Снег для Гриффиндорца

Китана Эванс оказалась не просто ученицей по обмену — она стала настоящей сенсацией Хогвартса еще до того, как успела распаковать вещи. Когда на следующее утро профессор Флитвик объявил, что мадемуазель Эванс будет посещать занятия вместе с седьмым курсом Гриффиндора, Фред Уизли едва не свалился со стула. Джордж вовремя подхватил брата за мантию. — Седьмой курс? — переспросил Ли Джордан, сидевший рядом. — Я думал, она младше. Выглядит... ну, знаете, такой неземной, будто только с картины сошла. — Она ровесница нам, — задумчиво протянул Фред, провожая взглядом белую макушку, мелькнувшую в дверях класса. — Это многое меняет, Джордж. — Это ничего не меняет, — поправил брата Джордж. — Ты всё так же будешь позориться перед ней, просто теперь на уроках. Фред пропустил колкость мимо ушей. Он смотрел на пустой дверной проем и прокручивал в голове план действий.

***

Первым уроком была трансфигурация. МакГонагалл, как всегда, была строга и непреклонна. Китана сидела за партой у окна, и солнечный свет, пробивающийся сквозь хмурые ноябрьские тучи, путался в ее белых волосах, создавая вокруг нее серебристое сияние. Половина класса — включая Фреда — смотрела не на доску, а на это сияние. — Мистер Уизли! — голос МакГонагалл прозвучал как удар хлыста. — Не могли бы вы продемонстрировать нам превращение чайника в черепаху? Или вы предпочитаете любоваться погодой за окном? Фред подскочил, чуть не опрокинув чернильницу. Несколько слизеринцев хихикнули. Китана мельком взглянула на него — тот самый холодный, оценивающий взгляд из-под черных стрелок. — Конечно, профессор, — Фред расплылся в своей фирменной улыбке, которая обычно сводила с ума девчонок. — Черепаха так черепаха. Он взмахнул палочкой. Чайник дернулся, зашипел и... превратился в нечто среднее между черепахой и резиновой уткой. Утка-черепаха жалобно закряхтела и попыталась спрятаться в панцирь, который больше походил на надувной круг. Класс захохотал. МакГонагалл поджала губы. И вдруг среди общего смеха раздался тихий, мелодичный звук. Фред обернулся. Китана смеялась. Негромко, прикрывая губы изящной ладонью, но в ее нежно-голубых глазах плясали веселые искры. Строгие черные стрелки на веках чуть приподнялись, делая ее похожей на довольного котенка. — Похоже на работу моей младшей сестры, — сказала она с легким французским акцентом, который делал каждое слово похожим на конфету. — У нее тоже магия иногда шалит. Фред замер. Она заговорила с ним. Она смеется над его неудачей, но в этом нет насмешки — только тепло. — Это... это я специально, — выпалил он первое, что пришло в голову. — Чтобы поднять настроение коллективу. Да, Джордж? — Абсолютно, — поддержал брата Джордж. — Мы вообще известные филантропы. Дарим людям радость. Китана склонила голову набок, и длинная белая прядь упала ей на плечо. — Филантропы? — переспросила она. — В Шармбатоне это слово означает совсем другое. — А у нас оно означает, что мы готовы показать вам замок после уроков, — быстро нашелся Фред. — Если, конечно, мадемуазель не боится заблудиться в компании двух обаятельных экскурсоводов. МакГонагалл грозно кашлянула, возвращая всех к реальности. — Мистер Уизли, если вы сейчас же не исправите свое... недоразумение и не сядете на место, вы будете отрабатывать это недоразумение всю неделю. Фред поспешно исправил утко-черепаху в обычного чайник и нырнул за парту, но краем глаза заметил, что Китана всё еще смотрит на него с тем странным выражением — будто пытается разгадать загадку.

***

После ужина Фред и Джордж подкараулили Китану у входа в гостиную Гриффиндора. Она вышла, переодетая в более легкую мантию — видимо, форму Шармбатона, которая отличалась от хогвартской изяществом покроя. Белые волосы были собраны в высокий хвост, открывая точеную шею и острые скулы. Черные стрелки на глазах стали чуть ярче — видимо, она подновила макияж. — Мадемуазель Эванс! — Фред театрально поклонился. — Ваши покорные слуги готовы сопроводить вас в опасное путешествие по коридорам Хогвартса. — Опасное? — Китана подняла идеальную бровь. — Я слышала, это школа, а не подземелье с троллями. — О, вы многого не знаете, — загадочно протянул Джордж. — Здесь есть лестницы, которые любят менять направление, когда на них наступают дамы. — И привидения, которые обижаются, если их не замечают, — добавил Фред. — Особенно Пивз. Он наш местный... как бы это сказать... специалист по хаосу. Китана чуть заметно улыбнулась — той самой тенью улыбки, которую Фред уже видел в Большом зале. — В Шармбатоне тоже есть свои... специалисты. Наш директор называет их «нежелательными элементами», а мы — «развлечением в перерывах между заклинаниями». Фред и Джордж переглянулись. Эта девушка говорила на их языке. Они бродили по замку почти час. Фред показывал ей секретные проходы (самые безобидные, чтобы не спугнуть), Джордж рассказывал историю о том, как они чуть не взорвали класс зельеварения в прошлом году. Китана слушала внимательно, иногда задавала вопросы, и с каждым её вопросом Фред чувствовал, что тонет всё глубже. Она не была похожа на других девчонок. Она не хихикала над каждой шуткой, но её редкие улыбки стоили дороже любого заливистого смеха. Она не строила глазки, но когда её взгляд останавливался на Фреде, у него внутри что-то переворачивалось. — А здесь у нас любимое место Плаксы Миртл, — Джордж указал на дверь женского туалета. — Не советую заходить, если не хотите быть облитыми водой из унитаза. — Я запомню, — серьезно кивнула Китана. — У нас в Шармбатоне есть привидение одной выпускницы, которая утонула в фонтане с шоколадом. Очень трагичная история. Она до сих пор пахнет какао и обижается на всех, кто пьет горячий шоколад при ней. Фред рассмеялся — искренне, от души. Он вдруг понял, что впервые за долгое время разговаривает с девушкой не ради шутки или флирта, а потому что ему действительно интересно. — Знаете, Китана, — сказал он, останавливаясь у окна с видом на Черное озеро, — а вы совсем не такая, как я ожидал. — Ожидали увидеть напыщенную французскую дурочку, которая морщит нос от всего британского? — прямо спросила она, и в её глазах мелькнул вызов. — Ну... — Фред смешался. — Вроде того. — Я родилась в Лионе, но моя мама из Англии, — пожала плечами Китана. — Так что я наполовину такая же британка, как и вы. Просто учусь там, где теплее. — И где готовят лучшие пирожные в мире, — мечтательно добавил Джордж. Китана рассмеялась — тем же тихим, мелодичным смехом, который Фред уже успел полюбить. — Пирожные я привезла, — сказала она. — В той самой картонке. Если хотите, могу угостить. В благодарность за экскурсию. Фред почувствовал, как сердце пропускает удар. — Мы хотим, — быстро сказал он, переглянувшись с Джорджем. — Очень хотим. Правда, Джордж? — Правда-правда, — подтвердил брат, пряча улыбку. — Мы вообще обожаем французскую кухню.

***

Они проводили Китану до портрета Полной Дамы. Она остановилась на мгновение, глядя на Фреда. В свете факелов её белые волосы казались светящимися, а черные стрелки на веках делали взгляд глубоким, как омут. — Спасибо за вечер, Фред, — сказала она тихо. — Давно я так не смеялась. — Я... — Фред вдруг потерял дар речи. — Мы всегда рады. То есть, я рад. То есть... Джордж деликатно отвернулся, делая вид, что рассматривает трещину в стене. Китана улыбнулась — уже открыто, тепло, и от этой улыбки у Фреда подкосились колени. — Спокойной ночи, — сказала она и шагнула в проем. Портрет закрылся. Фред еще минуту стоял, глядя на пустую стену. — Эй, брат, — Джордж хлопнул его по плечу. — Ты как? Живой? — Джордж, — Фред медленно повернулся к нему, и в его глазах горел какой-то новый, опасный огонь. — Кажется, я действительно влип. По-крупному. — Знаю, — вздохнул Джордж. — Я это понял еще вчера, когда ты вилку уронил. — И что мне делать? — Для начала — дышать, — усмехнулся Джордж. — А потом придумать, как пригласить её на свидание, не спугнув. Фред запустил руку в рыжие волосы, взъерошив их. — Легко сказать. Она же... она как снег. Красивая, холодная, и если подойдешь слишком близко — растает. — Или ты замерзнешь, — хмыкнул Джордж. — Но, судя по тому, как она на тебя смотрела, таять готова именно она. Просто пока не показывает. Фред обернулся на портрет, за которым скрылась Китана. — Думаешь? — Уверен. — Джордж похлопал брата по плечу. — А теперь пошли в спальню. Завтра у нас зельеварение, и если ты прольешь амортенцию на Снейпа, даже твоя снежная королева тебя не спасет. Но Фред его уже не слушал. Он смотрел на звезды за окном и улыбался как мальчишка, впервые влюбившийся в самую красивую девочку на свете.

***

В гостиной Гриффиндора Китана сидела у камина, грея руки над огнем. Анджелина подсела к ней с чашкой чая. — Ну как, понравилась экскурсия? Близнецы — те еще шутники, но с ними весело. — Да, — тихо ответила Китана, глядя на языки пламени. — Один из них... очень забавный. — Фред? — Анджелина понимающе улыбнулась. — Он тот еще фрукт. Но девушки от него без ума. Китана промолчала, но на её губах снова появилась та самая тень улыбки. Черные стрелки на веках блеснули в свете огня. — Посмотрим, — прошептала она по-французски, глядя на своё отражение в темном окне. А где-то этажом выше Фред Уизли ворочался в кровати, не в силах уснуть. Перед глазами стояли белые волосы, нежно-голубые глаза и пухлые губы, шепчущие его имя. — Спокойной ночи, Китана, — прошептал он в темноту. И в гостиной у камина девушка вдруг подняла голову, будто услышав его голос сквозь каменные стены. Конец второй части.