Весна в конце коридора

      Тэхён проснулся раньше. Солнце за окном пробивалось сквозь облака, раздражая вспышками света, но разбудило даже не оно, а судорога в ногах. Открыв глаза, Тэхён ещё какое-то время лежал неподвижно, не желая тревожить чужой сон. Потом всё-таки попытался выпутаться из объятий. Даже во сне Бомгю ощутил, как ускользают чужие руки, — ресницы затрепетали, но он, кажется, не проснулся. Перекатившись на другой бок, снова засопел.       Тэхён на затёкших ногах обошёл кровать. Бомгю лежал у самого края. Не похоже было, что он много ворочается — в те пару раз, что они спали вместе, Тэхён всегда обнаруживал его в том же положении, в котором они засыпали. Так что, наверное, беспокоиться было не о чем.       Но ничем не укрытый, Бомгю выглядел почти неприкаянно. Открыв шкаф, Тэхён достал со дна одну из коробок и вытащил тонкий флисовый плед. Расправив, укрыл им Гю.       Конечно, это не имело никакого смысла с практической точки зрения: они спали в одежде, и замёрзнуть Бомгю точно не грозило. Однако даже просто видеть его спящим под одеялом казалось правильно.       Закрыв коробку, Тэхён вернул её на место. Снова пробежался глазами по аккуратно развешенной одежде. Взял один из домашних лонгсливов, но не спешил закрывать дверцу. Когда Гю проснётся, неплохо, если ему будет во что переодеться — хотя бы на то время, что он пробудет у него дома. Протянув руку, Тэхён достал свободную хлопковую футболку и оставил на ручке двери.              Всё-таки спать в одежде было несколько опрометчиво — он обнаружил это, переодеваясь перед зеркалом в ванной. Жёсткая ткань джинсов и вязанный узор свитера отпечатались на коже. Кроме того, за ночь Тэхён запарился — на взмокшую спину и торс налипли волокна пряжи. Но он не жаловался.       Переодевшись, умылся и провёл пальцами по подбородку — пока гладко. Вытащил щётку, выдавил горошину пасты и почистил зубы — тщательно, три минуты, как положено.       Тэхён менял зубную щётку раз в три месяца, так что, покупая «семейный набор», обеспечивал себя на временной промежуток чуть больше полугода. Но в то утро в стакане на углу раковины новая щётка не заменила старую, а просто появилась. Наверное, эта скрупулёзность в вопросах бытовых мелочей была почти абсурдна, но он не мог ничего с собой поделать — с ним впервые за долгое время кто-то был.              Часы в гостиной напомнили, что Тэхён, как всегда, встал в рань. Если учесть, что было воскресенье, то и того хуже.       Бомгю, как нормальный человек, мог проспать как час, так и все три. Поэтому, придя на кухню, Тэхён с минуту провёл в сомнениях, стоило ли готовить кофе сейчас. Решил повременить. Заняв один из стульев, смотрел на сложенные руки. Думал о работе.       На следующей неделе придётся выкручиваться — за последние дни он позволил себе слишком много. Пусть пока он укладывался в сроки, и объём работы при грамотном распределении времени и в ускоренном темпе мог, в теории, быть выполнен за будни и дополнительную субботу, тревога от возможной нехватки времени не отпускала.       Ему не хотелось никого подводить. И нет, он по-прежнему не питал особо нежных чувств к работе — просто не простил бы сам себе, если бы не закрыл те задачи, что на себя взял, если бы своим опозданием или ошибкой нарушил общий алгоритм действий.       Хотя он никогда не осуждал тех, кто не мог работать, как он — когда они уходили к семьям, к мужьям, жёнам, просто по своим делам, — для него опции выйти из череды бесконечных будней будто не существовало.       Забавно, но впредь брать на себя меньше он тоже не хотел. И потому, что все знали его как ломовую лошадь, и потому, что этот поступок мог ещё больше отдалить от привычной действительности, где он — «раб корпоративной культуры». И может, ему не нравилось это прозвище, может, оно навешивало ярлык, но за ним что-то стояло — тот не появился из ниоткуда. А, появившись, настолько глубоко пустил корни, что казался чем-то вроде идентичности.       Тэхён ужаснулся, стоило мелькнуть этой мысли, и думать тут же перехотелось. Оперевшись о столешницу, он всё-таки подошёл к кофемашине.              За гудением кофеварки Тэхён не услышал приближавшихся шагов, пока Бомгю не выглянул из-за стены — слегка отёкший и взъерошенный. В его футболке.       — На меня рассчитывал? — спросил он, потирая глаз, и широко зевнул.       — Угу, — отозвался Тэхён, поставив перед ним обе кружки.       — Спасибо.       — Пока рано, — возразил Тэхён. — Там в ванной…       — Я уже видел, — перебил Бомгю. — За это тоже спасибо.       Тэхён не нашёл, что сказать.       — Что, обдать тебя мятной свежестью в доказательство? — усмехнулся Бомгю. Тэхён прыснул.       — Это я тебя разбудил? — спросил он, разливая только приготовленный кофе.       — Нет, — сказал Бомгю, наблюдая, как чёрная жидкость наполняла кружку. — Достаточно, спасибо.       — Сегодня со сливками?       — Хотелось бы с завтраком.       — Точно, — вздохнул Тэхён. Теперь в его доме была еда.       — Не заморачивайся — достань мне хлеб и джем.       Тэхён предоставил то, о чём его просили, и нож для масла. В прошлый четверг, как обещал, Бомгю заявился снова и притащил с собой целый «стратегический запас» человека, в своей жизни не имевшего отношения к готовке. В большинстве своём всё было либо сладким быстроуглеводным, либо долгохранящимся и незатейливым в готовке.       — Будешь? — спросил Бомгю, щедро намазав один из тостов. Тэхён почти отказался, но, чуть помедлив, ответил:       — Давай.       С минуту они ни о чём не говорили, набив рты хлебом. Джем казался Тэхёну приторным, но чёрный кофе уравновешивал вкус.       — У нас в саду, — начал вдруг Бомгю, прожевав очередной кусок тоста, — в следующую пятницу утренник.       — В честь Дня детей? — уточнил Тэхён.       — Угу. В этом году он ещё с Днём рождения Будды совпал, так что будем делать фонарики.       — Мило.       — От буддиста я ждал более яркой реакции.       — Я не буддист, — шутливо нахмурившись, проговорил Тэхён.       — Сможешь забрать меня второго числа после работы? Сходим куда-нибудь.       — Разве у вас не должно быть сокращённого дня?       — У меня нет сокращённых дней, — заметил Бомгю с улыбкой. — Пока нет сокращённых дней у родителей… Хотя кто-то уже писал в чате, что заберёт ребёнка сразу после утренника. Уже чувствую, скольких придётся успокаивать…       — Печально, — сказал Тэхён, не придумав ничего лучше.       — В общем, раз мы договорились, то после ужина отвези меня в студию, хорошо?       — Ладно.       — Я просто уеду на эти длинные выходные, — добавил Бомгю следом. — Нужно успеть собраться.       Тэхёна удивила эта новость. С несколько секунд он просто пялился на Бомгю, не зная, что спросить.       — В Тэгу?       — Да, я обещал маме, — ответил Гю, кивая.       — На все четыре дня?       — Да.       — Хорошо, — произнёс Тэхён куда-то в кружку.              Новость не столько омрачила последовавшие дни, сколько подбросила тему для рассуждения. И хотя Тэхёну было чем заняться и без этого, в свободные минуты, когда он терял бдительность, мысль напоминала о себе, будто заноза.       Тэхён понимал, что его беспокойство безосновательно: Бомгю не должен сидеть как на привязи, не должен заботиться о нём двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю — потому что Тэхён не ребёнок и даже не сумасшедший. Понимал, что поездка, вероятнее всего, была договорённостью более давней, чем их внезапно нарисовавшиеся отношения. Понимал, что для Бомгю, кажется, очень своей матерью дорожившему, эти четыре дня — всего четыре дня — значили больше, чем Тэхён может себе вообразить. Понимал, что время, проведённое в родном доме, может стать глотком свежего воздуха в духоте рабочих будней и возникавших как из ниоткуда проблем (иной раз Тэхёном созданных). В конце концов понимал, что у Бомгю должна быть своя жизнь. И он не имел права в неё вмешиваться.       Так он думал первые дни в перерывах между стуком по клавишам, казавшемся почему-то особенно раздражающим.              Из-за загруженности в среду они не встретились. Тэхён предупредил, но Бомгю не расстроился:        О, значит, сегодня высплюсь 🥳 Знаешь, дети — это энерджайзеры Никогда не перестану удивляться, откуда в таком маленьком теле столько энергии Мне и не снилось 😪              Даже в переписке он умудрялся ввернуть подробность воспитательской жизни. Но они не отталкивали.        Получается, сегодня задержишься?       

Да.

Тогда напиши, когда будешь дома Даже если поздно Окей? 🧐       

Хорошо.

      После этого сообщения Тэхён с неожиданным приливом сил приступил к работе. Руки летали над клавиатурой, данные вводились, будто сами собой, отчёты заполнялись быстро, но без спешки. На радостях от успеха легко было потерять счёт времени, так что Тэхён иногда поглядывал на циферблат. Каждый раз казалось, что задержаться ещё на чуть-чуть не повредит — всего одна задачка, каких-то пара минут, да и когда ещё он будет настолько продуктивен? Но за одной задачкой следовала другая, потом третья, и вот Тэхён наблюдал за крутящимся колёсиком на экране монитора, оповещающем о завершении работы, а время близилось к полуночи.       Сев в машину, понял, что спать осталось шесть часов. Час он проворочается, да и, скорее всего, опять вскочит раньше будильника — итого четыре. Но домой вернуться надо было — он ведь пообещал. Хотя писать Бомгю сейчас или, тем более, когда он действительно окажется дома, было неловко. С пару минут посверлив телефон взглядом, Тэхён оставил эту затею.              В четверг Бомгю опередил его своим сообщением. Тэхён только пришёл в офис и сделал кофе — после четырёх часов сна глаза сохли, но это не мешало опускаться тяжелеющим векам. Обычно он нормально функционировал в таком режиме — как-то раз не спал с четырёх утра до двух ночи и не был вялым или уставшим, — но бывали дни, когда хотелось растянуться на рабочем столе.        Ты же не ночевал в офисе? 😥              Тэхён так и не придумал ничего лучше «уснул, как только вернулся, и не успел написать». Фактически, это нельзя было назвать ложью — он действительно не так много времени потратил на подготовку ко сну. Тем не менее, отправив заготовленный ответ, чувствовал себя обманщиком. Обещание-то он нарушил.       Но Бомгю не заметил или предпочёл не замечать. Тэхён приказывал себе об этом не думать. Отложил телефон, сделал глоток кофе, протянул руку к календарю и быстрым движением вновь сдвинул окошко, будто бусину на счётах. С головой ушёл в работу.       За ночь он перевыполнил все мыслимые (даже им) стандарты, а потому чуть сбавил темп. Конечно, гарантом, что сегодня он не задержится, то не было. Тэхёну всегда было спокойнее, если он завершал дела раньше назначенного срока — что странно, с учётом, что сэкономленное время ему было тратить почти что некуда. По крайней мере, так было.       В остальном день проходил как всегда. Тэхён вбивал данные, помечал выполнение задач в ежедневнике. Иногда к нему заглядывал кто-то из коллег или начальства с внезапной просьбой, не занимавшей и пары минут, и Тэхён без промедлений выполнял всё. О телефоне вспоминал лишь когда ему звонили на рабочий номер или требовалось связаться с кем-то самому.       Казалось, весь мир снова умещался в его коробку, стал серым, но привычным. Плотным настолько, что в нём не находилось места мыслям и лишней тревоге.       Вечером в назначенный час состоялось совещание. Тэхён сидел в дальнем конце, слушал доклады коллег, кивая в нужных местах. Цифры, графики, прогнозы — всё это он уже знал, но и встать и уйти нельзя было. Время тянулось, как резина. Кто-то спорил, кто-то смотрел в телефон, пряча тот под столом. Начальник барабанил пальцами, поглядывая на часы.       За докладами последовало обсуждение текущих проектов, распределение задач на следующую неделю. В этот раз спросить Тэхёна о возможной нагрузке даже не посчитали нужным — новая внушительная порция работы возникла перед ним, как из ниоткуда. Впрочем, он никак это не прокомментировал.       Задержавшись вечером в офисе, долго глазел на список выписанных задач. Всерьёз задумывался над тем, чтобы закрывать часть из удалённого доступа. Ведь, во-первых, как оказалось, составленное впечатление оказывает куда большее влияние, чем можно было бы ожидать, и отказаться от присвоенного «титула» не так-то просто. Во-вторых, на носу был официальный праздник, офис закрывался, а Тэхёну было нечего делать. Конечно, он мог бы снова обрисовывать безупречный распорядок дня, вылизать квартиру до блеска, наготовить немереное количество еды, которое потом сам не сможет осилить, обойти весь район вдоль и поперёк, но всё это будет бессмысленно.       Столкнувшись с этой мыслью, Тэхён застыл и с три минуты глазел перед собой. Захлопнув ежедневник, положил тот на место — в ящик.              Пятница так и вовсе была скучной — с самого утра вся рутина казалась длинным и нудным вступлением к предстоящему вечеру, будто тридцатиминутный показ трейлеров перед фильмом в кинотеатре. Он работал, закрывал задачи, иногда останавливался на середине с ощущением, что вновь сделал что-то не так, возвращался к прошлым файлам, чтобы исправиться, но исправлять оказывалось нечего. В этот момент не успокаивался — только вздыхал и раздражался.       На обеденном перерыве не стал игнорировать голод или вливать в себя кофе — за грудиной уже начало ныть от количества поступающего кофеина и в горле всё чаще появлялось ощущение кислого кома, — спустился в кафетерий при офисе и, набрав на поднос понемногу всего необходимого, что к тому же покрывало бы стоимость комплексного обеда, устроился в дальнем углу и пытался осилить порцию «топлива». Параллельно исследовал ассортимент ноутбуков в интернет-магазинах. Наверное, проще было бы прийти в физический магазин — в любом случае и доставку, и самовывоз из пункта выдачи пришлось бы ждать слишком долго, если Тэхён планировал провести следующие понедельник и вторник за работой.       Впрочем, он ещё не обсуждал с начальством идею удалённого доступа. Ему ведь вполне могли отказать, и никакой надобности в новом гаджете не будет. Возможно, он слишком торопился…       Час от часу откладывая решение этой дилеммы, Тэхён таки упустил момент, когда ещё мог обратиться со своим предложением. Но даже сидя в машине на парковке в паре сотен метров от детского сада Бомгю, продолжал листать вкладки, читать характеристики и отзывы приглянувшихся моделей. Не заметил, что кто-то приближается к машине, пока не услышал стук в стекло со стороны пассажирского кресла.       Тэхён вздрогнул, замешкался, на секунду забыв, какая кнопка отпирала замки, и всё-таки открыл. Дёрнув за дверцу, Бомгю на мгновенье впустил в глухое пространство салона звуки улицы, но, оказавшись внутри, вновь отгородил их от всего.       При встрече они друг друга не касались — особенно в окрестностях работы Бомгю. Эта договорённость появилась ещё в тот вечер, когда они только обговорили новый статус. Тэхён понимал и без подсказки и прямой просьбы, но Гю решил обговорить всё на берегу: «Наедине или с друзьями — ты мой, для остальных — хороший друг, ладно?» Тэхён согласился без колебаний.       — Что такое интересное нашёл? — спросил Бомгю простодушно. Тэхён, закрыв браузер, поставил телефон на подставку и открыл карты.       — Да так, ерунда… Куда ты хочешь сегодня?       — М-м… — Бомгю закусил щёку. — Эх, сейчас везде будет столько народу… Как насчёт той забегаловки с пулькоги?       — Хорошо.              На этот раз зал был наполнен куда больше, так что даже их стол под картиной был занят, но свободные места всё-таки нашлись. Их посадили в дальнем углу. По помещению ходил гул голосов; рядом за сдвинутыми столами проходил корпоратив — люди пили, шумели и иногда взрывались смехом.       Бомгю и сам был шумным — в тот вечер с друзьями Субин обронил между делом, что жаркие перебранки с Ёнджуном — ещё не предел его громкости, — но сейчас, стоило кому-то вновь поднять тост и начать греметь рюмками, как он хмурился, напряжённо прикрыв веки.       — Мы можем уйти, если тут слишком громко, — сказал Тэхён, наклонившись над столом, чтобы его было слышно.       — Всё нормально. — Бомгю покачал головой. — Я просто устал.       — Может, тогда лучше сразу домой? Тебе нужно выспаться перед отъездом.       Бомгю тепло улыбнулся.       — Я хочу провести с тобой время. Так что выбери себе что-нибудь.       Тэхён опустил глаза в меню, но ничего не читал. Пробыв так секунду, заговорил:       — Я не хочу, чтобы ты ради меня жертвовал своим комфортом. Так что, если ты правда хочешь отдохнуть, я не обижусь.       Бомгю смотрел на него дольше обычного.       — Если я приеду домой, то сразу завалюсь спать. Но сон — это ведь отдых для тела? — рассудил он. — А я хочу отдохнуть ментально, по-настоящему. А по-настоящему я отдыхаю с тобой, потому что мне нравится проводить время вместе. Вот и всё.       Тэхён не знал, что ответить. Бомгю, поняв, что не дотянется рукой, наступил ему на ногу и шкодливо ухмыльнулся.       — Хорошо, — отмерев, проговорил Тэхён коротко.              Сделав заказы, некоторое время они провели в молчании. Тэхён почему-то только тогда заметил, что Бомгю был одет иначе, чем обычно. Наверное, кардиган с бежевую и зелёную клетку с изображением плюшевых медведей на них должен был броситься в глаза сразу, но Тэхён был слишком рассеян.       — Ты сегодня нарядный, — заметил он. Бомгю опустил взгляд на рукава, будто тоже увидел вещь на себе впервые.       — Ах, это… Да, дети любят эту штуку, — сказал он, и губы тронула улыбка. — У них ведь сегодня был праздник — как я мог не порадовать моих карапузов?       — Твоих? — хмыкнул Тэхён даже умилённо. Но Гю отвлёкся и не считал реакции.       — Не моих, конечно, — вздохнул он, теряя прежнее очарованное выражение. — Знаю, что с точки зрения этики не должен так говорить и…       — Я совсем не это имел в виду, — перебил Тэхён, привлекая к себе внимание. — Просто… — Стоило Бомгю вновь взглянуть на него, как мысль смешалась. Тэхён, подумав, продолжил: — Я имею в виду — можешь говорить, что хочешь. Как хочешь. Я ведь не сведущ в этих вопросах, так что, даже если ты скажешь что-то «неправильно», я не пойму.       Бомгю выдохнул с долей облегчения. Порывшись в кармане, достал телефон.       — Даже утренник тебе будет интересен, а? — с недоверчивым прищуром спросил он.       — Угу.       — Пообещай, что забудешь все детские лица после того, как увидишь фотографии!       — Сотру из памяти, — он кивнул.       Бомгю с дрожащей от застенчивости улыбкой стал быстро листать. Подобрав что-то, очевидно, более-менее безопасное, положил телефон на стол и развернул его к Тэхёну.       Это оказалось видео, записанное кем-то из зрителей со второго или третьего ряда: в просторной комнате с большими окнами и стенами, разукрашенными мультяшными деревьями, цветами и бабочками, собралось не меньше десятка детей и, должно быть, столько же или чуть больше взрослых (чья-то макушка неминуемо попадала в кадр). Малыши сперва толпились: кто-то недоверчиво смотрел в камеру, кто-то, найдя родителя в толпе, изо всех сил привлекал к себе его внимание, маша рукой и почти прыгая, кто-то гордо вытягивал шею, радуясь возможности проявить себя. Тэхён кротко улыбнулся — это было мило.       Заиграла музыка — Бомгю не включал динамик слишком громко, а потому в шуме ресторана до ушей доносились лишь некоторые ноты и слова, — и дети запели хором, выполняя движения настолько синхронно и складно, насколько это было возможно в их возрасте. Но что старались все, сомнений не возникало.       Не меньше подопечных старался воспитатель, попавший в кадр на несколько секунд: Бомгю стоял в промежутке между первым рядом стульев слева и справа — так, чтобы не загораживать обзор родителям, но и оставаться на виду у детей. Он, не стесняясь, показывал все движения в зеркальном отображении, с утрированной мимикой беззвучно напоминал слова. И это действительно оказалось важно — даже самые застенчивые на вид дети продолжали петь и танцевать, не терялись, а если робели, то цеплялись взглядом за воспитателя.       — Месяц учили, — сказал Бомгю, когда ролик закончился. — Песня быстрая и движений много, но они молодцы, правда?       — Правда, — кивнул Тэхён, проглотив внезапно подкативший к горлу ком. — Ты тоже молодец.       — Я? Это моя работа!       — Не все ведь так вовлекаются.       — Спасибо, — всё же сказал он, хмыкнув, и снова стал что-то искать.       — И танцуешь ты хорошо, — добавил Тэхён, чтобы заполнить молчание, — готов поспорить, с такой подготовкой взрываешь танцпол, где бы ни появлялся.       — Ты меня очень недооцениваешь, — снисходительно сказал Бомгю.       — Совсем наоборот!       — Ага, рассказывай, — фыркнул Гю и, вновь открыв что-то, продемонстрировал Тэхёну.       В основном он показывал фотографии, где либо не было лиц, либо те были некрупным планом и несколько, так что ненамеренно заострить внимание на ком-то не представлялось возможным. Показывал кадры из других выступлений с песнями в маленьких группках, интерактив с родителями, который, судя по лицам детей, вызывал наибольший восторг, и, наконец, фонарики — не те, из двух листов бумаги, ромбовидные, а круглые, разноцветные, украшенные каждый по-своему. Многие из них, несмотря на участие родителей, были слегка косыми, узоры — неуклюжими, корявыми, но главное что дети сделали их так, как хотели сами, собственными усилиями.       — Вот такие у меня юные таланты, — похвастался Бомгю, — и их взрослые помощники.       — Ты говорил, кто-то собирался забрать детей после утренника. Много плакало?       — Некоторые плакали, да, но всё хорошо. Так каждый год случается — я уже научился справляться.       — А ты ведёшь их с яслей? — поинтересовался Тэхён между делом.       — Нет, у нас фиксированные группы. На мне четырёхлетки.       Тётушка-хозяйка, взмыленная от количества работы и шумных посетителей, поставила перед ними блюда, не разбираясь, и, буркнув под нос какую-то формальность, снова исчезла. Тэхён и Бомгю переглянулись между собой и, разобрав приборы, вернулись к беседе уже за едой.       — Получается, какие по счёту они у тебя? — спросил Тэхён из любопытства.       Бомгю посчитал, едва шевеля губами и загибая пальцы.       — Пятые. Но я всех люблю.       — И всех помнишь?       — Конечно, — сказал Бомгю так, будто в этом не было ничего удивительного.       — По именам?       — Да, — подтвердил он тем же тоном.       — А сколько их обычно в группе?       — В норме должно быть до двадцати. Сейчас четырнадцать. А так от года к году бывает по-разному. Когда я только начал работать, надо мной сжалились — их было ровно десять. Так ещё мне постоянно помогали, — он хихикнул. — Пока я опекал детей, тётушки-коллеги опекали меня. Думаю, это и из-за моей неопытности — всё-таки месяц с чужой группой под присмотром их воспитателя не всё равно что год день за днём работать с одними и теми же детьми, — и из-за того, что я мужчина…       — В каком смысле?       — Хотелось бы в хорошем, — иронично ответил Бомгю. — Не думаю, что у них были предрассудки, что мужчины «по природе» хуже справляются с детьми. Скорее, решили поберечь «диковинную зверушку».       Бомгю закинул в рот одну из закусок и, жуя, вновь разблокировал телефон. Тэхён краем глаза заметил галерею: фотографии были рассортированы по альбомам, каждый из которых был подписан и датирован. Гю открыл один из них и, пролистав, показал общее фото. Поочерёдно указывая пальцем на лица, стал перечислять:       — Хаджун, Минджэ, Юна, Гону, Дживон, Луа, Суа, Наён, Чунсо, Сынхён — мои первопроходцы. Сейчас они уже… в третьем или четвёртом классе? Кошмар, как летит время…       Тэхён смотрел на того, на кого указывал палец, но взгляд неумолимо цеплялся за Бомгю — юного, двадцатидвухлетнего, одновременно и более худого и угловатого, и чуть припухлого. В окружении детей он улыбался довольно, почти гордо, но будто немного испуганно.       — Тебе и со стрижкой ничего, — заметил Тэхён между делом.       — Мне сейчас больше нравится, — сказал Бомгю, отбросив волосы.       — Мне тоже, — тихо проговорил Тэхён. Посмотрев на фото ещё недолго, добавил: — Вижу, теперь ты не просто «диковинная зверушка».       — Надеюсь, что да.       — Конечно да.              С Бомгю время пронеслось незаметно. Когда тарелки опустели и стало ясно, что скоро придётся выполнять обещание, Тэхён поймал себя на мысли, что хотел бы остаться так ещё хоть на чуточку дольше. Но Бомгю всё чаще зевал, всё медленнее опускал веки, так что мучить его было бы жестоко. Поэтому, когда настало время, Тэхён без лишних вопросов отвёз его в Хапчон. Бомгю по пути задремал, и вся поездка прошла под гудение мотора.       Тэхён остановился в нескольких метрах от дома Бомгю, чудом найдя свободное место. Повернув ключ в зажигании, с несколько секунд наблюдал, как он спит. Наконец, протянув руку, провёл ладонью по плечу. Бомгю открыл глаза на вдохе и, пару раз моргнув в темноте, оглянулся на Тэхёна.       — Уже приехали? А я уснул…       — Угу.       Бомгю отстегнул ремень, но выходить не спешил. Тэхён заметил, как крепко сжимает рукоятку передач, лишь когда он коснулся его руки.       — Звони мне каждый день, — сказал Гю.       — Я ведь не знаю, когда тебе будет удобно.       — И я буду звонить. А ты тогда пиши — я буду скидывать фотки.       — Хорошо.       Бомгю выдохнул. Наклонившись, робко притянул его лицо и поцеловал в щёку — нежно и медленно. Касание пронеслось по телу электрическим разрядом — Тэхён едва не дрогнул.       — Напиши, как доедешь. Даже если я усну.       — Хорошо. Тогда ты тоже завтра… напиши…       — Окей. Хорошо доехать, Тён.       — Доброй ночи, Гю.       На этой ноте они и расстались. Открыв дверь, Бомгю оказался в тусклом свете фонарей. Тэхён следил за его удаляющейся фигурой из машины, пока Гю не исчез за входной дверью. Ощущение чужих губ на щеке покалывало, словно метка.              В субботу Тэхён был не столько спокоен, сколько собран. Он продумал план действий ещё с прошлого вечера и намеревался выполнить тот в полном объёме.       Как часто бывало по субботам, в офисе не было ни души, но двери, к счастью, были открыты — для особо старательных, для неуложившихся в сроки и для уборщика, приходившего обычно по ночам и на полдня в субботу. Тэхёна не страшила ни гробовая тишина, ни одиночество, ни косой взгляд уборщика, так что он, заварив кофе, обосновался в своей коробке на четыре часа.       Бомгю написал через два после начала самопровозглашённого рабочего дня.        Я на месте 🌸              Тэхён ответил что-то, но уже через секунду забыл, что. Наверное, что-то вроде «отлично».       Покончив с первым делом, заскочил в ближайшую круглосутку: взял две бутылки воды, кимбап и самую маленькую пачку хлопьев — в качестве быстрых углеводов. Съел всё там же и отправился на тренировку.       Он не был в зале уже где-то две недели. Это немного угнетало — Тэхён давно не делал таких перерывов, даже когда на работе горели сроки, — но в то же время не становилось поводом отлынивать. В тот день он был намерен снова войти в колею.       В выходной людей должно было быть много. В выходной во второй половине дня — ещё больше. Так что Тэхён не удивился необходимости искать свободный тренажёр и спортивный инвентарь; где нужно, мог и подождать — главное, что он здесь.       Он быстро втянулся. Как нередко бывает после перерыва, нагрузка казалась слишком лёгкой, даже если превышала личный предел. Тэхён, помня об этом факте, старался «не заигрываться», но уже через каких-то десять минут ощутил такой прилив сил, что море казалось по колено. Продолжал, не жалея себя, игнорируя зуд на руках и ноющие мышцы.              Вернулся домой где-то в четвёртом часу. Разулся, со спортивной сумкой прошёл в ванную. Поставив ту на стиральную машину, закинул грязные вещи сразу в барабан. Вслед за ними — капсулу для стирки. Коленом захлопнул дверцу, наклонился, сверяя режим с написанным на этикетке под отсеком для порошка и кондиционера. Машинка запищала и стала с шумом набирать воду. Тэхён задержался, глядя на то, как чёрно-серый комок ткани погружается в воду, пропитывается ей насквозь, тяжелеет и тонет.       Подхватив сумку за ручки, отнёс в шкаф. Закрыв дверь, какое-то время не двигался с места. Его потряхивало. Рот наполнился слюной.       Развернувшись на пятках, прошёл к стоящему вдоль стены комоду. Когда-то тот был наполнен косметикой Ноыль, заставлен разного рода гаджетами — диффузор, увлажнитель воздуха, ручной вентилятор, утюжок для волос, фен, радионяня… Теперь тот стоял почти пуст — и внутри, и снаружи.       Выдвинув ящик, Тэхён достал лезвия и пакет с ватными тампонами. Шмыгнул за дверь. По пути в ванную захватил аптечку.       Заперся. Поставив пластиковую коробку на крышку унитаза, щёлкнул застёжками по обе стороны и спереди и откинул крышку. Рядом развернул пакет с тампонами — с дюжину белоснежных ватных шариков были в полном его распоряжении.       В который раз сглотнув слюну, Тэхён тщательно вымыл руки, но вытирать не стал — даже наспех. Мокрой ладонью схватил коробо́к чуть больше спичечного. Шагнув назад, медленно опустился на пол и прижался спиной к ванне. Барабан стиральной машины уже наполнился — комок одежды подбрасывало в мыльной воде. Тэхён на секунду уловил собственное отражение в толстом стекле, но тут же отвёл взгляд.       Вытащил один из конвертов. Вощёная бумага едва слышно хрустнула, и между пальцев оказалась хромовая пластинка причудливой формы — со стороны казавшейся даже безобидной, неопасной, — меньше миллиметра толщиной. Не выпуская ту, закатал правый рукав.       Он не трогал руки с двадцать второго числа. Самые неглубокие царапины уже успели зажить — остались тонкими линиями, и кожа вокруг активно шелушилась. На других уже формировались рубцы — розовые полосы, некоторые — чуть темнее, какие-то — более вспухшие. Пара особо неосторожных ран, пересекающихся царапин ещё прятались под коркой.       Поразмыслив с секунду, Тэхён приложил лезвие к коже и чиркнул им, будто спичкой. Там, где тянулась линия, кожа побелела. Не медля, чиркнул снова — раз, два.       Первое время больно не было. Даже не жгло. Но вдоль белых линий появились красные нити, на которых уже через несколько секунд выступили бусины.       Сделав своё дело, Тэхён судорожно выдохнул. Неотрывно смотрел на руку, на зреющие грозди алых капель. Он чувствовал облегчение. Будто весь день ждал именно этого момента.              Через три часа на телефон посыпались сообщения — Бомгю прислал штук тридцать фотографий. Тэхён хотел отложить их просмотр на потом, но вспомнил, что ему нечего делать — отстиранные вещи уже были развешены, ужин съеден и посуда вымыта.       Бомгю никак не комментировал фотографии — просто сбросил. В основном на них были улицы с характерными для любого города вывесками — кафе, магазины, забегаловки. Небо пасмурное и немногие люди, попавшие в кадр, одеты по-осеннему. Был какой-то парк — деревья отцвели в середине апреля, и теперь всё было зелено. Была и парочка достопримечательностей, но кадры вряд ли можно было помещать на обложки туристических брошюр. Впрочем, возможно, Бомгю и не преследовал какую-то цель — скорее, просто делился тем, что было дорого.       На тэхёнов скромный вкус снимки были очень красивыми. Эта мысль поселилась в голове, но словесного проявления не получила. Тэхён держал палец над клавиатурой, в строке сообщения ожидающе мигала вертикальная черта, но как выразить то, что было на уме, он не знал. Написал «Красиво» — и стёр. Снова написал. Снова стёр. Захотелось проломить себе голову. Написал в третий раз и сразу отправил — чтоб не было шанса передумать.       Бомгю прочитал.        Кх, спасибо 🥰 Я позвоню через час, ладно? Будь готов       

Хорошо.

             И через час он позвонил. По видеосвязи. Не то чтобы Бомгю застал Тэхёна врасплох, просто это было не совсем то, чего Тэхён ожидал. Уж что-что, а видеть свою серую физиономию в окошке в углу экрана он не планировал.       Но звонок всё-таки принял. Бомгю встретил его, лёжа на кровати, скомкав одеяло под подбородком. С секунду выглядел скучающим, но, увидев Тэхёна, тепло улыбнулся, не говоря ни слова.       — Привет, — сказал Тэхён, чтобы было менее неловко.       — Привет, — повторил Бомгю, прыснув. — Ничего, что из кровати?       — Не знаю, ты же у себя дома, — пожал плечами Тэхён. Бомгю хмыкнул.       — Ты ел сегодня?       — Думаешь, без тебя заморю себя голодом?       — Не знаю, может, ты уже забыл концепт еды за эти часы?       — Вообще, кто в отъезде — ты или я? Почему я должен про еду рассказывать? Сам расскажи, чем питался, помимо духовной пищи, — оживился Тэхён. Он думал, это будет более неловко, но уже почти забыл, что говорит с картинкой в телефоне и на самом деле Гю далеко, где-то в своём родном городе.       — Да, я наелся от пуза, — заметил Бомгю игриво. — С порога начали откармливать — не отвертеться! Вернусь ещё круглее, чем был.       — Не такой уж ты и круглый.       — Это комплимент?       — Не знаю. Хочешь, чтобы им был?       — Не знаю, — пробормотал Бомгю, потупив взгляд. — Зато я поел макчхан. Если не съем всё в одно лицо, то и тебе привезу, хочешь?       — Сам как хочешь, — покачал головой Тэхён.       — Думаю, я уже знаю ответ на вопрос, что тебе привезти… — насупившись, вздохнул Бомгю.       «Себя привези сначала», — сказал про себя Тэхён, но в реальности снова только пожал плечами.       — Ты остановился у мамы, верно?       — Угу. Я в своей комнате. Представляешь, теперь это палисадник! — Переключив камеру, Бомгю направил её на окно. За тюлем по подоконнику были расставлены горшки с цветами. Около на нескольких стульях в ряд тоже были горшки — на каких-то умещался только один, на других — два или три.       — Давно так? — ухмыльнулся Тэхён, когда Бомгю снова переключил камеру на себя.       — Не знаю, но в прошлый раз этого не было! Как ни приеду — у комнаты новое назначение.       — Тебя это возмущает?       — Да нет, просто забавно…       Бомгю перевёл взгляд куда-то за кадр — видимо, на цветы. Заговорил снова после недолгой паузы:       — Про меня уже всё ясно — я гулял весь день. А ты чем занимался?       — Работал, — пробормотал Тэхён нехотя. — Сходил в зал. Привёл себя в порядок после зала. Прибрался… В общем-то всё.       — Хороший доклад — садись, пять.       — Мне правда нечего делать.       — Тебе так только кажется.       — Может быть.       — Тебе просто нужна компания.       — Да зачем?..       — Чтобы по второму кругу не мыть полы в четырёх стенах! И не работать, когда все нормальные люди отдыхают.       — Приму к сведению, — кивнул Тэхён с покорной улыбкой. Бомгю фыркнул, но не стал его дальше журить.       Снова заговорил о своём — о том, как доехал. О местах, где был и что там делал. На ходу вспоминал истории из детства: как бегал после школы в канцелярский магазин, где все безделушки казались пределом мечтаний; как катался с друзьями на великах; как в дни, когда мама не успевала собрать ланч, не ел ничего совсем, откладывая деньги на очередную безделушку, но потом всё равно срывался — и покупал какую-то несуразицу вроде мороженого или жвачки, чтобы утолить голод. Тэхён заслушался, и час пронёсся незаметно.       — Сколько времени? — опомнился Бомгю, отворачиваясь и широко зевая.       — Девять.       — Только девять? Надо же, а я так устал…       — У тебя был очень насыщенный день. Отдохни.       Бомгю посмотрел на него через экран. Молчал. На секунду у Тэхёна мелькнула мысль, что он догадался о чём-то.       — Ладно, может, и вправду надо, — таки сказал он, снова зевая. — Простишь меня?       — За что?       — Ах, ещё и не знаешь за что! — в шутку бранил его Гю. — Меня не было один день, а тебе лишь бы трубку положить, да?       Тэхён мог только рассмеяться.       — Иди уже спать.       — Хорошо-о. Тогда я позвоню ещё завтра. Завтра ты же не работаешь, я надеюсь?       Тэхён покачал головой.       — Значит, до завтра.       — Доброй ночи, Гю.       — Добренькой, Тён, — проговорил Бомгю нарочито милым тоном и помахал рукой в камеру. Тэхён кивнул, слабо помахал в ответ и положил трубку.       Всё оказалось куда легче, чем он думал.              Следующий день Тэхён неосознанно провёл в ожидании вечернего звонка. Конечно, он не сидел без дела, гипнотизируя телефон — сразу после завтрака сделал уборку. Всё тело ныло после вчерашней тренировки, так что нагрузка помогала расшевелиться и легче преодолевать боль. В планах была ещё одна тренировка — на сей раз менее интенсивная — так что это было даже полезно.       После тренировки Тэхён вернулся домой не сразу. Заехал в магазин электроники. Побродив с полчаса в попытках разобраться самому, прибег к помощи консультанта. В конце концов купил ноутбук. Даже если тот не пригодится для удалёнки, Тэхён найдёт ему применение — хуже точно не будет.       По возвращении исполнив всю рутину, распаковал обновку и около часа провозился с настройкой и подключением всех аккаунтов. Новая вещь с незасорённой памятью буквально «летала», загружая любые приложения и вкладки за доли секунды. Приятно было подержать в руках такую, пусть скоро с ней неминуемо начнутся такие же трудности, как с любой техникой.       Завершив настройку, Тэхён закрыл крышку. Думал, стоит ли рассказывать Бомгю: в этом ведь нет ничего предосудительного — люди часто хвастаются обновками. С другой стороны, а если он спросит, зачем?..       Однако Бомгю не вышел на связь. Сначала Тэхён не обращал внимание на эту деталь. Потом, оглядываясь на часы, находил объяснение: Бомгю мог снова загуляться, мог ужинать с мамой или, наоборот, где-то вне дома, мог встретиться с друзьями — у него ведь должны были остаться друзья из Тэгу? Так прошёл час, два, а Бомгю не оставлял сообщений и в сети не появлялся. Какое-то время Тэхён сомневался в своей идее, но всё-таки решил позвонить сам. Было десять вечера — поздно, но не слишком, чтобы разбудить человека со среднестатистическим режимом. В трубке — одни гудки.       «Может, не услышал?» — подумал Тэхён, сжимая мобильный. Снова набрал номер — результат тот же. Третья попытка тоже не увенчалась успехом. Тэхён, отложив телефон, старался не поддаваться на провокации сознания. Молчанию Бомгю наверняка есть причина — и, скорее всего, гораздо менее масштабная, чем могло подкинуть воображение.              Как бы Тэхён ни маялся, но сон нашёл на него только под утро — тяжёлый и беспокойный. Но всё лучше чем кошмары.       Он не отключал будильники на эти выходные, так что мелодия заиграла, как положено в понедельник. Тэхён тут же открыл глаза — будто и не спал вовсе.       Выполнив водные процедуры, зашёл на кухню, заварил кофе. Пил, стоя над тумбой, будто часовой, карауливший заполонявшее квартиру ничто. Думал над тем, что стоило бы купить пару книг. Ему ведь когда-то нравилось чтение — до тех пор, пока не понял, что даже в таком мелком аспекте он должен иметь вкус.       Впрочем, эта проблема могла потерпеть до завтра. Сегодня Тэхён не собирался выходить из дома.       Телефон вдруг дал о себе знать. Тэхён даже смутился сначала — неужели забыл, что поставил второй будильник? Но на экране горело не время, а знакомые буквы.       — Алло?       — Разбудил? — извиняющимся тоном сходу спросил Гю.       — Нет.       — Я… Ты звонил вчера. Прости, что не ответил.       На том конце вдруг стало как-то шумно. Громыхнул голос, но слов Тэхён не разобрал.       — Всё в порядке… Где ты?       — Похоже, я вернусь раньше, — сказал Бомгю с нервным смешком. — Если быть полностью откровенным — часа через два буду в Сусо.       Тэхён смотрел перед собой, напряжённо думая, что спросить. Новость казалась слишком неожиданной.       — Тебя встретить? — наконец проговорил он. Не время для выяснения причин.       — Мне правда неловко тебя об этом просить…       — Почему?       Бомгю промолчал.       — В общем, когда буду там, напишу, где конкретно буду ждать. Хорошо?       — Спасибо, — пробормотал Бомгю.       — До встречи.       Положив трубку, Тэхён отхлебнул кофе и задержал руку в воздухе.