Плохие вожатые

Нужно ли Антону признаваться ребятам, что, пока они ехали до поляны, его чуть не стошнило прямо на Полину, сидящую у него в ногах?  Наверное, лучше не стоит.  Потому что если Морозова узнает об этом, будет в диком гневе. Не из-за того, что платье может быть испорчено или ей противно, причина была совсем иной.  Она весь вечер и ночь будет наблюдать, контролировать выпивку и, самое главное, безумно переживать. Из этих раздумий вытаскивало то, что Катя сбоку постоянно вскрикивала.  Она визжала так, словно вот-вот умрёт. И, конечно, тот факт, что она в платье была зажата между двух неплохо сложенных парней — доставляло ситуации больше смеха.  Даже не учитывая тот факт, что этими парнями были Бяша и Ромка.  С почти что Божьей помощью им удалось-таки добраться до назначенного места. Благо, ехать совсем немного, всего лишь пятнадцать минут от школы.  Многие из класса пошли пешком, да и Антон с девочками хотели поступить точно так же. Ну, пришли бы они на место чуть позже, зато не в таких варварских условиях, как по итогу ехали. У них не получилось даже заикнуться по этому поводу.  Ромка почти силком затащил их к мопеду, оправдываясь нелепым «Вы ж в зюзю бухие, куда вам идти!». А когда Антон удачно вспомнил, что Ромка так-то тоже около стеночки не стоял, а очень даже хорошо пил, в ответ получил лишь ворчание. И сравнить его можно было только с дедом Полины, когда ребята тактично сказали, что не смогут прийти в гости в ближайшие время.  По итогу Рому было не переубедить, поэтому ехать пришлось. И самое смешное было далеко не это.  Юрка вообще умудрился вместить в отцовской жигули не только продукты, на которые они скидывались всем классом. Он вместил туда аж восемь человек, не считая себя, что было абсолютным рекордом посёлка.  Вот, где было по-настоящему тесно ехать.  И когда наконец большая половина класса была в сборе, Антон облегчённо выдохнул и выпрямился. За плечами сразу возник шум возни с пакетами продуктов, лёгкий гул голосов и блаженные вздохи девочек, которые наконец-то переобули каблуки на кроссовки.  — Ну чё-ё, — Бяша рядом громко хлопнул в ладоши и потёр их, а улыбка растянулась на его губах словно сама собой. —  Пацаны на мясо, бабы на нарезку?  Рома как будто специально фыркнул слишком громко, окидывая друга оценивающим взглядом. А затем развернулся к Антону, скрестив руки на груди, принимая более расслабленную позу.  — Ой, тоже мне, — его голос был шутливым, и на секунду показалось, что он искал в Антоне хоть каплю поддержки своим словам. — Мясник нашёлся!  Бяша вмиг напрягся, словно встал на дыбы, и вскинул брови настолько высоко, что сдержать лёгкий смех было почти невозможно.  — Ты чё, оборзел? — поджав губы и слегка задирая нос к небу, заявил он. — Зачем обзываться-то, на!  — Ну а хули ты хочешь? — закатил глаза Ромка, недовольно гаркнув. — На мясе нужно максимум два человека.  — А я чё, животное, на?!  — Ещё то-о! — засмеялся Ромка во весь голос, когда интонация Бяши стала максимально обиженной. — Я помню, как ты на Новый год пожарил... мы мало того что угли жрали, так ещё и тебя — синяка откачивали!  — Ну, так это не повод меня животным называть!  — Заметь, я этого не говорил...  — Ах ты, на... — уже злой Бяша шагнул в сторону Ромки, который просто не мог спрятать ехидной улыбки.  Антона мало интересовал тот факт, что эти двое заводились быстрее любого мотора. Почти каждый раз приходилось приспускать их пыл во избежание разных неприятных ситуаций.  И этот раз далеко не был исключением из привычного поведения.  — Так, нам повторения сегодняшнего не нужно, — нервно и слегка нахмуренно сказал Антон, присоединяясь к их перепалке. — Успокаивайтесь оба, а то девчонки услышат, сляжем трое.  — Во-от, Бяшка, послушай человека! — засмеялся Рома, уже вскинув руки вверх, отмахиваясь от нападок друга.  — Ты в натуре мудень, — сжав челюсть и пытаясь дотянуться до него, Бяша почти выкрикнул эти слова. — Козёл последний, на!  Антон шумно выдохнул, прикрыл глаза всего на мгновение, чтобы перевести дух.  — Бяш, может, реально на нарезку пойдёшь?  — Я-то пойду, мне вообще роли не играет, на! — Бяша в последний раз злостно выдохнул и поджал губы. — Но эта скотина-то продолжит нелюдем меня считать!  — Ой, не начинай тут сопли жевать. — Ромка покачал головой, глядя на обиженного друга. — Иди, вон, к Юрке, он тебе нальёт успокоительного.  — Ты мне не говори, куда идти, на! — Бяша развернулся, зашагав в сторону деревянного столика, где остальные возились с продуктами. — И сам иди жопой чёрной!  Едва Антон услышал фразочку, сказанную на финал мелкого спора, то не сдержался от слишком громкого смеха. Из-за которого стоящий рядом Ромка косо на него вытаращился.  — Чё ржёшь?  — С вас, придурков! — с улыбкой ответил Антон, стряхнув проступившую слезу. — Может, я тебе помогу тогда?  — Ага, сто раз! — возмущённым тоном заявил Рома. — Напомогался уже сегодня... Чуть калечами не стали с тобой.  Подавив смешок, который так и нравился вырваться наружу, Антон высоко вскинул брови.  — По-моему, калечем Бабурин остался.  — Он им и был.  — Верно подмечено! — захихикала Полина, которая словно материализовалась из пустоты.  Она подошла ближе, слегка придерживая подол своего платья. Антон хмыкнул, повернувшись назад к Ромке.  — Ну так что, помощь нужна? — Куда я денусь уже?  — Я с вами! Вы же мясо делать? — заулыбалась Полина, уже забегав глазками по поляне, в поисках миски с маринованным мясом. — Вы идите мангал раскладывайте, а я мясо принесу!  Она быстрым шагом метнулась в сторону пакетов, где, по всей видимости, лежало мясо. Ромка тем временем поджал губы, наблюдая за подругой.  Антон в очередной раз отчётливо понял, что у Полины явно хорошо развито чувство властности над ситуацией.  И даже если это была мужская работа в виде того же приготовления шашлыка, подруга обязательно всунет туда свой нос.  — Ну, погнали тогда, — махнул рукой Ромка, зазывая с собой. 

***

— Ну, что ты там возишься? — уже не выдержал Антон, когда Рома в очередной раз зашипел сквозь зубы.  Мангал упорно не хотел раскладываться, отчего они не могли начать жарить мясо уже некоторое время.  Это раздражало сильнее, чем казалось на первый взгляд.  — Ты бы лучше помог, а не в сторонке стоял, — закатил глаза Ромка, продолжая пыхтеть над мангалом. А когда замочек наконец-то щёлкнул и мангал разложился, все облегченно выдохнули. — Уже не надо, настоящим мужикам помощь не нужна!  Антон закатил глаза и предпочёл ничего не отвечать. Полина рядом облокотилась к нему на плечо, отчего по груди расползлось некое тепло.  — И всё-таки... Я не понимаю, зачем было драться с Бабуриным? — спросила Полина, пока Ромка закладывал дрова в мангал.  — А ты не слышала, что он сказал? — на всякий случай уточнил Антон, положив свою голову к ней на макушку.  — Слышала, конечно, он дурак ещё тот...  — выдохнула она. — Но вы? Выпускной же всё-таки.  — Поль, лично я защищал свою и Ромкину честь, — Антон пытался найти немного аргументов в их пользу, но на языке, словно назло, крутилось только это. Возможно, засело в памяти надолго. — По-твоему, это нормально — говорить такое? Так ещё и на глазах всего класса.  Ромка шумно выдохнул, закидывая последнее бревно в мангал, а затем поднял взгляд на друзей. Он словно начал анализировать их позу и разговор, который возник сам собой.  — Нет, конечно... Но мне на секунду даже показалось, что Рома убьёт его.  — Убил бы, — честно ответил Ромка, отчего внутри Антона что-то предательски сжалось, а ладони слегка вспотели. — Но меня пацаны стащили.  Полина слегка поджала губы, возвращая внимание к Антону.  — Роме-то по голове не пролетело, — выдохнула она, слегка поворачивая голову в сторону. — А тебе по скуле досталось, больно?  Морозова коснулась пальцами места, которое потихоньку начало отпускать.  С момента, как они отъехали от школы, скула перестала саднить так сильно. А холодные пальцы подруги, показалось, почти обожгли кожу.  — Не больно, всё нормально, — улыбнулся Антон, протягивая слова с нарочито спокойной интонацией. — А Бабурин полностью заслужил!  — Правильно, Тоха, — закивал головой Ромка. — Сам-то на пацанов наяривает, небось... Как говорится: что болит внутри, то вертится на языке.  Ромка сплюнул в сторону, явно чувствуя внутренне отвращение к Семёну и теме голубых, больных парней.  — А если нажалуется на вас? — всё-таки продолжила Полина.  — Каки в сраке не хватит! — во весь голос засмеялся Ромка, бросая беглый взгляд по сторонам. — А если хватит, что вряд ли, по новой люлей выдадим.  Антон усмехнулся самоуверенности друга, вспоминая, сколько раз он чуть не попал по малолетке.  Но, к счастью, добрый дядя Тихонов всегда решал проблемы несносного крестника, отчего тот считал себя почти что «блатным» человеком.  — Уверенности полные штаны, — хмыкнул себе под нос Антон, скользнув по Роме ехидным взглядом. А тот вмиг выпрямился, словно оставаясь непреклонным в своём мнении:  — Ты лучше не пизди, а розжиг подай, — Ромка уткнул руки в бока и поджал губы в кривой полуулыбке. — А то умный такой, стоишь нихера не делая.  — А мы его не купили, — Антон издал торопливый смешок, а затем покосился в сторону стола, где тихо звучала музыка из маленькой колонки.  Ребята стояли вокруг стола, нарезая овощи на салат. Но Юра и его дружок, казалось, были на абсолютно своей волне. Они вскинули руки со стаканчиками вверх, выкрикивая слова какой-то песни:  — Чёрный бумер, чёрный бумер... Стоп-сигнальные огни! У-ух! — Парни немного отпили содержимого своих стаканов, разворачиваясь к ребятам и вызывая у них смех. — Чёрный бумер, чёрный бумер... Если можешь – догони! — Алкаши-и, — растягивая слово, буркнул себе под нос Антон, возвращая всё своё внимание к Ромке. — Ты что-то сказал?  — Пару раз так-то.  — Да?  — Пизда! Вечно ведёшься.... — уже выкрикнул Рома, заставляя Антона слегка смутиться и шагнуть назад. — Говорю, водку неси. А затем, быстро кивнув, Антон направился выполнять поручение, даже не подумав о том, зачем ему водка.  Ромка всегда звучал так, что хотелось чуть ли не встать на одну ногу — как пёс на лапу, — и запрыгать по команде «зайчик».  Или же Рома всё-таки был слишком убедительным и настойчивым человеком, с чем Антон мысленно согласился, шурша в пакете с выпивкой. И как только заветная бутылка оказалось в руке, он торопливо зашагал назад.  Взгляд скользнул по Роме, который крутил коробок спичек в руках.  Полины же рядом не наблюдалась, поэтому Антон лишь слабо выдохнул и, стукнув Рому по плечу, встряхнул бутылкой около его носа.  — Молодца Тоха, хоть так, — хмыкнул Рома и открыл коробок, кивнув на мангал. — Лей давай. Когда Антон открутил пробку и слегка вылил водки на дрова, Рома щёлкнул коробком и поджёг одну спичку, кинув её прямиком в дрова.  Огонь тут же вспыхнул голубым пламенем, едва не коснувшись лиц парней, отчего двое мгновенно отшатнулись в сторону, прикрываясь руками и щурясь от резкого света.  Пламя затрещало, будто живое, и на секунду осветило их напряжённые выражения, делая тени на лицах резче и глубже. Воздух наполнился запахом спирта и гари. Когда Пятифанов заметил, что Антон продолжает лить водку, он резко стукнул его по руке.  Бутылка дёрнулась, жидкость плеснула в сторону, едва не попав в огонь. Его взгляд стал жёстким, почти злым — в нём читалось не только раздражение, но и тревога. — Харе! Глянь, как горит уже, — хмыкнул Рома и покосился на бутылку в руках Антона. — Остальное нам.  Он не стал спорить, только пожал плечами и закрутил пробку на бутылку.  — Пойду закусон надыбаю, — Рома ушёл, оставив после себя лёгкое ощущение пустоты.  Антон остался один на один с огнём.  Пламя тихо потрескивало, уже не такое яростное, как в самом начале, но всё ещё активно разгорающиеся. Антон не отрывал взгляда от огня, следя за тем, как языки пламени лениво облизывают дрова. Мысли потихоньку начали путаться. В голове опять всплывали обрывки разговоров и взглядов сегодняшнего дня.  Антон снова прокрутил в голове линейку, затем плавно перешёл к танцам и Бабурину, который продолжал вызвать отвращение одним своим присутствием в мыслях.  «Хорошо, что не взяли тебя...»  Он сильнее сжал бутылку в руке, возвращая себе ясность собственного сознания.  «Ты бы и тут чудил, как мудак последний...» Антон провёл рукой по волосам и чуть нахмурился, почему-то именно сейчас крики одноклассников начали давить сильнее, чем любая тишина. Но вскоре вернулся Рома, светя довольной лыбой на пол-лица. В руках он нёс банку солёных огурцов и небольшой кусок ржаного хлеба.  — Короче, там Бяха вообще та-акое вычудил, за-ка-ча-аешься! — в голос засмеялся Рома, вскинув руки в стороны. — В общем...  — Я вернулась! — опять почти из ниоткуда возникла Полина, оказавшись перед Антоном, взглянула на бутылку в его руках. — Пьём?  Рома словно забыл об истории, которую хотел рассказать мгновение назад, довольно закивал.  Стаканчики были найдены быстро, а спиртное выпито с каким-то сбивчивым тостом. Антон уже начал забывать, что до этого был весьма пьян.  Бабурин и ситуация с ним были самым лучшим алковыводителем, поэтому он только выдохнул и сунул руку в банку с огурцами, вгрызаясь в один из них.  Ромка рядом словно проигнорировал наличие собственно ручной принесённой закуски, притянул Антона ближе.  Да так, что он сам чуть не грохнулся на землю рядом с мангалом.   Ни секунды не медля, Рома зарылся носом в его макушку, явно пытаясь перебить резкий вкус водки ароматом шампуня Антона.  — Ты что творишь?!  — Занахиваю.  — Закуска есть вообще-то! — А мне похер! — закатил глаза Ромка, пихнув Антона плечом, в дружеском жесте.  Полина рядом громко засмеялась, забыв закусить вовсе.  Вскоре огонь постепенно стих, превратившись в ровное и тёплое свечение углей. Пламя больше не рвалось вверх, теперь оно лишь изредка вспыхивало короткими язычками, уступая место жару, от которого воздух вокруг мангала дрожал. Антон присел чуть ближе, вытянул из пакета один шампур и начал насаживать мясо, стараясь делать это более чем аккуратно.  Но вопреки всему, куски получались неровными, где-то слишком плотно насаженные, а где-то, наоборот, болтавшиеся на караю. Рома почти сразу бросил быстрый взгляд и недовольно фыркнул. — Ты нормальный? — пробурчал он, подходя немного ближе. — Кто так делает? Антон ничего не ответил, только нахмурился, продолжая своё дело. — Смотри, — Рома перехватил один из шампуров, чуть повернул его в руках. — Надо равномерно насаживать. А то у тебя тут сгорит, а тут сырое останется. Он говорил почти как всегда ворчливо, когда приходилось разъяснять такие простые вещи.  Рома ловко поправил куски мяса, сдвигая их ближе друг к другу, и кивнул в сторону углей. — И не суй так близко, неправильно это, — хмыкнул он, устало окинув Антона взглядом. — Нехер мне поганить мясо!  — А ты будто всё знаешь! — зашипел Антон, недовольный тем, что у него и близко не получилось насадить мясо так же, как у Ромки.  — Ах-х так! — вскинул одну бровь Рома, поджав губы. — Да ты сейчас весь шашлык испоганишь, а мне потом перед классом отвечать за него.  — Мальчики, не начинайте! — протянула Полина, слегка качнувшись, подтянула к себе ближайший пенёк и уселась верхом. — Как кошка с собакой, ей-богу.  — Да я лучше тебя мясо сделаю! — слишком самонадеянно заявил Антон, не обращая абсолютно никакого внимания на слова Морозовой.  — Ты чё, в себя поверил? — вмиг распетушился Рома, выпрямив плечи и кинув на Антона злобный взгляд. Он явно посчитал это почти личным оскорблением, и улыбка, коснувшаяся его губ, не предвещала абсолютно ничего хорошего. — Спорим?  — А давай! — уверенность сочилась в собственном голосе настолько сильно, что даже самому Антону стало страшно.  — Но только на желание, — тут же добавил Ромка, хмыкнув и подцепив из пакете шампур. Он начал насаживать на него мясо быстро и уверенно, почти не глядя. — А то знаю я тебя, Тоха.  Антон долго на него смотрел, ничего не говоря. Прожигал взглядом умелые движения рук, усмешку на лице Ромки и эту браваду, от которой внутри всё сжалось.  Он склонился над миской, где лежали куски мяса, и принялся повторять за другом, стараясь насадить мясо ровно.  Вскоре Рома закончил, поднялся с корточек и выпрямился, положив шампур на мангал.  — Полинка, ты свидетель, если чё, — хмыкнул он, скрестив руки на груди. — Вместе поржём от того, как это олух продует. Нехер выёбываться так.  — А может, Антон выиграет, тебе почём знать?  — Не смеши меня, а то тоже желание торчать будешь.  — Торчать можно в гараже, а тут правильнее сказать...  — Поля-я, — поднялся с земли Антон, положив свой шампур рядом с Ромкиным. — Давай хотя бы не на выпускном!  — Я вообще-то твою честь защищаю.  — Защищалка ещё не выросла! — засмеялся Ромка и тут же отхватил сочный и звонкий подзатыльник от подруги. Он даже шатнулся в сторону, потирая место ушиба. — Ай!  — Не выпендривайся мне тут.  Так продолжалось ещё некоторое время, пока они стояли у мангала.  Два шампура на спор лежали отдельно от тех, которые предназначены для всего класса. Парни время от времени прокручивали их, переворачивая, дабы мясо не сгорело.  Антону и вправду нравилось жарить шашлыки, в особенности с друзьями. Какая-то уж очень хорошая обстановка складывалась каждый раз, когда они собирались на шашлык.  Смех, крики и музыка заполонили поляну, на которой они собрались. Краем уха Антону удалось зацепиться за мелодию, которая играла последнюю минуту.  — Ну и шлак они слушают, — себе под нос пробурчал Антон, чуть поморщившись, когда какой-то из одноклассников сделал музыку чутка громче. Бас неприятно ударил по ушам, заставив его невольно сжать челюсть. Он даже не надеялся, что его услышат.  Но, конечно, услышали. — Они, в отличие от тебя, не фанатеют по всяким крашеным мужикам! — засмеялся Рома, уловив обрывок фразы и, как всегда, моментально и намертво вцепившись в повод подколоть. — Гомики, бля. Антон устало выдохнул, прикрыв глаза на секунду, словно это могло помочь отмотать разговор назад и не начинать его в сотый раз. В груди неприятно кольнуло раздражение, знакомое до автоматизма.  И когда этот разговор начался, всегда приходилось объяснять по новой — теми же словами, с тем же результатом. — Это называется рок… — закатил он глаза, медленно открывая их и переводя взгляд на Ромку, который едва сдерживал улыбку, уже предвкушая продолжение. — Я устал объяснять. Голос вышел ровным, но в нём проскользнула натянутость. — А я чё, виноват, что ты слушаешь мужиков, разукрашенных как баб? — не отставал Рома, ухмыляясь шире, будто только разогревался. Антон на секунду сжал зубы. В голове мелькнули образы любимых обложек, альбомов и клипов.  Не такие, какими их видел Рома.  Совсем не такие. — К слову, я же не только их слушаю, — Антон напрягся, машинально начиная перебирать в памяти свои любимые группы и исполнителей, будто это могло хоть что-то доказать. — Зверей люблю, Мумий Тролля и Сплина ещё… Он чуть подался вперёд, как будто это придавало словам веса, но уже в процессе понял — бесполезно. — Харе заливать, — Ромка хмыкнул, ухмыляясь сильнее прежнего, и лениво махнул рукой. — Я ж знаю, как ты слюни пускаешь, когда слышишь свой ро-ок! Последнее слово он растянул нарочито карикатурно, с издёвкой, словно это было не название жанра, а повод для шутки. В ловком движении Ромка стянул с себя галстук, который всё это время болтался поверх майки с волком. Он не стал медлить и нацепил его как повязку на лоб, завязав сзади. По-рокерски, как всегда нравилось Антону. Когда-то нравилось.  Сейчас же это выглядело как насмешка.  Рома поднял одну руку вверх, показывая характерный жест пальцами, а затем начал качать головой взад и вперёд, как ненормальный, растрёпывая волосы, будто специально доводя образ до абсурда. — I hate everything about you! — заорал он так, что даже ребята около столиков обернулись, кто-то прыснул со смеху, а кто-то просто с интересом уставился на происходящее. Внутри Антона резко что-то сжалось. Слишком болезненно, словно его поймали за чем-то личным и постыдным, выставляя это напоказ. Сердце дёрнулось, и на секунду показалось, что провалилось куда-то вниз, в самые пятки. В ушах зазвенело не от музыки, от прилившей крови. И чувство стыда накрыло его с головой. Потому что Рома не произнёс ни единого слова правильно. Ни интонации, ни смысла, всё было перековеркано, превращено в пародию. В то время как для Антона это было совсем другим.  Не криком ради крика. А смеющаяся рядом Полина, поймав настроение, показала такой же жест, как и Ромка, слегка качнув головой в такт, которого на самом деле не существовало. — Why do I lo…  — Да заткнись уже! — завопил Антон во весь голос, резко и громче, чем хотел. Голос сорвался, стал намного грубее. — Я давно их не слушаю, придурок! Фраза вырвалась быстрее, чем он успел подумать. И сразу же осела внутри неприятной тяжестью. Словно он не просто отмахнулся, а отрёкся от чего-то своего. — Ну слушал же! — продолжал смеяться Ромка, почти согнувшись вдвое, хватаясь за живот. — Все уши на сборах прожужжал. Смех вокруг не стихал сразу. — Каких ещё сборах? — попытался уточнить Антон, пока Ромка нагло спустил галстук с макушки к горлу.  А затем ловко подцепил из кармана пачку сигарет и, щёлкнув зажигалкой, подкурил одну из них.  — Вспоминай, Тоха! — пожал плечами Рома, выпуская клубки тягучего дыма. — Десятый класс, баскетбол...  — А-а, вспомнил... — То-то же, помнишь, как пиздел не затыкаясь о своих «There Days... чё-то там...» — словно специально, Рома не правильно произнёс название группы.  — Я согласен с Бяшей, ты мудень!  Ромка вдруг напрягся, а затем шумно выдохнул. Пар ударил в лицо Полины, отчего та заметно съёжилась и замахала рукой у носа. Но ничего не сказала, это было бесполезно.  — Давайте-ка лучше накатим! — предложил вдруг Ромка, пошатнувшись к стаканчикам, стоящим на земле.  А затем он разлил водку в каждый из них, передавая стаканы друзьям.  «Сколько я уже выпил?» — спросил сам у себя Антон и, пожав плечами, вылакал всё содержимое до дна.  На утро, скорее всего, будет плохо, но это мало интересовало, когда опьянение полностью захватило каждую часть тела.  Ещё пару секунд они стояли, болтая ни о чём.  Антон изредка переворачивал свой шампур, особо не обращая внимания на остальное мясо.  Ему хотелось довести дело до приличного — как минимум, не опозориться перед Ромой и Полиной. В голове это звучало почти как установка: держись нормально, не тупи, не дай повода.  Даже если он не выиграет этот нелепый спор, хотя бы сохранит хоть чуточку своего мужского эго, не скатится в посмешище окончательно. Жар от мангала шёл волнами, оседал на лице, на руках, пробирался под кожу. Металл шампуров поблескивал в свете, и от одного взгляда на них становилось понятно — трогать голыми руками не стоит.  Но Антон, упрямо стиснув зубы, всё равно тянулся. Будто проверял себя. Будто доказывал что-то. И когда рука в очередной раз дрогнула по направлению к шампуру, Антон резко потерял координацию и врезался пальцами в раскалённый металл. Резкая боль прошлась от кончиков пальцев, казалось бы, до самого мозга костей. Она не просто обожгла — вспыхнула, ударила будто током.  На секунду мир сузился до одной точки. Он отдёрнул руку быстро, с резким выдохом, почти всхлипом, который едва успел задавить. — Ай! — зашипел Антон, отшатнувшись в сторону, инстинктивно прижимая ладонь к себе, будто это могло убрать боль. Пальцы горели и пульсировали. Казалось, кожа вот-вот начнёт трескаться от напряжения. — Ну на что ты нам такой достался… — поджал губы Рома, в один шаг сокращая расстояние до Антона. В его голосе всё ещё звучала насмешка, но уже с примесью чего-то другого. Может быть, внимания, а может, даже тревоги. — Дай сюда руку, посмотрю. Он не стал ждать разрешения. Рука Ромки легла на его так уверенно, так привычно, будто это само собой разумеется. Тёплые и крепкие, с чуть шершавыми пальцами.  Антон дёрнулся было, но не отстранился. И на секунду стало стыдно за эту неловкость, за собственную беспомощность, за то, как быстро он перестал сопротивляться. А затем захотелось зашипеть. Потому что пальцы Ромы пробежались по самому болезненному месту — осторожно, но всё равно слишком чувствительно. — Не плачь казак, атаманом будешь! Он сказал это почти весело, но уже тише, без прежнего ора. Как будто ситуация требовала другого тона. — Иди ты… — прохрипел Антон, стараясь звучать зло и резко, как обычно. Но голос подвёл — вышел хриплый, сбитый, больше похожий на попытку сохранить лицо, чем на настоящую агрессию. — Я вам не мешаю? — послышался из-за спины голос Полины. Она появилась почти сразу, будто только этого и ждала. В руках — бутылка воды. Сообразила быстрее обоих. Не дожидаясь ответа, она ловко открутила крышку и наклонила бутылку. — Потерпи. Холодная струя коснулась кожи. Сначала слишком резкий контраст, почти неприятный. А затем облегчение.  Боль не исчезла полностью, но перестала быть такой острой, перестала распирать изнутри. Антон шумно выдохнул, сам не заметив, как плечи чуть опустились. К этому моменту Ромка уже выпустил его руку из своей, но не спешил отходить. Стоял близко, будто не до конца убедился, что всё нормально. И прежде чем Антон успел что-то сказать или хотя бы отступить, его рука легла ему на макушку и растрепала волосы в резком движении, по-своему, по-ромкиному. По телу пробежался рой мурашек, настолько неожиданно, что Антон на секунду завис, не сразу вернув себе контроль над выражением лица. — Почему всегда, когда ты напиваешься, начинаешь лапы свои распускать? — не выдержал он, отталкиваясь от этого ощущения и необходимости как-то его спрятать, перевести в привычную форму раздражения. — И причёски всем портишь! Рома засмеялся слишком легко и беззлобно, будто ничего особенного не произошло. — Не гони пургу!  И Антон не ответил ему, только развернулся к Полине и закатив глаза, почти начал ворчать на ситуацию:  — А что, не правда? Он же постоянно так делает!  Полина в ответ лишь начала слабо хихикать, словно не улавливала сути происходящего. А затем, легко пожав плечами, отвела взгляд, но глаза таки блеснули в темноте.  Ромка тем временем зря не стоял, он снял свой шампур с мангала — и, подняв его перед глазами, любовался мясом.  В самом деле, как «истинный» знаток своего дела.  Нужно было отдать ему должное, мясо на его шампуре выглядело более чем аппетитно. Сочное, румяное, скорее всего с легкой и ароматной корочкой.  Антон машинально облизнулся, глядя на эту картину.  — Заебал ты меня, Тоха! — на выдохе произнёс Ромка и положил шампур на тарелку. — Пойду отолью.  И не дав времени на ответ, он скрылся за густыми деревьями быстрее, чем они успели открыть рты.  — Может, ты тоже свой шампур снимешь?  — Нет, так мясо сочнее будет. 

***

— Ох-ты-ж-блять! — Ромка, крича невнятные обрывки фраз, бегал и суетился около мангала с таким видом, что беспомощность накатила на все тело волной. — Снимай его, блять, снимай!  Едва Антон обернулся на остальных ребят, те, казалось, словно забыли про их существование. Ни один из одноклассников не обернулся на рёв Ромки, отчего стало легче.  Одна лишь Полина стояла с рукой, прижатой у рта, выпучив глаза, — откровенно пялилась на происходящее.    — Снимаю! Не ори на меня! Антон подхватил горящий шашлык, пламя которого чуть не ударило в лицо орущего Ромки.  — Не тыкай в меня своими углями! — Он метнулся за Полину, которая продолжала стоять в полном оцепенении и шоке. — Ебня кусок, как можно спалить шашлык?!  Пока Антон обливал горящее мясо водой и торопливо скидывал его куда-то в кусты, откуда не так давно вернулся Ромка, слуха продолжали цепляться фразы.  И было не столько страшно, что он довел мясо до возгорания, сколько обидно, что спор всё-таки — проиграл.  — Ты хуже Бяхи на Новый год! — продолжал свою балладу Рома. — Ну как, как можно спалить шашлык?!  Антон шумно выдохнул и подошёл ближе к друзьям.  Спор был проигран, нужно отправиться и скорее забыть об этом.  Он просто обязан отмыться от позора, который только что испытал.  — Загадывай, — слишком стыдливо произнёс Антон, пряча глаза куда угодно, лишь бы не смотреть в глаза Ромы. — Я спор проиграл.  Секунда молчания была слишком долгой.  Затем Ромка хмыкнул, слегка повёл плечом и выпрямился. На мгновение Антону показалось, что весь мир ушёл из-под ног.  — Ещё чё! — воскликнул Рома, не отведя взгляда от Антона. — Это на будущее, будешь должен... за мясо так точно.  А затем, слегка выждав, ехидно добавил:  — Бездарь, — но это прозвучало не как оскорбление, скорее наоборот. Шутливости в этом слове было хоть лопатой отбавляй.  — Сам бездарь!  — Не гунди, пошлите лучше мясо нормальное к столу занесём, — выдохнул Ромка, подхватив тарелку с горкой шампуров. Он даже не посмотрел ни на кого, просто развернулся, будто разговор сам собой закончился. — Пожрём наконец-то. От шампуров шёл жар, запах мяса бил прямо в нос — жирный, сочный, с дымком. Желудок у Антона отозвался сразу, неприятно сжавшись. Без лишних слов он подхватил вторую тарелку. Металл был ещё тёплый, почти горячий, но он уже не стал дёргаться, просто крепче перехватил край и направился за Ромкой.  Полина шла следом, уже откровенно облизываясь, даже не пытаясь это скрыть. — Блин, я сейчас умру, если не поем, — пробормотала она, ускоряя шаг. А за столом уже стояли в ряд нарезки из овощей и фруктов — помидоры, огурцы, зелень, какие-то яблоки и даже виноград.  Одноклассники постарались на славу, видно было, что не просто для вида раскладывали. И судя по их поведению — слишком громкому смеху, чуть заторможенным движениям — всё-таки чутка пригубили. Антон поставил тарелку на стол, осторожно, чтобы ничего не съехало. Шампуры звякнули друг о друга. Юрка, стоявший ближе всех, сразу же заулыбался, заметив шашлык. Он даже бутылкой своей звякнул по столу, как будто тост уже готовился сам собой. — Ну, мужики, постарались! — Он хлопнул Ромку по плечу так, что тот чуть качнулся, но только хмыкнул в ответ. Антону же Юрка послал одобрительный взгляд, продолжая трясти бутылкой из стороны в сторону. — Вам за это полагается! Антон старательно прятал свой взгляд от Ромки.  «Да уж, прям-таки на славу...» — Так уже всем разливай, на! — подал голос Бяша, пододвигая свой стакан ближе, чуть ли не под нос Юрке. — Щас, не кипишуй, — отмахнулся тот, но уже начал крутить крышку. Наблюдая за этим всем, Антон лишь хмыкнул и пододвинул к себе чистую тарелку. Живот уже начинало неприятно и настойчиво сводить. Нормально ел он только с утра. Перекусил, конечно, на выпускном в школе, но это даже едой не назовешь — так, перехватил что-то на бегу. Поэтому сейчас слюна начала скапливаться во рту даже при виде обычных огурцов. Он отломил кусочек хлеба, мягкий, чуть тёплый, и положил к себе в тарелку пару свежих огурцов. Плеснул на край немного кетчупа, аккуратно, чтобы не размазать. — Давайте поедим сначала, — сказал Антон, слегка облизываясь. А потом глянул на остальных. Одноклассники в ответ довольно закивали, кто-то даже пробурчал что-то одобрительное. Это почему-то вызвало у Антона лёгкую улыбку. — Налетайте. Орава кинулась на тарелки с шампурами почти одновременно. Некоторые даже не стали заморачиваться — просто хватали куски руками, стягивали мясо прямо с шампуров, обжигаясь и ругаясь. — Ай, бля, горячее! — Да дай сюда! — Не всё сразу! Сам Антон предпочёл более гуманный способ. Он подхватил вилку и аккуратно снял два кусочка шашлыка, стараясь не торопиться.  Мясо было мягкое, легко отходило, сок стекал на тарелку. Он сделал первый укус и почти сразу прикрыл глаза от наслаждения. «Наконец-то...» Вскоре все начали есть, говорить, перебрасываться какими-то фразами. Разговоры шли сразу в нескольких местах, некоторые смеялись, а кто-то уже спорил.  Колонка продолжала играть, сменяя треки один за другим. Антон то и дело краем уха цеплял знакомые мелодии, но не вслушивался до конца — внимание прыгало между едой и голосами вокруг. Но в какой-то момент знакомый, слишком грустный голос заставил его вынырнуть из собственных мыслей. — Ну всё… — пережёвывая кусок мяса, отозвался Ромка. Он говорил негромко, но как-то так, что его всё равно услышали все. — Недавно ещё домашку скатывали, а сегодня выпускники… Он выглядел уже не так, как у мангала. Без этой своей привычной ухмылки, без показной весёлости. Какая-то странная тяжесть пробивалась в голосе, будто сам он не до конца понимал, что чувствует. Антон бросил на него короткий взгляд. Непривычно. Полина ответила первой, явно понимая, куда может уйти этот разговор, если его не свернуть. — Ты как списывал, так и будешь списывать в унике. Она сказала это легко, почти лениво, но с нужной интонацией. — На военке не получится… — буркнул Ромка, не особо поднимая взгляд. — Ты на военку собираешься? — недоуменно спросил Антон, даже перестав жевать на секунду. — А как же Москва? Ромка тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу, будто стирая что-то. — Если экзамен всё-таки завалил... Хуй мне, а не Москва! Он сказал это спокойно, но в этом спокойствии было больше напряжения, чем в любой его шутке. — Опять начинаешь, — закатил глаза Антон, откусывая ещё кусок шашлыка, стараясь звучать проще и легче. — Давай не сегодня. Он не хотел сейчас это разбирать.  Ни сейчас, ни за этим столом. — Вот именно, братва! — подал голос Бяша, стоящий чуть дальше, уже с набитым ртом. — Вы это… не грузитесь, на! Лучше жрите, пока горячее. — Бяш, ты только и делаешь, что ешь, — хмыкнула Катя, откинув волосы назад. — А чё делать? Учёба кончилась, смысл жизни потерян, на! — Смысл жизни у тебя — шашлык! — И пиво! — добавил Ромка, уже чуть оживившись. — И нытьё, что учёба кончилась! — засмеялась Полина. — Э, на! Я вообще-то человек чувствительный. — О-очень, — фыркнула Катя. — Особенно к еде. Смех снова разошёлся по столу, перекрывая на секунду даже музыку. — Кто-нибудь вообще осознаёт, что мы больше не будем видеться каждый день? — вдруг подала голос Аня. Она сказала это негромко, но так, что разговоры вокруг начали постепенно стихать. Кто-то даже повернул голову.  Аня сидела, поджав под себя ногу, крутя в руках пластиковый стакан, и смотрела куда-то в середину стола, не на кого-то конкретно. Антон в этот момент как раз пытался отмахнуться от накатившего странного настроения — липкого, ненужного. Слишком всё резко стало каким-то… не таким. Он дёрнул подбородком в сторону Юрки, молча указывая на свой стакан. Тот сразу понял, без лишних вопросов. Наклонил бутылку и щедро плеснул, даже чуть больше, чем нужно — прозрачная жидкость плеснулась через край и капнула на стол. — Ань, на начинай… — протянул Антон, даже не нюхая, сразу опрокинув стакан. Обожгло. Горло сжалось, дыхание на секунду сбилось. Он поморщился, резко выдохнул через нос и потянулся за огурцом, чтобы перебить вкус. — Да будем мы видеться, просто не так часто, — отозвалась Полина, пожав плечами. Она говорила легко, но при этом лениво ковыряла вилкой в тарелке, почти не ела. Взгляд у неё скользил по ребятам, но не задерживался ни на ком — будто ей самой было скучно от этого разговора, но и промолчать не хотелось. — Через месяц уже забудем друг друга, — хмыкнул Ромка и даже не попытался как-то сгладить, сказал — и сразу потянулся за следующим куском мяса, будто тема вообще не стоила внимания. — За себя пизди, на! — тут же отозвался Бяша, ткнув в его сторону вилкой. — А я вот не забуду никого, — вдруг сказал Антон, как будто сам для себя, не повышая голос. Он чуть откинулся назад, повёл плечами. Ощущение, словно стало тесно, заставило пошатнуться. — Только вот Бабурина с радостью… Бяша фыркнул, а Полина с Катей усмехнулись. — Давай замнём, — сразу отрезал Ромка, не поднимая глаз. — Не без говнаря в классе. Он сказал это спокойно, но с таким тоном, что дальше тему никто развивать не стал. Антон хмыкнул, опустил взгляд в тарелку и ткнул вилкой в кусок мяса, но есть не стал. — А я вот буду скучать по вашим тупым шуткам, — вдруг сказал Юрка. — Особенно по Толику! Он провёл рукой по своей белесой, гладко выбритой макушке, будто по привычке, и улыбнулся — не широко, но как-то по-настоящему. — Да ладно тебе, — буркнул кто-то сбоку, рядом с Толиком.  — Не, реально, — Юрка пожал плечами, подхватывая стакан. — Скучно будет без этого всего. Он обвёл рукой стол, компанию, мангал в стороне, даже колонку, из которой продолжала играть музыка. — Давайте тогда за тупые шутки, на! — оживился Бяша, уже тянувшись своим стаканом вперёд. Стаканы начали двигаться навстречу друг другу. Некоторые потянулись через весь стол, а кто-то привстал, чтобы дотянуться. Антон тоже взял свой, чуть задержался на секунду, глядя на остальных. Потом всё-таки подался вперёд. Пластик звякнул о пластик. — За тупые шутки, — повторил он тише и снова опрокинул. — А теперь та-анцы! — завопил Юра во весь голос, да так, что по поляне сразу разошлось улюлюканье.  Девчонки сразу оживились, а Юра, не теряя темпа, уже подлетел к колонке и начал нажимать на различные кнопки.  — Толик, бля, ты полный нолик! Чё ты тут натворил… — зашипел Юра себе под нос, наклоняясь к колонке. Он с усилием вытащил старый диск — тот застрял, пришлось поддеть ногтем. Пластик неприятно скрипнул. Юра поморщился и быстро вставил новый, стараясь попасть ровно и не перекосить. — Толика не трожь, я ему по гроб жизни обязан! — засмеялся Ромка, тыкнув одноклассника в плечо так, что тот чуть качнулся. — Он мне майку долганул! Толик только плечами дёрнул, ничего не ответил, будто не знал, как реагировать.  Но Антон, скользнув по нему глазами, всё равно зацепил его взгляд. Тот сочился какой-то странной благодарностью. Будто Ромка сейчас не просто шутил. Колонка сначала зашипела, потом на секунду повисла тишина. И когда Юрка всё-таки сумел включить диск, всех будто сорвало. Не потому, что песня была какая-то особенная. Наоборот — слишком знакомая и заезженная. Та, под которую уже орали сотни раз. Ромка даже не стал ждать — резко подорвался с места, чуть не опрокинув стул. Хотя обычно, когда включали Глюкозу, он первым начинал ныть, чтобы это «гавно» выключили. — О, началось! — крикнул Бяша со стола. Антон завис, наблюдая почти с открытым ртом, как к Ромке тут же подключился Юрка. Тот даже стакан не поставил нормально — просто откинул его на стол и шагнул вперёд. Они встали друг напротив друга, слишком близко, и почти сразу начали орать слегка пританцовывая. — Полночь уже, почти никого! — их одновременный крик разнёсся над столом. Громко, криво, но с таким энтузиазмом, что перекрывало колонку. Девочки засмеялись, переглядываясь. Полина даже ладонью рот прикрыла, наблюдая за этим цирком. — Я знаю: точно придёт! — Ромка захлопал глазами, специально переигрывая, вытягивая губы, делая вид, что поёт «красиво». — Ожидаю его! — подхватил Юрка, толкнув его плечом. Они уже не просто стояли — начали дёргаться, полноценно танцевать плечами и корпусом, как попало, сбиваясь с ритма. — Конечно, дёргаюсь немного, — продолжал Юрка, чуть запнувшись на словах. — Может быть, ты забыл! Смех вокруг только усиливался. А Антон стоял чуть в стороне, с вилкой в руке, и почему-то не двигался. Смотрел на Ромку и Юрку. На то, как они дурачатся, орут и не попадают ни в слова, ни в ноты — им вообще словно было плевать. Внутри еле ощутимо кольнуло. Сначала он даже не понял, что это.  Просто какое-то странное чувство, неприятное и тянущее. Может, усталость? Да, точно. Просто устал. — Все секреты по карманам, я гуляю с доберманом-ам! Антон уже хотел отвернуться, понимая, что ему это не интересно. Но не успел. — Автомобиль, подлетел и зовет! — Ромка резко повернулся к нему и протянул руку. Глаза у него блестели по-настоящему, без всякой привычной насмешки. — И ты выходишь ко мне... ты, похожий на торт!  — Такой же белый и красивый, никому не отдам! — подпевали сзади девочки, задорно хихикая. А Антон даже не понял, как следующие действие произошло. Ромка вцепился в него и дёрнул на себя так резко, что он реально чуть не полетел вперёд. Нога зацепилась за что-то, равновесие ушло. Но Ромка поймал. Схватил за плечо, подтянул ближе, удержал. — Я буду вместо, вместо, вместо неё! — заорал он прямо в лицо слишком громко. У Антона на секунду будто воздух выбило. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, а Ромка уже смеялся — широко, открыто, так, что невозможно было не ответить. И это было… заразно. — Твоя невеста, честно, честная ё! — вырвалось у Антона. Он сам не заметил, как начал смеяться. Ромка тут же схватил его за руки и начал дёргать ими вперёд-назад, задавая какой-то свой, абсолютно нелепый ритм. — Давай, давай! — орал он. Антон сначала попытался вырваться, но потом просто сдался. Подхватил. Резкая вспышка почти ослепила. Он дёрнулся, но даже не остановился — только на секунду прищурился. Краем глаза заметил Полину. Та стояла чуть в стороне, с полароидом в руках, улыбалась так, будто уже знала, какой кадр получился. — Я буду вместо, вместо, вместо неё твоя! — продолжал Ромка, уже захлёбываясь смехом. За их спинами внезапно вырос Бяша, как из ниоткуда. Он начал дрыгаться в своём, абсолютно странном ритме — руками, ногами и всем телом сразу. — Я буду вместо, вместо, вместо неё! — заорал он, не попадая ни в такт, ни в слова. — Твоя невеста, честно, честная ё, на! — Ты вообще мимо поёшь! — крикнул кто-то со стола. — Да пофиг, на! — отмахнулся Бяша, продолжая дёргаться. — Я буду вместо, вместо, вместо неё твоя! Я! — почти уже не стоя нормально на ногах, пел Антон. Он чувствовал, как его шатает, как сбивается дыхание, как всё вокруг становится слишком громким. Но ему было уже всё равно. Когда песня наконец закончилась, всё как будто резко схлопнулось. Музыка всё ещё играла, но уже фоном — никто не орал, не прыгал.  Все запыхавшиеся, с растрёпанными волосами и сбитым дыханием, начали возвращаться к столу. Стулья заскрипели, а Юрка первым добрался до бутылки самогонки, подтянул её ближе к себе и открутил пробку резким движением, так, что та чуть не вылетела из руки. — Стаканы сюда, милые дамы и пацаны! — объявил он, уже наклоняя бутылку. Жидкость полилась быстро, он даже не особо смотрел, кому сколько наливает. Кому-то до краёв, кому-то чуть меньше, но всем хватило. — На вас не напасёшься, алкашня! — хмыкнул он, оглянув стол. — Пьём! — закричал Антон, первым подхватывая стакан. Голос у него уже был громче обычного и чуть хрипотцой. Он даже не стал ждать остальных, просто вскинул руку и сразу же опрокинул. — Тох, ты за все годы решил наверстать, на? — усмехнулся Бяша, глядя на него сбоку. — Я культурно отдыхаю, — отмахнулся Антон, хотя слова уже слегка поплыли. Он поставил пустой стакан на стол чуть громче, чем нужно было, и на секунду прикрыл глаза.  В груди стало тепло, почти жарко. Голова слегка закружилась, но он только хмыкнул. Сегодня он реально выпил больше своей нормы. Сильно больше. Но было плевать. Сегодня особенный день. Он потянулся за куском мяса, но рука чуть промахнулась, задела вилку, та звякнула о тарелку. Антон усмехнулся сам себе, всё-таки подцепил кусок и откусил, даже не особо чувствуя вкус. Разговоры вокруг снова начали набирать обороты. И только через пару минут он заметил, что рядом кто-то наклонился. Катя. Она была ближе, чем обычно. Окинула его взглядом — быстрым, но внимательным. Не таким, как у остальных. Не шутливым. — Ты побледнел, всё нормально? — спросила она, чуть нахмурившись. Антон сначала хотел отмахнуться сразу, по привычке. Уже даже рот открыл. — Всё отлично… — Но голос вышел чуть тише, чем он рассчитывал и не таким уверенным. Катя прищурилась. — Отлично? — переспросила она, наклонив голову чуть вбок. — Ты себя со стороны вообще видел? Она потянулась к его стакану, покрутила его в пальцах, как будто проверяя, пустой он или нет. — Ты сколько уже выпил? — Да нормально. — Антон откинулся на спинку стула, будто так выглядел более уверенно. — Не начинай только. — Я не начинаю, — спокойно ответила Катя. — Я спрашиваю.  Она не повышала голос, не шутила. Просто смотрела на него, не отводя взгляд. Это начинало сильно раздражать. — Всё под контролем, Кать. — Он махнул рукой, чуть не зацепив её локоть. — Расслабься. — Под контролем? — Она коротко усмехнулась, но без злости. — У тебя рука дрожит. Антон машинально посмотрел на свою ладонь. «И правда. Слегка». — Да это из-за жара, — быстро нашёлся он. — У мангала стояли же. — Ага, — кивнула она, но по лицу было видно, что не верит. Она на секунду замолчала, потом чуть подалась ближе. — Тебя мутит? — Нет. Слишком быстро. Катя вздохнула, откинулась назад, но взгляд не отвела. — Слушай, я не собираюсь тебе мозги выносить, — сказала она уже тише. — Просто… если тебе плохо станет, это будет не очень. — Да не станет, — фыркнул Антон, пытаясь улыбнуться. — Я ж не Бяша. — Эй, на! — тут же отозвался тот, услышав своё имя. — Я вообще-то держусь! — Да ты б ща за крышку унитаза держался, не будь мы на природе! — бросил Ромка со стороны. Смех снова прокатился по столу. Катя чуть улыбнулась, но снова перевела взгляд на Антона. — Антон. Он нехотя посмотрел на неё. — Что? — Если поплохеет — скажи. Договорились? На секунду повисла пауза. Антон хотел опять съехать на шутку или сказать что-нибудь колкое, почти лёгкое. Но почему-то не сказал. Просто кивнул. — Да. Катя ещё секунду на него смотрела, прежде чем отвернуться, будто проверяя, не врёт ли. Потом всё-таки отстранилась, потянулась за своим стаканом. — Вот и всё. Не так сложно было. — Да я и не усложнял, — пробормотал Антон, но голос уже звучал тише. Он потянулся к столу, сделал вид, что занят едой, но на самом деле просто пытался поймать равновесие. Мир слегка плыл. Совсем чуть-чуть. Но уже заметно. Катя только отвернулась, сделала глоток из своего стакана, как рядом с Антоном почти сразу нарисовался Ромка.  Он подошёл не шумно, без своих обычных выкриков, просто навис сбоку, упершись ладонью в край стола. От него пахло дымом, мясом и алкоголем вперемешку. Он окинул Антона быстрым взглядом сверху вниз, цепляясь за лицо, за руки, за то, как тот сидит. И этот взгляд был уже без шутки. — Сколько вылакал? — спросил он коротко. Антон даже не сразу ответил. Он ковырнул вилкой в тарелке, будто занят, будто вопрос не к нему. Потом всё-таки поднял глаза. — А ты? Ромка хмыкнул, уголок губ дёрнулся. — Я много. — Он пожал плечами, будто это вообще не обсуждается. — Но я первый вопрос задал. Антон на секунду завис, будто прокручивая в голове цифры. Они путались. Он сглотнул, провёл языком по пересохшим губам. — На выпускном… — начал он, чуть щурясь, — рюмок шесть… наверное. — Он сделал паузу, как будто этого уже было достаточно. Но Ромка молчал. Просто ждал. — И сейчас… — Антон отвёл взгляд в сторону, будто прикидывая. — Может… семь. Ромка выдохнул через нос, резко, почти с смешком, но без веселья. — Пизда ты ж, бля… Он провёл рукой по лицу, на секунду зажмурился, будто собираясь с мыслями, а потом снова посмотрел на Антона — уже чуть жёстче. — Ты вообще… Он не договорил. Антон резко отодвинул стул. Ножки громко скрипнули по земле, привлекая лишнее внимание. В груди стало как-то тесно.  Слишком. — Щас… — Он махнул рукой, не глядя ни на кого конкретно. — Я сейчас вернусь… Слова вышли обрывками. Он даже сам не понял, кому их сказал — Ромке, Кате, всем сразу или вообще никому. Он поднялся слишком резко. Мир на секунду качнулся, картинка поехала в сторону, но он сделал вид, что всё нормально. Просто шагнул вперёд. Ещё шаг. Воздуха будто не хватало. Или, наоборот, его стало слишком много. Сзади Ромка что-то выкрикнул, но Антон уже не разобрал. Он только быстрее пошёл от стола, почти не разбирая дороги, лишь бы отойти подальше от шума, от голосов, от этих взглядов. Подальше от них. Антон почти наугад свернул в сторону от стола, туда, где темнее и тише.  Музыка сразу стала глуше, а голоса дальше, будто их кто-то приглушил. Под ногами захрустели ветки, земля местами была мягкая, слегка влажная. Сначала Антон просто шёл быстрее. Потом — почти спотыкаясь. В груди всё неприятно переворачивалось. Тошнота подступила резко, без предупреждения, как удар.  Он остановился, резко вдохнул через рот, но это только хуже сделало. — Господи… — выдохнул он, хватаясь рукой за ближайшее дерево. Кора впилась в ладонь, шершавая, холодная. Он сжал пальцы сильнее, будто это могло удержать его на месте. Но не помогло. Его скрутило. Он шагнул в сторону, зацепился ногой за корень, еле устоял, снова схватился уже за другое дерево.  Мир вокруг начал качаться, темнеть по краям. И всё. Антон резко согнулся, почти пополам, и его вырвало. Сильно и резко. Горло обожгло, глаза заслезились сразу. Он закашлялся, отдёрнувшись, но спазм накрыл снова.  Второй раз, третий — уже почти нечем, но тело всё равно дёргалось, не слушаясь. Он сполз вниз по стволу, колени сами подкосились. Земля холодная, влажная — он даже не обратил внимания, просто упёрся одной рукой в кору, второй в землю. Кашель не отпускал. Грубый, рваный, с хрипом. Он пытался вдохнуть нормально, но воздух заходил рывками, обрывался. Во рту остался мерзкий вкус. Слишком горький и кислый вперемешку. Он сплюнул, провёл рукой по губам, но стало только хуже. Его снова передёрнуло, но уже слабо.  Просто остаточное. Постепенно стало легче. Только его дыхание оставалось тяжёлым и сбитым. И где-то далеко всё ещё играла музыка. Антон опустил голову, уткнувшись лбом в руку. Глаза закрылись сами собой. Стало почти мерзко от себя.  От этого состояния. От того, как всё вышло. Он сделал глубокий вдох, потом ещё один. Горло саднило. — Господи… — хрипло выдохнул он. — Больше никогда… — Он усмехнулся, но вышло жалко. — Никогда не буду пить… Он так сидел, привалившись к дереву, не двигаясь. Только иногда сглатывал и тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. — Что ты там бубнишь… Тох? Голос прозвучал неожиданно близко. Антон даже не сразу понял, что это не в голове. Он медленно повернул голову на звук, движение далось тяжело — как будто шея затекла или просто не хотела работать. Ромка стоял в паре шагов, чуть наклонившись вперёд, пытаясь разглядеть его лицо в полумраке. Свет откуда-то сзади падал неровно, но этого хватило, чтобы он сразу всё понял. — Да ты зелёный весь… Он сказал это уже без всякой насмешки. Просто констатировал очередной факт, нахмурившись. Рома шагнул ближе, аккуратно, будто боялся спугнуть. Подошёл почти вплотную, присел на корточки рядом, опираясь локтем о своё колено. — Плохо? Антон попытался ответить, но вместо слов только выдохнул что-то невнятное. Горло всё ещё саднило, язык словно прилип к нёбу. Он просто кивнул. Ромка на секунду сжал губы, кивнул сам себе, будто подтвердил какую-то мысль. — Я водички тебе принёс. Он достал из-за спины бутылку и легко подкинул её в сторону Антона. Тот поймал не сразу, рука среагировала с задержкой, пальцы чуть промахнулись, но он всё-таки схватил бутылку. Пластик скользнул в ладони. Антон открутил крышку, не глядя, и почти сразу приложился. Вода была тёплой, но всё равно казалась спасением. Он пил жадно, большими глотками, не останавливаясь. Горло сначала неприятно сжалось, но потом стало легче.  Намного. — Пей, пей, — сказал Ромка тихо, следя за ним. — И лучше станет. Антон даже не ответил. Просто пил. Бутылка быстро опустела. Он оторвался только тогда, когда внутри уже не осталось почти ничего. Сделал последний глоток, выдохнул и опустил руку. На секунду закрыл глаза. Дышать стало легче. Голова всё ещё немного кружилась, но уже не так сильно. — Лучше? — спросил Ромка, чуть наклонив голову. Антон сглотнул, провёл языком по губам, кивнул. — Да… нормально. Голос всё ещё хрипел, но уже звучал живее. Ромка кивнул в ответ, чуть расслабившись. — Ну и хорошо, — он выпрямился, потерев ладонью затылок. — Не пей ничего сегодня ещё часа два. Антон усмехнулся, слабенько, без сил. — И не собирался. — Дело твоё, — пожал плечами Ромка. — Погнали к ребятам. Он уже начал разворачиваться, но Антон вдруг дёрнул головой. — Нет… — выдохнул он, чуть поморщившись. — Давай лучше пройдёмся… Он поднял взгляд на Рому. Неуверенный, но упрямый. Туда — к шуму, к столу, к этим голосам — совсем не хотелось. Ромка остановился, обернулся на него. Несколько секунд просто смотрел, оценивая. Потом тяжело выдохнул, закатил глаза, но без злости. — Пошли тогда к карьеру, тошнотик… Он протянул руку, не особо церемонясь. Антон на секунду замялся, но всё-таки ухватился. Ромка потянул его вверх, помог встать. Тело сначала повело в сторону, но он удержался. Ромка не отпустил сразу. Задержал руку на его локте, будто проверяя, не упадёт ли он снова. — Идти можешь? — Могу, — буркнул Антон, хотя сам не до конца был уверен. — Ну давай, герой, — хмыкнул Ромка, разворачиваясь. — Только не сдохни по дороге. Они медленно пошли вглубь, подальше от света и шума. Земля под ногами шуршала, воздух казался прохладнее, чем у костра. Антон шёл чуть позади, иногда цепляясь взглядом за спину Ромки, чтобы не сбиться. Склон, куда, по всей видимости, направлялся друг, уже виднелся за деревьями.  Когда дорога до него была полностью минована, взору Антона привстал вероятной красоты вид. Знакомый, изученный почти до мелочей, но всё равно такой же красивый, как в первый раз.  Оттуда открывался чудесный вид на озеро, осыпанное гладью звёзд. А ветер трепал волосы настырнее, чем на поляне.  Они уселись под деревом, облокотившись на ствол. Оно было достаточно большим, чтоб поместить под собой двух хорошо сложенных парней.  Антон прикрыл глаза всего на секунду, дабы перевести дух и понять, хорошо ли ему. Тошнотворное чувство всё ещё присутствовало, но не так сильно, как ранее.  Но что радовало, так это то, что сердце больше не бьётся со скоростью света, а дрожь в руках наконец-то прошла.  Он открыл глаза и взглянул на озеро, а затем на небо. Оно было гораздо светлее, чем час назад. — Скоро рассвет... — заметил Антон, сказав это скорее для того, чтобы заполнить неловкое молчание, чем получить ответ. Ромка повёл плечом, смотря куда-то вдаль, словно вообще не услышал реплику Антона. А затем его рука скользнула в карман, доставая уже знакомую и излюбленную пачку сигарет.  Он ловко щёлкнул зажигалкой и клубком выпустил пар изо рта. Антон сразу сморщился, потому что даже тот факт, что он перепил, совсем не ослабил его чувствительности к сигаретному запаху.  — Ты как-то слишком часто курить начал, — поджав губы, подметил он. А затем вскользь взглянув на Ромкин профиль, тяжело выдохнул и всё-таки продолжил. — Зачем тогда бросал?  Ромка ещё мгновение молчал, делая торопливые затяжки. А затем, повернувшись к Антону, всё же ответил.  — Ты многое не знаешь.  — Чего же? — не удержался Антон от вопроса, потому что любопытство взяло верх.  Даже на секунду стало обидно, что он чего-то не знает о Роме. Хотелось быть максимально посвящённым в жизнь своих друзей.  Далеко не в каждую мелочь хотелось вникать, но всё-таки хоть большей частью информации было бы неплохо владеть. — Не важно, — чётко окрестил границы дозволенного Рома, отчего в груди неприятно кольнуло. — Потом расскажу.  «Потом расскажет...» — пронеслось в голове слишком быстро.  Нужно отдать Ромке должок, хотя бы за это. Главное, чтобы это «потом» не произошло слишком поздно.  Пока он не начнёт выхаркивать свои же лёгкие где-нибудь на больничной койке, потому что курит слишком часто. Или у него начнётся какое-нибудь хроническое воспаление и скопится слишком много токсичных смол.  Антон отмахнулся от этих мыслей, ведь они начали просачиваться слишком глубоко.  Не хотелось представлять Ромку на больничной койке.  Не в таком контексте, уж точно.  — Слыхал... — вдруг сказал Рома, вытаскивая Антона из собственного омута мыслей окончательно. — Юрик уезжает через недельку. — Рома запнулся всего на секунду, прежде чем договорить: — Навсегда. — В смысле, уезжает? — не сумев более найти подходящих слов, Антон просто тяжело выдохнул. Ромка кинул на него беглый взгляд, в очередной раз сделав долгую затяжку.  — Да ты как ушёл, он говорить начал, мол... — Ромка слегка кашлянул, дабы привести хриплый голос в порядок. — С предками в Владивосток переезжают... А потом я к тебе свинтил, не стал дослушивать.  У Антона загорелись глаза, когда он услышал название города, куда направляется их одноклассник.  — К морю едут...  Мыслей на секунду коснулись воспоминания, когда он сам ездил с родителями на море. Конечно, он там не жил, но очень хорошо помнил отпуска.  А самым любимым было воспоминание о Майорке, где они когда-то провели аж две недели.  И даже тот факт, что он был совсем маленький в то время, — его не смущал.  Оле вообще был всего год от роду, так что сестра даже не подозревает, что там была.  Антон же помнит каждую мелочь этого чудесного места. По сей день он был безумно благодарен родителям за то, что когда-то его туда отвезли.  — Не ссы в трусы, — хмыкнул Ромка, усмехнувшись краешком губ. — Тоже когда-нибудь сгоняем к морю.   Антон на секунду замялся, пытаясь вникнуть в фразу. А затем его накрыло.  Он буквально прыснул смехом, вцепившись рукой в землю с такой силой, что песок пробрался под ногти. Антон просто не мог перестать смеяться, так его вывели из колеи слова Ромки.  — Ага... — на выдохе сказал он, пытаясь отдышаться. — Ты поступи для начала! — Поступлю! — зло воскликнул Ромка, сводя брови на переносице. А скулы начали ходить ходуном, пока Антон таки не перестал смеяться. — И Москву покорю!  — А как же армия и твое любимое «хуй мне, а не Москва»?  Ромка непонимающе уставился на него, словно сказанное было абсолютной абсурдностью и ахинеей. Словно он сам никогда такого не говорил и даже близко не думал об этом.  И как только Рома отвёл взгляд и открыл рот, его глаза расширились. — Гляди-ка! — как завороженный произнёс он, облокотившись макушкой о ствол дерева.  — Что там? — непонимающе выдавил из себя Антон, пытаясь выследить точку, куда непрерывно смотрел Ромка.  Но он в упор ничего не смог увидеть. Поэтому, повернувшись к другу, послал ему слишком озадаченный взгляд.  — Ну вон же, гляди! — Ромка ткнул пальцем в небо и повёл его в сторону, словно так было намного легче разглядеть очевидное. — Ты чё, слепой?  Антон вскинул брови слишком высоко, а потом его палец тяжело стукнул по оправе очков несколько раз, указывая на слишком явное значение слова «слепой» — Гарри Поттер ты фигов! — почти выплюнул это шуточное оскорбление Ромка, снова раскинувшись на земле.   — Отвали, — выдохнул Антон, закатив глаза и отвернувшись в сторону. — Не знал, что ты знаешь эту книгу. — Вообще-то фильм! Антон слабо фыркнул.  «Да уж, ты и книжки... как Бэтмен и Джокер» Любопытство всё равно снова взяло над Антоном верх. Уж слишком яркая реакция Ромки на что-то неведомое ему заинтересовала слишком сильно.  — Что там было?  — Не что, а кто! — поджав губы сообщил Рома, склонив голову к правому плечу. — Журавль летел.  «Обыкновенная птица». — И что с того?  — Не знаю, редко они у нас летают, — на выдохе сказал Рома и прикрыл глаза, словно устал от светлеющего неба. — Ты, кстати говоря, на журавля похож.  Антон чуть не поперхнулся слюной от того нелепого сравнения собственной персоны с птицей.  — С чего это вдруг? — слегка прищурившись, поинтересовался он, словно не доверял этому сравнению.  Даже больше, оно было совершенно нелепым.  — Хер его знает, — слишком громко сказал Рома и провёл ладонью по лицу, словно пытался снять усталость. — Что докопался-то? Через слово вопрос, я как будто не допросе.  Антон в очередной раз за ночь прикрыл глаза, ведь резкое чувство сонливости накатило на всё тело слишком неожиданно.  Веки словно наполнились свинцом, не позволяя глядеть на мир ясно.  — Ну, это как минимум странно — ассоциировать человека с птицей, — слегка улыбаясь, всё-таки сказал он. — Не думаешь так?  — Ни хера, Тоха! — вдруг слишком бодро воскликнул Рома, оживившись в мгновение. — Вот Бяха у нас сокол, а Полинка — синица, миллион процентов! А Катька голубь... белый.  — А ты дятел, видимо!  — Иди на хер, я ястреб! — самодовольно заявил Ромка, улыбаясь слишком широко.  Антон легко засмеялся, почти машинально, будто этот смех должен был что-то скрыть, а не выразить. Уголки губ дрогнули, но взгляд уже ушёл в сторону, зацепился за что-то далёкое и пустое.  Он на секунду задержал дыхание, а потом тяжело выдохнул, словно вместе с воздухом пытался выпустить из себя лишние мысли, которые всё равно возвращались. «Может, я взаправду Журавль?» — мысленно спросил он у себя. Антон на мгновение замер, прислушиваясь к себе, и вдруг поймал странное ощущение, будто это не просто шутка Ромки. Это было что-то более точное, чем хотелось бы. На секунду задумался, что действительно чувствовал себя журавлём, коим его окрестил Ромка.  За спиной ощущались почти фантомные крылья. Не настоящие, конечно, но слишком явные, чтобы их игнорировать. Тяжёлые, непослушные, словно прикреплённые не к тому телу.  Антон будто знал, что они есть, но совершенно не понимал, что с ними делать. И как бы Петров ни старался взлететь, у него не получалось.  Каждый раз что-то удерживало, тянуло вниз, не давая даже попробовать всерьёз. Среди всех радостных синиц и соколов, зорких ястребов и несущих хорошие вести голубей он казался себе лишним. Не хуже, а просто другим.  Слишком несуразным и громоздким для своего окружения.  Там, где остальные двигались свободно и уверенно, он постоянно чувствовал себя не к месту, будто ошибся направлением и теперь не знает, как вернуться обратно. Таким, что даже его собственные мысли временами казались лишними.  Он ловил себя на том, что думает о вещах, о которых, по идее, никто не должен думать так часто. О разлуке, о том, что это лето последнее в привычном виде.  И, конечно, как всё неизбежно изменится, даже если сейчас кажется, что ещё есть время. Навряд ли друзья так часто задумываются об этом, как он. Они смеялись, строили планы и спорили о мелочах. В их голосах не было той тихой тревоги, которая сидела у него внутри и не давала расслабиться до конца.  Антон иногда смотрел на них и пытался понять, как у них получается просто жить, не заглядывая вперёд с таким упорством. И этот самый страх разлуки, который был главным виновником того, что у него не получилось взлететь, никуда не делся. Он не отступал, не ослабевал, не становился тише. Только прятался глубже, чтобы потом снова напомнить о себе в самый неподходящий момент. И, к сожалению, отпускать он не собирался. — Ром, значит, вы все синички и голуби, а я несуразная, огромная птица? — на выдохе поинтересовался Антон, дабы спрятаться от собственных мыслей.  Пусть лучше думает Рома, ему полезнее.  — Я не это имел в виду... На секунду опять повисло молчание, которое казалось слишком не к месту.  Захотелось разрядить обстановку, поговорить о лёгком и не думать. Вообще ни о чём.  — И вообще, ты вот знал... — на секунду Ромка замялся, словно думал, стоит ли продолжать. А затем, протяжно затянувшись, взглянул на Антона слишком спокойно. — Что журавля можно из бумаги сложить? — Он вскинул брови вверх, словно что-то вспоминал. — Меня батя перед тюрягой научил. Символ, бля... надежды?  Антон недоуменно уставился на Рому.  — На войне часто собирали, — пояснил за свои слова Рома. — С пачек сигарет пустых собирали.  — А как это помогало?  — Ну, знаешь, там какая-то легенда была, китайская или японская... — Рома явно пытался вспомнить больше деталей, но у него не получалось. — Короче, кто сложит дохуя таких журавлей, надежду получит. Но батя говорил, что одного достаточно, красного.  — Почему именно красного? — Потому что батя красный Мальборо курил, — пожал плечами Ромка. — А там пачка красная, вот так и получилось.  Антон отвернулся назад к озеру, сжав руку в кулак, дабы поймать именно этот момент.  — Значит, я «надежда»? — Долбоеб ты, Тоха... — хмыкнул Ромка, словно услышал полный бред. — Не видишь сути.  — Спасибо. Повисло молчание, но не неловкое.  — Журавлик так журавлик. Снова молчание, уже тише и спокойнее. — Глянь, небо золотым становится… — выдохнул Рома. — Красиво… И взгляд побежал по небу, цепляясь за облака, за их простые, чуть размытые формы.  Антон рассматривал их внимательно, будто в этом было что-то важное или просто способ не смотреть на Рому, не возвращаться к разговору, который так и остался недосказанным.