Белые стихи

Если дерево упало в лесу и никто этого не слышит, издаёт ли оно звук? Если творчество не найдёт одобрения у других людей, будет ли в нём смысл? Любая ценность — лишь чья-то точка зрения. Дерево едва ли хотело умирать, а у любого творчества есть автор. Моё творчество рождалось мертворождённым. Крутилось на языке, застревало в горле, обжигало пальцы, смотрело в глаза, но вдруг спрашивало: «А что подумают люди?» И решало не рождаться вовсе. Оно забыло, что с ним всегда будет его мать, ведь я забыла, что мои чувства тоже что-то значат. Глупая, всматривалась в чужие лица, чтобы понять, что от меня хотят услышать, вместо того чтобы найти смелость найти собственные слова. Теперь у меня есть ответ: В лесу не ждут человека. Не жду его и я. Наверное, я стала старше.

***

      Редко когда получается просто взять и поменять свою жизнь к лучшему. Да, в какой-то момент к тебе может прийти озарение, но далеко не всегда после этого жизнь меняется как по щелчку пальцев. Иногда даже уже понимая, что правильно, тебе нужно время, чтобы действительно прочувствовать эту мысль.       Так же было у меня с поэзией. Жизнь не кино: после первых двух стихотворений я полгода не могла написать больше двух строк. Почему? Хоть я и осознала, в чём для меня состоит сердце поэзии, мне понадобилось время, чтобы принять, что это касается в том числе и моих стихов. Я восхищалась поэтессами, находящими в себе силы писать страстно и искренне — ради себя и тех, кто понимает и разделяет их опыт, не озираясь на общественное мнение или критиков. Но сама я не скоро смогла научиться делать так же. Доходило до абсурда: даже пытаясь писать стихи исключительно «в стол», я всё равно смотрела на своё творчество глазами других людей и критиков, которые, безусловно, разнесли бы его в пух и прах и сказали бы мне никогда больше этим не заниматься (ведь именно это говорит моя тревожность). И у меня опускались руки.       Сложно сказать, откуда взялось желание разрушить свои мечты собственными руками, чтобы их не смог разрушить кто-то другой. Ещё сложнее сказать, в какой момент оно исчезло. Возможно, идее о том, что творчество самодостаточно — и что я тоже самодостаточна, — нужно было просто созреть. А может, я просто стала старше. Так или иначе, когда я смогла это действительно принять, я действительно начала писать.