв дольку апельсина, закинул ту в рот. — Да и мне трудно представить, как у человека вроде тебя что-то могло «само получиться».       — У человека вроде меня? — смутился Тэхён.       — Ну, скажем, для меня бисексуальность не открытие — ты знаешь. Но мне трудно представить тебя на этом поприще. Я не помню твоей склонности в эту сторону, я имею в виду. Хотя, казалось бы, студенчество и создано для всяких романтических экспериментов.       — Я так понимаю, в соседней комнате твой затянувшийся эксперимент?       — Эй, давай тут стрелки не переводи, — проворчал Ёнджун, ткнув кулаком в плечо. — Я не психотерапевт — выражения подбирать не буду.       Тэхён тихо хмыкнул.       — Я не хочу сказать, что если ты был женат, то не мог влюбиться в мужчину. Просто это неожиданно. Молчание и тут — бац! — «мы вместе». Причём не с кем-то, а с Бомгю.       — А что с того, что это Бомгю?       — Он наш близкий друг, — ответил Ёнджун незатейливо. — За месяц нашего отсутствия два наших близких друга сошлись. Кроме того, оказывается, что до этого они ни разу не виделись. За все эти, блин, годы. Не говори, что у тебя бы глаза на лоб не вылезли, если бы ты узнал что-то подобное.       — В моём положении это трудно представить, — пробормотал Тэхён. — Но, если взглянуть со стороны, то это действительно удивляет... Как так получилось? Бомгю в первую встречу сказал, что наслышан обо мне. Но я о нём ничего не помню. Вы что-то рассказывали о нём?       — Не знаю, — подумав, ответил Ёнджун. — За эти годы много что могло быть сказано, но, раз ты ничего о нём не помнишь, значит, не заходило речи?       — Выходит, что так. Но лицо показалось отдалённо знакомым. Ну, тогда, в лофте.       — Забавная штука, кстати, — Ёнджун улыбнулся, снова припал губами к бокалу. — В тот день, когда ты сказал мне, что вы близки, и мы потом перемывали вам кости, я из любопытства пролистал старые фотки. Когда мы были студентами, Бомгю не ходил на тусовки, потому что упахивался. А когда начал, то ты уже был с Ноыль.       — И как это связано?       — Да очень просто: вы с Ноыль приходили — когда ещё приходили — ровно в те дни, когда Бомгю был занят, и наоборот. Вот так совпадение, не правда ли?       Тэхён распахнул глаза в изумлении. Ёнджун, переживший это чувство ранее, только пожал плечами с ироничным видом.       — Насколько тебе было нечего делать в тот вечер?       — Ох, нет, у меня дел по горло. Но, извини меня, как прикажешь спать, когда в голове столько вопросов, а вы двое сидите молчком, а?       — Посвящать тебя во все подробности нашей личной жизни?       — Нет, просто всё так внезапно… — Ёнджун замолчал ненадолго. Тэхён нарезал полукольцами лук. Лезвие стучало по доске. — Тебе хорошо с ним?       Тэхён остановился на секунду, смотря куда-то перед собой.       — Да.       — Тогда хорошо, что вы теперь есть друг у друга, — подытожил Ёнджун и, как ни в чём не бывало, вернулся к готовке.              Когда Бомгю пришёл на кухню, всё было почти готово, а горячее — курица в сливочном соусе с грибами — доходило в духовке.       — Мы накрыли на стол… Эй, а почему у вас всё веселье заранее? — рассмеялся Бомгю, подхватил пустую бутылку и заглянул в её горлышко, будто в подзорную трубу.       Да. Они с Ёнджуном приговорили целую бутылку. Но, как ни странно, Тэхён не чувствовал себя пьяным. Только щёки немного припекало. По Ёнджуну, в котором энергия била ключом всегда, так и вовсе не было заметно, будто он что-то пил.       — Маэстро сам решит, где черпать вдохновение, — сказал он и вручил Бомгю салат с цитрусами.       — Маэстро, это вообще съедобно? — переводя взгляд с блюда на лицо друга, в шутку спросил Гю.       — Знаешь, в следующий раз приглашу вас на томатный суп — у меня он лучше получается.       Бомгю скривился. Ёнджун развернул его за плечи и подтолкнул в коридор. Тэхён хмыкнул и, подхватив вторую тарелку, последовал за ним.              Гостиная и столовая располагались в одной просторной комнате с выходом на балкон и раздвижной дверью в кабинет (когда-то, помнится, планировалось, что тот станет либо домашней студией Ёнджуна, либо кабинетом Субина, но делёжка не состоялась и по итогу комната стала и тем, и другим). Тэхён не был здесь так долго, что всё казалось знакомым и незнакомым одновременно — может, они сделали перестановку? Впрочем, по реакции Бомгю, его естественной и лёгкой ориентации в пространстве, становилось ясно, что всё, начиная с мебели и заканчивая интерьерными диковинками, находилось в таком порядке уже давно.       Поставив тарелки на специально оставленные для них места, Бомгю с Тэхёном переглянулись — коротко, невзначай. Бомгю уже был немного растрёпанный — так, будто много смеялся.       Вдруг он наклонился, держась за спинку впереди стоящего стула, и прошептал Тэхёну на ухо:       — Выдал нас с потрохами?       — Вроде нет. — Тэхён действительно воздержался от интимных подробностей. — А ты?       Бомгю покачал головой.       Как и обещали прогнозы, было тепло, поэтому кондиционер, затаившийся в углу зоны гостиной, тихо гудел, обдавая прохладой. Субин вновь появился из темноты коридора, но на этот раз на плечи был наброшен тонкий кардиган из вискозы. Так он больше походил на свою «серьёзную» психотерапевтическую версию.       Сделав шаг, он вдруг остановился, отклонился назад, вытягивая шею и нахмурив лоб, будто увидел на кухне что-то выбивавшееся из привычного порядка. Затем приподнял брови, вздохнул и таки переступил порог комнаты.       — Что там? — усмехнулся Бомгю.       — Увидишь. Никто ведь не за рулём, верно? — осведомился Субин на всякий случай.       — Мы знали, к кому шли, — вставил Тэхён.       — В любом случае, тебе уже поздно рассуждать, — сказал Бомгю, положив руку ему на плечо.       — Эй, мухи, долго будете над столом кружить? — послышался голос Ёнджуна, вслед за чем объявился и он собственной персоной. В руках держал бутылку красного вина. Среди них четверых не было ни одного ценителя, но Тэхён мог предположить, что это было что-то недешёвое. Потому что в этом был весь Ёнджун — в масштабе, в широте жестов. И не для того даже, чтобы выпендриться (хотя и для этого тоже), а скорее чтобы продемонстрировать отношение. Тэхён невольно вспомнил, как на пути завоевания сердца Субина Ёнджун купил ему планшет. Подарок был, безусловно, полезным, особенно если учесть, что субинов старенький ноутбук уже на ладан дышал, но принять его тот смог только через неделю уговоров от дарителя, потому что то казалось слишком быстро и слишком много.       — Только тебя ждали, — ответил Субин. — Ты у нас человек-праздник.       — Чего стоя-то? Государственный праздник что ли?       Они негромко рассмеялись — действительно забавно. Затем разошлись по местам: Бомгю и Тэхён — спиной к двери кабинета, Субин — напротив, под картиной. Это была одна из репродукций минхва в жанре хваджодо. Под кустом красных и розовых пионов прятались две сороки. Со второго плана из воды жёлтыми глазами смотрели две мандаринки.       Картина висела здесь уже очень давно и всё это время несколько выделялась из современного интерьера бежевого и графитово-серого тонов, но создавала особый уют. Тэхён каждый раз глазел на неё, будто ребёнок, восхищённый яркостью красок.       Субин, проследив за траекторией тэхёнова взгляда, оглянулся на картину.       — У тебя ещё остались те журавли? — поинтересовался он, встретившись с Тэхёном глазами. Ёнджун, вкручивавший в пробку штопор, тоже заинтересованно покосился в его сторону.       — Не помню, где они, — пробормотал Тэхён. Когда они с Ноыль разъезжались, с ними могло случиться всё что угодно. — Хотя мне они нравились.       — Друзья, я не в контексте, — напомнил о себе Бомгю. Субин похлопал глазами так, будто только вспомнил о нём.       — Когда-то четыре года назад наши ценители народной живописи подарили, — Тэхён несколько застопорился: «нам с женой» не существовало уже чуть больше года, — мне и супруге картину похожего плана. На ней были журавли и, кажется, вишня…       Договорив, Тэхён посмотрел на Бомгю, но тот не изменился в лице. Лишь кивнул и снова окинул взглядом картину.       — Никогда не обращал внимание на эти штуки у вас, — обратился он к хозяевам дома.       Аккурат в тот момент Ёнджун смог откупорить бутылку. Теперь усилия вновь можно было направить на болтовню.       — Наша психотерапевтичная душа чтит традиции, — заметил он, наполняя бокалы.       — Ага, поэтому улетел аж в другую страну для заключения истинно традиционного брака с мужчиной, — рассмеялся Бомгю. — В чью родовую книгу запишитесь? Уже решили, кто будет «жёнушкой»?       Ёнджун зыркнул укоризненно, ставя перед ним бокал.       — Видимо, в семейной истории я останусь странным бездетным дяденькой, — рассудил Субин вслух.       — На тебе хоть ветка не оборвётся — у тебя же куча племянников! А вот у Ёнджуна проблемы.       Ёнджун, только севший, подкатил глаза и сделал глоток.       — На самом деле, я за этот месяц изучил обстановку — этим Чхве тоже вымирание не грозит, — сказал Субин, подбирая свой бокал за ножку.       — Их там много? — полюбопытствовал Бомгю.       — У меня сложилось впечатление, что при желании они могут захватить Бронкс и организовать там корейский район.       — Эй, длинный, ты теперь часть этой армии — займись вопросом, — вновь подал голос Ёнджун.       — Я пока самая занудная её часть. Давайте есть!       Все стали разбирать блюда по тарелкам. Тэхён тоже отложил себе немного для приличия. Несмотря на приятный внешний вид и, скорее всего, не менее приятный вкус, аппетита у него всё ещё не было. Впрочем, он приехал сюда не за едой — куда больше интересовала жизнь друзей.       Тему в который раз завёл Бомгю: никак не желая оставлять старого друга в покое, спровоцировал того на рассказ очередным подколом. Ёнджун тут же разразился огромной и крайне подробной тирадой о поездке: об утомительном перелёте, о процедуре регистрации брака, а заодно и подготовке к ней (в процессе монолога Ёнджун посвятил их во все бюрократические нюансы заключения брака в другой стране), о днях после, наполненных, как казалось, брожением по городу, шоппингом и прочими туристическими развлечениями, о встречах с роднёй, мельком о работе и раздражающих коллегах, которые успели в его отсутствие что-то напутать, о новой квартире и о том, как на последней неделе до отъезда они туда перебрались, шуршали коробками поздними вечерами (только в те несколько часов оба бодрствовали), спали на матрасе на полу и нервничали, потому что доставка каркаса их новенькой кровати задерживалась. Говорил много, прерываясь лишь на то, чтобы хлебнуть вина — так, будто смачивал горло водой в процессе рабочей презентации, — или отреагировать на очередную шутку со стороны Бомгю или мужа.       Субин был немногословен в шумных компаниях, но, являясь их частью, всегда оставался в контексте: всех слушал, за всеми наблюдал, иногда вклинивался в диалог, напоминая о себе. Однако почти никогда не брал на себя ведущую роль: не потому что ему было нечего сказать, а потому что не видел в этом надобности. Вот и в тот вечер, несмотря на то, что наведённый Бомгю и Ёнджуном шум и шумом-то трудно было назвать, он передал слово Ёнджуну, иногда дополняя его историю подробностями со своей стороны и короткими рассуждениями.       — В общем, всё было не зря? — подытожил Бомгю по окончании пламенной речи.       — Конечно не зря! — в молчании раздался только голос Ёнджуна. Он тут же окинул Субина возмущённым взглядом. Тот, кажется, отвлёкся, но, заметив выражение лица мужа, тихо рассмеялся и шлёпнул того под подбородком, сбив прежнюю гримасу.       — Не зря, — повторил он следом.       — Тогда выпьем за верные решения, — внёс свою лепту Тэхён. Субин, бегло проверив, осталось ли ещё вино в бокале Ёнджуна, поднял свой. Раздался звон, а за ним — недолгая пауза.       С кухни послышался сигнал духовки. Ёнджун подскочил на месте.       — Пусть постоит ещё минут десять, — сказал Субин, положив ладонь ему на бедро. — Не нужно носиться.       — Давно ты главный кулинар в нашем доме? Сам знаю. Просто удивился, как пронеслось время. — Окинув взглядом стол, он задержался на тарелках Бомгю и Тэхёна. — Эй, там не мышьяк.       — Ты позвал двух самых привередливых, — объяснил Субин.       — Непривередливые съели бы мышьяк? — сыронизировал Тэхён, накалывая на вилку хотя бы мясо.       — Непривередливые ртом работали бы в другом направлении, — фыркнул Ёнджун шутя, но даже это замечание прилетело в адрес Бомгю.       — Уж извини, что все не могут проглотить всё за один укус: ты здесь одна свинка! — заступился за себя Бомгю, вновь наполнив комнату смехом.              Через десять минут Ёнджун отлучился за горячим, но вернулся с ещё одной бутылкой. Впрочем, никто не возражал: даже Его Святейшество Чхве Субин поучаствовал в распитии. Вино развязывало язык, и разговор пошёл бодрее — посыпались истории из более давнего прошлого.       Не мудрено, что интереснее всего Бомгю было услышать о Тэхёне: всякий раз, когда заходила речь о его старых привычках, о его вкусах, о его словах и поступках, Бомгю смотрел на главного героя истории. Тэхён не понимал значения этого взгляда: Бомгю хочет увидеть подтверждение сказанному? Он ждёт, что Тэхён тоже что-то вспомнит? Или он просто сравнивает того Тэхёна — далёкого, забытого, почти воображаемого, — с тем, кого видит перед собой теперь?       В какой-то момент Тэхён опустил глаза. Алкоголь расслабил его: было легче улыбаться, проще говорить — не много, но к месту. Опьянение не позволяло мысли задержаться в голове, и в этом было его преимущество. Но в то же время оно не давало гарантий, что эта мысль не вернётся, нахлынув волной тоски.       Тогда Бомгю положил руку поверх его и ободряюще потрепал за пальцы. Тэхён вышел из оцепенения; Ёнджун и Субин так увлеклись выяснением деталей очередной истории, что даже не заметили действия Гю. Тэхён обернулся в его сторону: Бомгю улыбнулся, и уголки тэхёновых губ сами собой повторили изгиб его рта.       В целом, у Тэхёна были причины улыбаться: он был в гостях у друзей — единственных, самых дорогих, самых близких друзей, — в квартире, куда пригласили его персонально, за ужином, запланированном спонтанно, но специально для них. Что ещё важнее, он был не одинок. Он был частью нового, хрупкого, но утверждённого «мы».              Так прошло не меньше часа, а то и двух. На блюдах осталось немного еды, но тарелки опустели, а животы оказались набиты до отказа, так что всех присутствующих неминуемо настигло понимание, что пора закругляться.       Тэхён хотел помочь с посудой, но Ёнджун остановил его, сославшись на то, что помощи с готовкой было достаточно, и пальцем поманил к себе Бомгю. Тот сразу принялся комично причитать, но поток балабольства не мешал рукам складывать грязные тарелки и подбирать приборы. Тэхён про себя хмыкнул.       Вдруг они остались с Субином один на один. Недолго думая тот спросил:       — Не хочешь посидеть на балконе? Там вид поприятнее.       Тэхён кивнул.              Балкон был одним из самых уютных и красочных мест в доме. В вопросах декора Ёнджун всегда ценил красоту и практичность, а потому во всех комнатах растения чаще были пластиковыми. Субин же любил всякие «медитативные штуки»: и те, для которых была важна концентрация и труд, и те, которые требовали регулярность и не стоили больших усилий. Поэтому на балконе он позволил себе разгуляться, организовав целый тропический лес. Здесь раскинула листья трёхметровая монстера, из россыпи белых камешков торчала пальма, несколько разных фикусов выстроились в шахматном порядке, в кашпо свисал с потолка папоротник, решётку напротив одного из окон обвивал декоративный плющ.       Летом балкон превращался в излюбленное место отдыха хозяев и гостей, поэтому здесь всегда стояли плетёные кресла и круглый стеклянный стол, куда Ёнджун мог поставить холодный кофе, а Субин положить книгу.       Уже стемнело, и из-за окон были видны огни никогда не спящего города. Субин не стал включать свет, но так даже лучше — слишком искусственно-белым тот был. Уселся в дальнее плетёное кресло, откинулся на спинку и утомлённо прикрыл глаза. Тэхён сел рядом, сложив руки на коленях.       — Судя по вашим рассказам, всё прошло не так плохо? — заговорил он первым, чувствуя, что Субин сам не решится. О чужих бедах говорить всегда легче. — Кажется, ты так не думаешь.       Субин поднял голову так, будто та наливалась свинцом, и взглянул на Тэхёна с облегчением разоблачённого преступника.       — В последнюю неделю я отсчитывал дни до отъезда.       Встретившись с Тэхёном взглядами, он криво улыбнулся — явно не гордился.       — Ты так и не поговорил с Ёнджуном?       Субин стыдливо покачал головой.       — У нас не было времени. Да и в первые дни повода не было — мы были счастливы. Потом всё так завертелось, что я просто морально не смог бы взять его за руку и сказать: «Мне это не нравится». Потому что то, что вы услышали — это малая часть того, что он сделал. Я не мог требовать ещё больше.       — А сейчас? — вновь подал голос Тэхён после короткой паузы.       — Сейчас?       — Что мешает поговорить сейчас?       Субин сглотнул, потупив взгляд.       — Не знаю… Ёнджун уже носится с командировкой. А я в процессе передачи некоторых клиентов. Кажется, это уже не остановить.       — Как будто лучше попытаться остановить сейчас, — возразил Тэхён. — Потом может стать слишком поздно: вы ведь так или иначе вложите ещё больше сил, больше времени, больше денег и не сможете отказаться в силу объективных причин.       — Но эти решения ведь не принимались наобум, — ответил Субин деловито. — Мы учитывали «объективную сторону» вопроса. Мы предвидели, что я потеряю клиентов и моё личное финансовое состояние ухудшится. К тому же, мой заработок никогда не шёл и вряд ли пойдёт в какое-либо сравнение с заработком Ёнджуна. Так что всё изначально просчитывалось с опорой на его финансы.       — Значит, при желании вы можете оставить всё и вернуться?       Субин подумал какое-то время.       — Грубо говоря, да. Но это тоже может повлечь за собой ряд сложностей.       — Но у вас есть путь отступления.       — Получается, что так, — пробормотал Субин, заметно расслабившись. Похоже, эта мысль даже для него стала новостью.       — Поговори с Ёнджуном, — продолжал настаивать Тэхён. — Со мной же сейчас ты говоришь. Почему с ним не можешь?       — Наверное, по той же причине, по которой Бомгю за месяц сделал то, что мы не могли сделать полтора года, — ответил вдруг Субин. В его тоне не было обиды или обвинения — просто констатация. Однако Тэхён встрепенулся.       С несколько секунд глазел на друга, не зная, что сказать. Субин ущипнул переносицу, приподняв очки.       — Прости, сегодня я не слежу за языком. Чёрт ещё дёрнул напомнить про журавлей…       — Всё в порядке, — покачал головой Тэхён. — Не нужно извиняться.       Субин снова кивнул.       — Когда вы уезжаете? — поинтересовался Тэхён.       — Предварительно — ближе к августу.       — Значит, тридцатник Ёнджун встретит там?       — Далеко он собрался, чтобы скрыться от шуток Бомгю про «половину жизненного цикла», а?       — Сделаю всё возможное, чтоб не скрылся, — проговорил Тэхён хрипло.       Вдруг из гостиной стали доноситься голоса — Бомгю и Ёнджун болтали между собой, пьяно хихикая, — и приближающиеся шаги. Субин ожидающе уставился на дверной проём.       Запутавшись в занавеске, Ёнджун отдёрнул её в сторону и уверенно шагнул внутрь. Похоже, покончив с посудой, они распаковали подаренную корзину — в руках Ёнджун торжественно нёс тарелку с нарезанной грушей, яблоками и чем-то ещё.       — Секретничаете тут, да? — с деланным возмущением прогнусавил он, сразу следуя к мужу. — Яблоко не желаете?       — Ещё хоть один кусочек — и меня вывернет наизнанку, — попытался отказать Субин.       — А зайца? — Ёнджун поднёс к его рту одну из яблочных долек с вырезанными ушами. Субин вздохнул обречённо, но угощение принял. Ёнджун, довольно улыбнувшись, потянул его за щеку и отставил тарелку на стол.       — Фу, — бросил Бомгю, выглядывая из проёма.       — Взгляните на эту недотрогу! Я посмотрю на вас через пару лет.       Смысл сказанных слов дошёл до Тэхёна не сразу. Он вновь обернулся на Гю, как бы удостовериться, что всё услышал правильно. На лице последнего играла знакомая застенчивая улыбка.              Когда пришла пора уходить, ни у кого не возникло сомнений, что Бомгю поедет к Тэхёну. Хотя они того даже не обсуждали: Тэхён просто вызвал такси от адреса до адреса, а Бомгю даже ничего не сказал.       На прощание Ёнджун обнял их обоих. Субин поступил так же. Тэхён, оказываясь в кольце их рук, чувствовал нечто странное. Вопреки ожиданиям, в этом доме их встретили так, будто они всегда были вместе и давно собирались четвёркой, чтобы болтать между собой без умолку, пить и набивать животы. Что-то подсказывало Тэхёну, что этого стоит опасаться, но он не прислушивался, отдавшись лёгкому помутнению рассудка и разливающемуся в груди теплу.       Машина подъехала. Тэхён и Бомгю заняли заднее сиденье и всю недолгую дорогу провели в молчании. Знакомые улицы проносились за окнами, расплываясь дымкой света — жёлтыми, иссиня-белыми, зелёными и красными огнями.       Тэхён из любопытства повернулся в сторону Бомгю. Тот медленно моргал, уставившись в одну точку, и почти сопел. Тэхён глянул в отражение в зеркале заднего вида, потирая пальцы, будто так мог их согреть. Накрыл его кисть своей ладонью. Бомгю не дёрнулся, но тоже обернулся. Вытащил руку, — в тот миг Тэхён почти отстранился, — но только чтобы переплести их пальцы. Тэхён откинул голову на подголовник.       Так они проехали оставшийся путь. Усталые, немного пьяные, довольные.              Войдя, они не включали свет. В темноте щёлкнул замок. Когда Тэхён сделал шаг навстречу, Бомгю принял его с распростёртыми руками — будто того и ждал. Целовались медленно, тягуче и почти робко. Тэхён, накрыв ладонями уши Гю, запустил пальцы в мягкие волосы. Бомгю обнимал его шею, едва касаясь: не сжимал, не придвигал к себе — просто держал.       Отстранившись, Тэхён посмотрел ему в лицо: взгляд бегал от одного глаза к другому, в груди заухало сердце. В этом было что-то почти подростковое: когда не можешь дать ничего, кроме своей любви.       Бомгю взял его за руку. «Идём», — проговорил тихо.       Прошаркав несколько метров, они оказались в спальне. Не раздеваясь, рухнули на кровать. С минуту провели в молчании: казалось, в тишине слышалось даже биение сердец. Наконец Бомгю потянулся к нему, и Тэхён потянулся в ответ. Расстояние сократилось до ничтожно малого: тела тесно прижимались, оплетя друг друга конечностями. Тэхёна окружил жар дыхания и терпкий запах вина.       Бомгю коротко коснулся губами прикрытого века. Тэхён снова заглянул ему в лицо, и сердце в груди сделало кульбит: смеющиеся глаза в обрамлении длинных ресниц смотрели с усталой нежностью, хмельной румянец вновь очерчивал скулы, губы сомкнулись в кроткой улыбке, причиной которой, похоже, был он.       Тэхён по-прежнему не знал, чем заслужил это обожание. Но, вновь поцеловав Гю, сжал его крепче, пряча лицо в тёплой шее.