Ты мой пленник

Совет Лорда Волан-де-Морта состоял из самых преданных его слуг. Это звание они заслужили после последней битвы, когда Повелитель наконец достиг победы в войне и обрёл власть. Но если, как солдаты эти люди были смелыми, сильными и исполнительными, то что касалось этикета — не все было так радужно. Раньше совет состоял в основном из чистокровных колдунов, но после битвы Лорд оставил при себе и тех, кто невзирая на грязную кровь отметился преданностью. Именно поэтому за столом сидели не только искрящиеся изяществом колдуны из старых родов, но и полукровки из окраин. У них для подбора темы разговоров и вилок не требовалось большого ума. И если сначала все общие ужины я наблюдала, как чистокровные презрительно косятся на невежд разделывающих мясо без ножа, то теперь даже самые вычурные аристократы не гнушались обсуждать пытки и другие мерзости за столом, под стать безродным полукровкам. Это был один из вечеров, когда мне приходилось сдерживать рвотный рефлекс от откровенных разговоров. Удавалось плохо, потому как один из недавно приближенных — Уэйд Уилсон, полукровка отличившийся в работе с маглорожденными, по-моему он разыскивал одиннадцатилетних грязнокровок, дабы не оставлять тех на попечение маглов и не допустить их бесконтрольного существования (в Хогвартс таких более не принимали) — задал очень интересный вопрос: — Повелитель, — этот Пожиратель почти не робел перед отцом и говорил уверенно. — разрешите обсудить с вами неприятную ситуацию. Лорд обратил на него внимание, но интереса в его глазах я не заметила. Возможно потому что старалась, как можно меньше сталкиваться с ним взглядом, чтобы не спровоцировать на легилименцию. — Ты готовился, — протянул Повелитель. — тебя это сильно беспокоит. Что ж, я выслушаю, — после чего он махнул рукой, давая слово Уэйду. Остальные Пожиратели, да и я, тоже не поленились прервать разговоры и прислушаться. — Дело в расходах, мой Лорд, — наигранно поникшим голосом начал Пожиратель. — Вы, разумеется, сделали все возможное для процветания колдовского сообщества Британии. Ограничения на разрешение выезда и въезда надёжно контролируется Вашими подведомствами. Мы ни за что не упустим иностранной угрозы, исходи она от мерзких маглов или от колдунов. Однако, мой Лорд, это повлекло за собой некие убытки. Добывать нужные заграничные ингредиенты стало куда сложнее после расторжения соглашений. Соответственно, дороже. И хотя пока Министерство не испытывает трудностей, все же золото не бесконечное. Я даже слегка испугалась за этого несчастного. Намек на не совершенство политики отца был прозрачен и похоже, что остальные тоже его уловили, так как выпрямились на стульях, словно давая Лорду лучший обзор для наложения проклятья на Уэйда. — Так значит тебя беспокоит не начнутся ли задержки в зарплате? Или это больше связано с нежеланием упускать насиженное место? — голос Повелителя не звучал обиженно, однако я смогла уловить долю раздражения. Скорее от того, что отец не любил слушать чужие размышления. Он предпочитал говорить сам. Пожиратель спокойно выслушал едкость и продолжил свою мысль, не глядя на уже поминавших его соратников. — Я понимаю, что моя работа связана с иной сферой деятельности, но если позволите, мне бы хотелось оказаться полезным. Я посчитал, и самым большим и бесполезным расходом сейчас выступает тюрьма Азкабан. Слова Уэйда ввели в замешательство всех присутствующих, кроме Темного Лорда, что щурясь, тихо осведомился: — И что же ты предлагаешь? Отпустить всех заключённых? Это послужило спусковым крючком. Все дружно захохотали и меня отбросило в тот день, когда причиной насмешки стала я сама. Разумеется сейчас я была согласна с глупостью этой идеи, но малость сочувствия к наивному пожирателю проскользнула. — Не спешите отказываться, мой Лорд, — игнорируя все взгляды, продолжал он выражать свою точку зрения. — мы тратим огромные деньги на еду. Сэкономив на этой статье расходов вы сможете вложить деньги в куда более полезные дела. — Простите, мой Лорд, — вклинился Яксли. — но на мой взгляд — это глупость. Как бы дорого не обходилось содержание, нам нельзя выпускать заключённых. Мы итак не можем долгое время изловить мятежников. Что будет когда мы просто возьмём и откроем решетки? Остальные перестанут бояться. И вот уже нет дисциплины, контроля. Мистер Уилсон недавно в наших рядах и я не спорю, что он хорошо справляется со своей работой, но лучше каждый будет заниматься тем, чем умеет. — Что же на этот счёт думает сам Мальсибер? Ведь именно тебе я поручил управление Азкабаном. Темный Лорд повернутся к темноволосому мужчине с редкой щетиной и тот окатив недовольным взглядом Уэйда, ответил: — Повелитель, не знаю какие расчеты проводил Уилсон, но будьте уверены, заключённые получают в пищу не больше, чем за неделю съедает личурка. А если у Вас возникнет желание, то будут есть ещё меньше. Дементоры у кого угодно отнимут аппетит, — и самодовольно улыбаясь, приклонил голову. Улыбка на лице Яксли расползалась с каждым сказанным словом Мальсибера. Но похоже идея Уилсона чересчур крепко закрепилась в его мозгах. — К вашему сведению, — продолжая смотреть на Повелителя, Уэйд отвечал управляющему Азкабана. — личурка может съесть около трёх мешков мокриц, а учитывая количество заключённых, выходит довольно круглая сумма. — Да кто будет считать, сколько ест личурка? — возмутился Мальсибер. — эти ублюдки точно не доедают! Если надо, Мой Лорд, я лично пройдусь по камерам и взвешу каждого, чтобы доказать вам, что там на всех не наберётся и тысячи футов. Ссора начала разгораться сильнее, если бы не холодный тон Повелителя: — Уилсон, ты похоже очень хорош в счетах, полезный навык. Однако, не слишком ли большой риск для такой малой прибыли? — Мой Господин, я знаю о чем говорю, — и Уилсон разошелся в энтузиазме. — большинство заключённых — это грязнокровки, у которых даже выдающихся способностей не выявлено. Я посетил уже сотни домов с такими отродьями. И хотя они не просвещенные и бездарные колдуны, все же за них говорит количество. По-моему просто расточительство, не пользоваться таким ресурсом. Разговор уже перестал выглядеть смешным, даже Яксли с интересом уставился на Пожирателя, у которого глаза горели от желания рассказать Повелителю свою идею. — Разумеется оставить в Азкабане мятежников самое верное решение, но что если мы выпустим грязнокровок и… — он замялся, но не на долго. — заменим их наказание работой. О какой работе идёт речь я не поняла, но к счастью Уэйд был рад, что его не перебивают и поспешил продолжить: — Я хочу сказать, что их можно отдать в качестве прислуги. Разумеется без права пользоваться палочкой, но это послужит отличным примером для остальных колдунов. Вот, что ждёт их отродье если те продолжат сношаться с маглами. В Азкабане они хранят призрачную надежду, что смогут сбежать. Ведь, как вам известно, Мой Лорд, если заключённый не чувствует вины, то дементоры для них не столь губительны. Эта мысль держит их в здравом рассудке и вполне возможно, они наберутся смелости для побега. — Да ни за что! — закричал Мальсибер, но отец жестом закрыл ему рот, заставляя Уэйда продолжать. — Мятежникам будет слишком просто атаковать Азкабан и освободить сразу всех грязнокровок. Но что они будут делать, если мы раскидаем их по всей стране? Все чистокровные и полукровки будут на нашей стороне, ведь терять слуг никому не захочется! Идея Уилсона оказалась далеко не глупой, а ужасающей. И вопросов возникло много: — Кто будет их контролировать? — Кто согласится взять в дом грязнокровку? — А какой толк, если они не будут колдовать? Но вместе с тем летели и предложения: — А что если устроить аукцион? Продадим их и пополнили бюджет Министерства! — И прикажем следить за этими ублюдками иначе сядут вместе с ними в Азкабан! Видя, что эту затею отец не отверг, а заинтересовался, все, конечно, попытались выслужиться, накидывая ещё больше идей. Амикус, который даже не смотрел в мою сторону, и в этот раз выделился: — Мой Лорд, мы можем начать аукцион с более известных личностей. Помнится, вы хотели избавиться от одной грязнокровки. Продадим ее по дороже, заодно покажем пример для остальных. Повелитель остался наедине с Уилсоном и это испугало меня не на шутку. Выпускать грязнокровок я считала опасной идеей. И хотя мне доводилось общаться с такими невеждами, все же в Британии те потерпели уже не мало лишений, чтобы начать мстить. Хотя бы эта Грейнджер. На свободе она окажется опаснее дракона! Эта мысль была для меня очевидной и поэтому я не могла понять, как умный и расчётливый отец не замечает этого факта. Разве станут они подчиняются? Поттер бы не стал чужим слугой даже за свободу. Хотя мысль, что Гарри отпустят из темницы и я наконец смогу с ним поговорить в более приятном месте меня обрадовала. Но приносить эту добрую весть было рано, ведь о чистоте его крови мне было неизвестно и именно поэтому я решила, что спущусь сегодня в темницу. По правде говоря, каждый день возникал вопрос который требовал моего присутствия в его камере и я не могла отказать себе в этом. Раздумывая, как наверняка выяснить чистоту крови Поттера я вошла в темное помещение и застала пленника лежащего на спине с раскинутыми в сторону руками. Сначала мне даже показалось, что тот без сознания, но к счастью он быстро отреагировал на звук шагов и вскочил с холодного пола. — Меррит! — воскликнул он. — Я умираю от скуки. Но в ответ на широкую улыбку я только нахмурилась. Складывалось впечатление, что и Малфой, и Поттер проводили со мной время исключительно из-за скуки. — У тебя что-то случилось? — обеспокоенность на его лице немного сгладила мою обиду. Поттер подошёл по ближе к решетке и его пронзительные зелёные глаза осмотрели меня с ног до головы, словно в поисках повреждений. Может это была старая привычка — искать травмы, а может он просто беспокоился. Последнее, конечно, звучало куда приятнее. — Я тебе не шут, понятно? И у меня есть куда более важные дела, чем спасать тебя от тоски. Гарри сначала выглядел растерянным и тон его стал куда серьезнее. — Почему ты так решила? Я дал тебе повод так думать? Я смешалась. Скорее потому, что ждала, как Поттер по попросту выслушает мои претензии, а потом, как Малфой, извинится и начнет расспрашивать о моих делах и интересах, пытаясь вернуть моё расположение. Но заключённый, как обычно, поступил совершенно иначе, решив дойти до сути обиды. И хотя я теперь была смущена, все же внутри растекалась волна удовлетворения от серьезности Гарри к нашим отношениям. — Ну ты же можешь так думать, — стараясь говорить невнятно, пробурчал я, понимая какой это глупый аргумент. — У тебя будут неприятности за то, что ты навещаешь меня. Ты нервничаешь и это нормально, — говорил Поттер. — К сожалению, не в моих силах изменить место наших встреч. Поэтому тебе не стоит больше здесь появляться. Скука, это самое лёгкое из того, с чем я могу смириться. Но я не хочу, чтобы ты рисковала, при этом думая, что являешься для меня чем-то вроде вечерней газеты. — Ты не хочешь, чтобы я к тебе приходила? Я не понимала, как он мог все так перевернуть. Малфой всегда понимал причину моего недовольства и просто напросто вел себя ещё более учтиво и дружелюбно. А Поттер развел целую драму! — Ты совершенно не умеешь слушать, — глубоко вздохнув, ответил Гарри. — меня не надо развлекать, и ты права, у тебя найдутся дела по важнее. — Но ты мне помогаешь, — возразила я. — я как раз хотела обсудить с тобой сегодняшний разговор за ужином. Это касается грязнокровок. Поттер сощурил глаза и очень серьезно сказал: — Ты действительно хочешь это со мной обсуждать или делаешь это для того, чтобы нам было о чем поговорить? — Перестань, — под пристальным взглядом Поттера мои щеки порозовели. — ты же знаешь, как сильно помог мне. — Тогда не говори больше, что приходишь сюда ради развлечения. Я закивала и тут же начала пересказывать Поттеру все, что произошло за столом. — …и может если они все-таки решат это сделать, то тебя отпустят? Как думаешь? Ну или хотя бы разрешат ходить по дому. Весь мой рассказ Поттер словно и не слушал. Его взгляд выглядел пустым и он не задал ни одного уточняющего вопроса. Теперь в темнице воцарилась тишина. — Гарри Поттер, ты вообще меня слушал? — и хотя это было жутко грубо и невежливо с моей стороны, все же Поттер и сам всегда пренебрегал этикетом. — Разумеется, — все также буравля взглядом стену, он оставался беспристрастен. — но меня не отпустили бы даже под империусом. — Так ты маглорождённый? Я не могла использовать слово «грязнокровка» к Поттеру, потому что он точно не был бездарным или заурядным. И хотя он для всех оставался Нежелательным лицом √1, все-таки заслужил он это звание не мерзкой связью с маглами, а вопиющим колдовством. Но Поттер только хмыкнул, и отмахнулся, как от мухи, продолжая блуждать в мыслях: — Полукровка. Я не могла передать словами свою радость. Мое предчувствие не подвело, хотя вместе с этим надежда на его освобождение иссякла. — Ну может кто-нибудь предложит идею отпустить всех мятежников и устроить их работать вместо почтовых сов. Для тебя это наверно профессия мечты — сидеть целыми днями на метле? Пленник шутку не оценил. — Ты знаешь когда будет проходить первый аукцион? — Нет, это все только обсуждалось. Может через год, два. Сейчас хватает забот у Повелителя, вряд ли он станет заниматься этим. — Думаю скорее, — задумчиво пробубнил Гарри. — Уилсон предложил чересчур хорошую идею. Конечно, освободить всех маглорождённых после такого будет практически невозможно. Да и им станет жить труднее. Азкабан хоть и место ужасное, все же там они были вместе. Мне очень нужно знать когда будет аукцион, Меррит, крайне необходимо. — Зачем это?! Тебе не разрешат кого-то купить. Вторая шутка тоже потонула в серьезном взгляде Поттера. — Гермиона наверняка станет первым лотом, — с каждым сказанным словом безжизненно лицо Гарри белело все сильнее. Я даже не подумала об этой скверной девке. — Ну ты же понимаешь, что не сможешь помешать этому случиться? И я тоже не буду, Поттер. Это слишком. Он впился руками в волосы и запрокинув голову тяжело вздыхая. Его серьезность сменилась такой печалью, что сердце непроизвольно заныло. — Извини, но я правда не могу. Меня поймают, а аукцион все равно проведут. — Но ты можешь ее купить, — подойдя совсем близко к металлическим прутьям, Поттер посмотрел мне в глаза и продолжил: — Не переживай, у меня есть деньги, тебе нужно лишь сходить в банк с письмом от меня. Можешь взять все оттуда, неважно, главное выкупить Гермиону. Остальное оставь себе, считай это подарком на день рождение, — подмигнул Гарри. — Мой день рождение в феврале. — Дарю заранее. — Нет, Гарри, — я отступила по дальше и отвернулась, чтобы не отказывать смотря в его пронзительные глаза, пробивающие на искренность. — банк сейчас контролируется колдунами, а не гоблинами. Драко сказал это после твоего вторжения. Если я появлюсь с таким письмом, то меня все равно не пустят. Краем глаза я увидела, как он поджал губы. — Тогда займи мне. Понимаю звучит глупо, но я завещаю на тебя все свое золото. Скажешь потом, что пытала меня. Мне деньги уже ни к чему. — Так тоже не выйдет, — мне совершенно не хотелось признаваться ему. — у меня нет ни сикля. — Как это? Щеки горели все сильнее, ещё бы — наследница такого великого рода и без монетки в кармане. Даже у самого опасного преступника оказалось куча золота в хранилище. — Отец, то есть Повелитель, не даёт мне денег. А сама я ни разу нигде не работала, да и не пыталась. Мне было стыдно смотреть на Поттера, так что я совсем отвернулась. — И других родственников у тебя нет? — с истекающей надеждой поинтересовался он. — Мама, но… Она точно ничего не даст. — Неужели он на столько жадный, что не даёт денег жене? — неожиданная злость в его голосе меня жутко удивила. — Жене? Что ты, она, то есть они… Не вместе. И тут я поняла, что следует немного посвятить Поттера в странные семейные отношения. — Мама воспитывала меня одна, пока в один день за мной не пришел Яксли и не забрал из школы. Меня привезли в Британию и больше я с ней не общалась. — Он запретил? — Нет, она не написала мне ни одного письма. Просто Яксли привез вещи из дома и сказал, что теперь я буду жить здесь. — Значит он запретил твоей маме, — тут же заключил Поттер. — Сомневаюсь, что это требовалось. Она, мягко сказать, не особенно любит лишние разговоры. Когда я училась она написала мне дважды — когда меня определяли на факультет и когда я завалила руны. Отчего-то воспоминания, как седой Яксли появился в общем зале Ильверморни с группой людей в масках и направился прямо ко мне, предстало перед глазами. Я тогда жутко напугалась, просила профессоров написать маме, звала друзей. Но меня все равно забрали. Я тогда по глупости подумала, что это мать наказала меня за плохие оценки и отдала в какую-то другую школу с более строгими правилами. Теперь я думала, что мама даже не возражала, а приняла это, как данность. Я почувствовала, как предательски защипали глаза от соленых слез. Из воспоминаний меня вырвало тепло в районе предплечья. Я испуганно сжалась и увидела дрожащую руку Поттера. Он протянул ее сквозь решетку и та краснела с каждой секундой все сильнее. Лицо Гарри вспотело, он сжимал челюсти, но все равно аккуратно держал ладонь на моей руке. Не выдержав жгучей боли он отскочил от решетки и я почувствовала запах горелой плоти. Но отвращение было столь мелким по сравнению с благодарностью за такой жест Гарри. Невзирая на столь мучительную боль он показал, что сочувствует мне. Хотя я даже не говорила о том, как мне больно. В тот же миг я решила, что помогу Поттеру, чем смогу. Пока он яростно махал рукой и шипел проклятья я защебетела у решетки: — Я займу у Малфоя. У него куча денег. Так пусть он купит грязнокровку! — А чем он лучше других Пожирателей? — сквозь зубы прошептал Поттер и я увидела, как красные капли окропили каменный пол. — Не волнуйся на этот счёт. Драко купит ее для меня. Ну я, конечно, тоже буду командовать только для вида, а твоя подруга будет свободно гулять по дому и не станет загружена работой. Ну может я разобью пару чашек и заставлю мыть пол руками, но это лишь пару раз для воспитания. — Меррит, — выдохнул Гарри, обматывая кровоточащую руку какой-то тряпкой взятой с пола. — спасибо, ты очень сильно мне поможешь. — Мы же друзья, — сказала я и поспешно попрощавшись, убежала. Крови становилось все больше. Хотя настроение осталось хорошим, ведь свобода Поттера по правде говоря, теперь была не такой желанной. Он знал уже слишком много. Драко я поспешила найти сразу. Хотелось сделать это пока во мне кипела уверенность помогать. Однако когда я нашла его в саду, то мои мысли были сосредоточены не на странном аукционе или отвратном запахе кожи, а на теплом прикосновении, казалось бы, совсем ледяного человека. — Надо же, сейчас ещё не полночь, а ты уже пришла со свидания. Сначала я даже испугалась, что Малфой прочитал мои мысли или увидел отпечаток пальцев Поттера на моей руке. Но друг всё ещё думал, что у меня поклонник некий Пожиратель, причем наверняка старый и максимально приближенный к отцу. И все же для разговора мне требовалось наконец открыть Драко правду. Ведь придумать правдоподобную историю — зачем мне грязнокровка Грейнджер, было не в моих силах. — Драко, у меня очень серьезный разговор. И строго конфиденциальный. Он нахмурился, вероятно предвкушая на сколько опасные вещи могут происходить и быстро встав с лавочки, схватил меня под руку (где ещё было свежо касание Поттера) потащил куда то далеко в глубь сада. — Не вздумай сказать, что ты вновь наступила на те же грабли и тебя обманул какой-то Пожиратель. — Все гораздо хуже, —я прикусила губу и выдержала весьма длительную паузу, заставляя Малфоя злится, и сказала прямо. — парень к которому я бегала на свидания, — щеки немного порозовели от такого слова. — Гарри Поттер. Драко побелел за секунду и тут же отскочил от меня, как от проклятой. Его губы задрожали и не схвати я его за грудки, он бросился бы бежать. — Нет. Нет. Нет. Умоляю, скажи, что это шутка. — Тише, Драко, не кричи! — Ты совсем с ума сошла! — глаза Малфоя расширились и испуганно метались из стороны в сторону. — Тебя просто уничтожат! И меня вместе с тобой! Черт! Какая же ты тупая, сука! Хлесткая пощёчина не сильно привела его в чувства, но тот хотя бы перестал кричать. — Заткнись. Ничего такого не было, мы просто болтали. — Дура. Одумайся. Он — главный преступник! Да тебя за это… С тебя живьём кожу спустят! — Никто не узнает. — Ну конечно, — съязвил он. — да здесь даже у стен есть уши. Это просто самоубийство. — Я сказала тебе не за тем, чтобы ты меня отчитывал. — А зачем? Чтобы я вас благословил? Вот это отношения. Он в темнице, ты дочь его врага. Заживете душа в душу. Ты в гробу, а он все в той же темнице. — Да нет у нас отношений и не будет. Я же не настолько наивная дурочка. Просто мне нравится с ним разговаривать и проводить время. Это он придумал тот план с газетой. Тут глаза Драко стали ещё шире и он опять не сдержал голос: — ОН?! — Тихо! Да, он. И все получилось. Перестань, Драко, я хочу чтобы ты мне помог. — Никогда не думал, что скажу это — но чертов Поттер не такой идиот, он же обдурил тебя! Что ты должна сделать? Дать ему сбежать? Открыть решетку? Ну-ка, удиви меня за что тебе оторвут голову? — Драко, не говори так, он не такой. Поттер никогда не просил о подобном. — Значит ты не поняла! Что он приказал тебе сделать? Черт! Это же Поттер, как он вообще смог одурачить тебя? Он же невинный, как дитя. Похоже я ошибался в нем куда сильнее. — Он просил не за себя. — Грейнджер, — перебил Малфой. — Так ты знаешь об аукционе? — Услышал, как это обсуждали сегодня после ужина. Меррит, это ничего не меняет. Ни я, ни ты, не станем помогать ей сбежать. И если ты попробуешь это сделать, я всем расскажу, что тебя околдовал этот ненормальный избранный. — Конечно я не стану никому помогать сбегать. Ты просто купишь ее и все. Малфой сел на траву, совершенно не заботясь о чистоте своего костюма и я поняла, что зря так резко выпалила ему правду. — Забудь моё имя, — совсем печально сказал Драко и спрятал лицо в ладонях. — Ну Драко, пожалуйста, ты же уже помогал мне. А тут вообще нет ничего плохого. Ты все равно никуда не тратишь свои деньги, ты же целыми днями сидишь тут. — Это не значит, что я готов спустить остаток наследства на какую-то грязнокровку! — Но она может попасть в руки Амикусу или ещё кому-то. И что тогда? — Да в том то и дело, что ничего. Ничего не изменится. Поверь мне, купи ее кто угодно, хоть Керроу, хоть я — она будет ненавидеть одинаково и не станет распыляться в благодарностях. — Да все равно мне на нее. — Ну тебе то да. Это же я должен буду объясняться с Темным Лордом, зачем оставил ее тут. — Так ты уже согласен и осталось придумать, что сказать отцу? Отец вырвалось совсем непроизвольно и легко, азарт предстоящего дела приглушил страх перед Повелителем. — Нет!