The wild ones

Слава богу, что в субботу утром у его сестры не было работы, потому что Оскар не справился бы с этим без нее. Осматривая бутик, Оскар заметил, что все костюмы казались ему одинаковыми, но, очевидно, они были очень разными. То, что он увидел первым, было «странным материалом», что бы это ни значило. Следующая рубашка, которую они выбрали не подходила для его «комплекции» и так далее. — Зачем тебе это вообще нужно? — спросила Иди, снимая с вешалки другую рубашку на пуговицах. Она поднесла манжету к лицу Оскара, прикинув - подойдет ли эта. Как будто он был чем-то, что можно было изучить. — Э-э, помнишь, я говорил, что получил новую работу? — Ммм, но ты так и не сказал мне, что это за работа. — Это сложно. — Что за работа такая сложная, о которой ты не можешь мне рассказать? — Берем эту, — строго сказал он. — В любом случае, сегодня вечером состоится торжественный прием, и мой босс сказал, что я должен хорошо выглядеть, даже если я буду там просто водить машину. Он взял кремовую рубашку из рук Иди и бросил ее в корзину. Иди пошла дальше, теперь она пробует жилеты. — По какому поводу праздник? — Не уверен. Как я уже сказал, я всего лишь водитель. Я не вижу смысла во всем этом. — Ты сопровождаешь симпатичную девушку? — ее тон был дразнящим, брови изогнулись, когда она посмотрела на Оскара, который только закатил глаза. — Вроде того, — ответил он. Это была вовсе не симпатичная девушка, это был Ландо, но в его обязанности также входило очаровывать гостей, так что, в некотором смысле, это было похоже на сопровождение симпатичной девушки. Так сказать, стратегическое увлечение. — Что ж, держу пари, ты ей понравишься в этом, — Иди достала из корзины кремовую рубашку, а также темно-серый жилет и жакет. — О, подожди, мы знаем, какой цвет на ней будет? Я могла бы согласовать цвета... — Иди. Это прекрасно, — он выхватил вещи у нее из рук. — Я пойду примерю это. — Я найду для тебя брюки и галстук. В раздевалке Оскар тщательно оделся. Он не часто надевал костюмы. Наверное, мог по пальцам пересчитать, сколько раз надевал верх, который приходилось застегивать. Он не привык ко всему этому, он любил комфорт, джинсы и футболки. Но... он чувствовал себя хорошо. Рубашка приятно облегала его тело, жилет был немного нелеп сам по себе, но в сочетании с пиджаком смотрелся неплохо. Иди заставила его заправить все в брюки, застегнуть манжеты и завязать галстук. — Раньше я делала это для папы, — напомнила она ему с нежной улыбкой. — Иди, прошу тебя... — Мне жаль... Я просто скучаю по ним. Оскар проглотил желчь и слезы. — Я тоже. Девушка закончила последние штрихи и улыбнулась ему, глаза ее увлажнились. — Все готово. Посмотри на себя, мистер красавчик. И Оскар согласился. Ему понравилось его отражение в зеркале. Это было не то, что он надел бы добровольно, но все равно смотрелось на нем неплохо. — Тебе нужны туфли. И что-нибудь с прической. — А что не так с моей прической? — Она вся какая-то не такая. — Что, черт возьми, это значит? *** Было 7:30, и Оскар стоял на улице, прислонившись спиной к своей машине, ожидая Ландо. На этот раз ему было приказано забрать его прямо из квартиры. Конечно же это был чистый район на окраине города с парками и тому подобным. Он задавался вопросом, сможет ли он в когда-то позволить себе жить в таком месте, как это. Когда Ландо вышел на улицу, у Оскара чуть не отвисла челюсть. Конечно, он знал, что Ландо хорош собой, но этот элегантный костюм, с идеально уложенными кудрями, блестящими от масел, гелей или чего-то еще... Он был... Ничего себе. Его проницательные зеленые глаза скользнули по фигуре Оскара, прежде чем вернуться к его лицу и задержаться на нем на секунду дольше, чем нужно. — Хорошо, ты выглядишь прилично, — прокомментировал он, обходя машину вокруг в сторону пассажирского сиденья. Оскар усмехнулся, тоже садясь. — Этот костюм стоил целое состояние, так что тебе лучше оценить его по достоинству. — Мой был сшит на заказ, так что даже не начинай. Оскар не сказал, что это было очевидно, что то, как рубашка и брюки облегали его тело, словно были созданы специально для него, было дьявольским. Но он так думал. И от одной этой мысли ему захотелось снова стукнуться головой о руль, чтобы получить еще один синяк рядом с тем, который его сестра замазала косметикой. *** Ландо говорил ему, куда ехать. И, честное слово, сейчас он раздражал гораздо больше, чем когда-либо. — Здесь налево. Здесь! Гребаный ты идиот, разворачивайся. Как будто это была вина Оскара, что он сказал ему слишком поздно. — Ты должен был перестроиться здесь в другую полосу! Ты умеешь читать знаки?! Какой смысл ориентироваться, если Оскар все равно должен был все знать? — Не гони так быстро, ты что, постоянно за кем-то гонишься? Оскар даже не ехал быстро. Да, он превысил допустимую скорость, но, видимо, даже это уже было слишком. — Ты вообще когда-то сидел за рулём?! — спросил Оскар после очередного раздражающего замечания со стороны пассажира. — Мне не нужно уметь водить машину, чтобы понять, что это был рискованный шаг. К тому времени, как они добрались до места, его лицо стало красным, а зубы были настолько сжаты, что челюсть начинало сводить судорогой. Он ни разу не сказал Ландо ни одного плохого слова, он вел себя чертовски вежливо, вместо того чтобы биться головой о бардачок, как ему очень хотелось. Но даже этого было недостаточно. — Надеюсь, с этого момента ты будешь более обаятельным, — заметил Ландо, когда они вышли из машины. Оскар был в ярости, он чуть не набросился на бедного парковщика, когда передавал ему ключи, прежде чем последовать за Ландо. — Знаешь, ты чертовски опасен, — пробормотал он, наклоняясь так близко, чтобы слышал только Ландо. Запах его одеколона коснулся Оскара так же резко, как удар кулаком по носу. Пьянящий и пряный, но все же с легким привкусом сладости. Вызывающий привыкание. — Веди себя прилично, — предупредил Ландо. — Мы здесь уважаемые гости. Боже, Оскару хотелось заткнуть его. *** Ландо был удивительно обаятелен, когда разговаривал с любым, кроме Оскара. Милая улыбка, любезности и светская беседа, комплименты, граничащие с флиртом, слишком много нежности с некоторыми людьми. Оскар колебался. Он ни во что не вмешивался, ни с кем по-настоящему не разговаривал, просто слонялся вокруг Ландо, наблюдал за ним издалека, иногда приносил ему выпить, но Ландо быстро отпускал его легким движением руки. — Простите моего спутника, — говорил он другим людям. Это была самая приторно-сладкая чушь, которую Оскар когда-либо видел. Он думал, что это будут серьезные переговоры, в конце концов, это было важное дело. В этом гроссбухе содержалась информация о половине присутствующих гостей, из-за которой они могли потерять свои компании, быть вычеркнутыми из завещания, или даже оказаться за решеткой, и даже хуже - быть убитыми. Но Ландо подливал масла в огонь, пока все не поверили его словам. Даже закоренелые гангстеры-соперники, суровые на вид в своих черных костюмах и с достаточно острым взглядом, чтобы убивать, — как только Ландо улыбался им, что-то смягчалось. Была одна особа, которая по-настоящему раздражала Оскара. Дочь-подросток какого-то влиятельного миллионера, приглашенная только из-за семейственности. Она повсюду следовала за Ландо, притворяясь, что они пришли сюда вместе. Она была как бумеранг: как бы далеко ни уходил Ландо, она возвращалась каждые 10 минут, улыбалась ему и подходила так близко, что их руки соприкасались. Она мешала выполнению задания. Оскар наблюдал за происходящим, крепко сжимая в руке стакан с виски. Он наблюдал, как Ландо допил остатки шампанского и, положив руку девушке на поясницу, повел ее на танцпол. Она, сияла от улыбки, обвив руками его шею. Затем они начали танцевать. Ландо, похоже, был не против - эта его дурацкая широкая улыбка, когда он смотрел на нее так, словно... словно она была красавицей. Конечно, она была хорошенькой. Но она была... Неподходящей для Ландо? Что за фигня... Оскар допил остатки из своего бокала. Ему действительно не следовало пить, если он собирался сесть за руль, но как можно просидеть все мероприятие в открытом баре и не попробовать? Особенно когда ему в лицо сунули такое бесящее зрелище, как Ландо и эта хихикающая вместе с ним цыпочка. В конце концов, ему никто не говорил быть трезвым на 100%. Он видел, как девушка встала на носочки, притянула Ландо к себе и что-то прошептала ему на ухо. И Оскар знал, что она должна почувствовать это. Знал, что она почувствует тот же запах, что и он, когда делал то же самое - пряная сладость, от которой хочется уткнуться лицом ему в шею и остаться там навсегда... Он пересек танцпол несколькими широкими шагами, схватил Ландо за руку и потащил его прочь, как заложника. Девушка запротестовала, Ландо брызгал слюной и сыпал ругательствами, но Оскар не останавливался. Долго не задумываясь, он затащил Ландо в уборную и запер за ними дверь. — Что, черт возьми, это было?! — спросил Ландо, его тон вернулся к обычному, к которому Оскар привык. Больше никакой фальшивой слащавости, только острый язычок и также острое отношение. — Эти люди уважают меня, ты не можешь просто... — Босс ничего не говорил о том, чтобы ты развратничал ради задания, — огрызнулся Оскар. — Я танцевал с девушкой! Ревность сожрала?! Он усмехнулся, нахмурив брови. — Я не ревную. — Не моя вина, что ты не можешь очаровывать дам так, как это делаю я. — Боже, ты же такой особенный! Ты просто невыносимо эгоцентричный! Всю дорогу сюда ты мной командуешь, а я сижу и терплю. Мы приезжаем сюда, и ты притворяешься, что одно мое присутствие вызывает у тебя отвращение. Тебе так нравится выводить меня из себя?! — А что, если так? — с улыбкой поддразнил Ландо. — Заткнись на хрен! — Заставь меня. Оскар оскалился. Он прижал Ландо к кафельной стене с такой силой, что у того перехватило дыхание. Прижав одно предплечье к груди Ландо, он наклонился так близко, что они дышали одним воздухом. Идеальная копия их первой встречи. И тут Оскар заметил это. Это длилось всего миллисекунду, и он бы ничего не заметил, если бы не смотрел прямо в эти красивые зеленые глаза. Но он увидел, и он заметил то, как взгляд Ландо скользнул на его губы, а затем снова метнулся вверх. Это было все, в чем он нуждался, чтобы прижаться губами к этим роскошным губам, которые так долго преследовали его. Это был не поцелуй, это было что-то более грязное. Жаркое, отчаянное соприкосновение губ и зубов, когда их руки блуждали по телам друг друга, ища опоры. Это было похоже на драку: они толкались, тянули друг друга, кусались и царапались, когда руки проникали под одежду, а языки находили друг друга. Оскар расстегнул рубашку Ландо, а Ландо стянул пиджак с плеч Оскара. Он махнул рукой, швырнув свои и Ландо вещи в угол комнаты, не заботясь о том, куда они упадут. Они не отстранялись друг от друга больше чем на пару сантиметров, но и не целовались, но и не целовались - просто дышали друг другу в рот, как будто им нужен был воздух, который проходил через легкие другого, чтобы дышать. — Ты чертовски опасен, — пробормотал он прямо в рот Ландо, просовывая бедро между его ног. Ландо в ответ откинул голову к стене, Оскар последовал за ним. — Не делай вид, что тебе это не нравится, — самодовольно поддразнил он. Оскару хотелось набить этот рот так, чтобы единственными звуками, которые он издавал, были рвотные позывы. — Думаешь, мне нравится, когда мной командуют, как собакой? Он подался бедрами вперед, прижимая их полувозбужденные члены друг к другу через брюки. Это движение заставило Ландо восхищенно ахнуть, и пальцы Оскара впились в мягкую золотистую кожу на боках Ландо, чтобы удержать его на месте. — Все, о чем я мечтал последнее время - наконец-то заткнуть тебя. — Это заняло у тебя так много времени. — Так вот чего ты добивался? Ты поэтому так себя вел? Испытывал мое терпение? — Нет, ты действительно выводишь меня из себя, — захихикал Ландо, как будто это было забавно. Он приподнял бедра, чтобы встретиться с Оскаром, но Оскар оттолкнул его, заставив подождать. — Представь, откуда ни возьмись, берётся новичок, который понятия не имеет, куда он ввязался, но считает себя крутым парнем, только потому что умеет нажимать на педали и переключать передачи, — он горячо говорил прямо в лицо Оскару, в его тоне было что-то намекающее, но слова по-прежнему приводили в бешенство, — Ты даже не умеешь стрелять из пистолета, не знаешь, что делаешь, кто мы такие, кто все эти люди снаружи, и ты думаешь, что заслуживаешь уважительного отношения — почему? Ты сделал что-нибудь, чтобы заслужить мое уважение? — Например, спас тебе жизнь, — напомнил ему Оскар, прижимаясь сильнее. — Я вернулся за тобой. У него был нож, ты мог погибнуть, но я был рядом. Я вернулся и подобрал тебя, убил парня, который поднял на тебя руку, — его смех был невеселым, когда он продолжил. — Я убил его ради тебя, черт возьми. — Оскар! Ландо ахнул. Его глаза остекленели, бедра отчаянно двигались навстречу Оскару, словно если он не получит трения на своём члене — то умрёт. Оскару невероятно нравилась эта сторона Ландо. Он надавил сильнее, бедра задвигались быстрее, а руки опустились ниже, чтобы обхватить двумя ладонями задницу Ландо, сжать ее и притянуть его ближе. — Да? Тебе нравится, что я убивал ради тебя? — Наконец-то ты сделал что-то полезное. Оскар шлепнул его по заднице, и Ландо, блядь, захихикал. — Ты знал, что я чертовски тебя ненавижу? — Так сделай же уже что-нибудь, черт возьми. Оскар на секунду подумал о том, чтобы потянуть еще немного, посмотреть, сколько времени потребуется Ландо, чтобы он действительно начал умолять об этом, а не требовать, как он всегда делал. Но он был так же возбужден, если не больше, чем Ландо, и ему нужно было как можно скорее избавиться от неудобных узких брюк. Положив одну руку на грудь Ландо, он прижал его к стене, в то время как свободной рукой расстегивал свой ремень, опуская брюки ровно настолько, чтобы освободить твердый член. Жалобный стон, который он услышал от Ландо в ответ, был всем, чего он хотел от него на данный момент, и это пробудило в нем что-то первобытное. Когда рука Ландо обхватила его член, он зашипел. Грубое трение мозолистых ладоней причиняло восхитительную боль. — Ты собираешься загладить свою вину за то, что был самым надоедливым человеком на этой планете? — подсказал Оскар, положив руку Ландо на плечо и подталкивая его вниз. — Если ты хочешь, чтобы я отсосал у тебя, тебе придется попросить повежливее, — поддразнил Ландо, лениво двигая расслабленным кулаком вверх-вниз. — Как насчет того, чтобы сделать так: встань на колени, или я оставлю тебя здесь, нетронутого, а потом ты поедешь домой на автобусе. Ландо жалобно простонал. Это был самый прекрасный звук, который Оскар когда-либо слышал. И, о, он никогда не даст забыть Ландо об этом. Он опустился на колени быстрее, чем Оскар мог себе представить, словно Ландо ждал повода, чтобы сделать то, в чем он отчаянно нуждался. Теперь, когда его глаза оказались на одном уровне с членом Оскара, Ландо выглядел... почти загипнотизированным. Как будто сгорал от ожидания все это время. Он обхватил головку члена красивыми пухлыми губками и начал методично посасывать, высунув язык, чтобы проникнуть в щелку и обвести ее. Оскар, согнувшись над ним, больше не мог сдерживать стоны, тихие, с придыханием, когда его медленно поглотил этот горячий маленький ротик. Это было невероятно, мягче, чем он мог себе представить, и так, так хорошо. Он понял это по тому, как ритмично двигалась голова Ландо, как язык кружил вокруг члена, как его рука инстинктивно обхватывала то, что не помещалось у него во рту. Он уже делал это раньше. Оскару хотелось узнать, кто это был, вырвать им глаза за то, что они видели эту красоту, преклонившую перед ними колени. Ландо был великолепен. Широко раскрыв рот, он смотрел на Оскара полными слез глазами, словно на этот раз ему требовалась помощь. Но она ему не нужна, не так ли? Ему ничего этого не требовалось, потому что он был хорош, он был невероятно хорош во всем, что делал. Оскар запустил пальцы в его идеально уложенные локоны, взъерошив их. Это вызвало у него суровый взгляд, но когда Ландо хотел отстраниться, чтобы отчитать его за это, Оскар удержал его, сжав ладонь в кулак. — Нет, продолжай сосать, — уговаривал он низким голосом с придыханием. Ландо бросил сердитый взгляд наверх, но подчинился. — Так хорошо, мне чертовски нравится, когда ты затыкаешься. Он со стоном откинул голову назад, а его бедра инстинктивно подались вперед. Ландо подавился, но застонал, заставив Оскара рассмеяться. — О, тебе это нравится? Хочешь, чтобы я был груб с тобой, да? Ландо просто уставился на него, его ресницы были влажными, но взгляд вызывающим, как всегда. — Попроси об этом хорошенько. Позволь мне услышать, как ты просишь. Он оторвал Ландо от своего члена и удерживал его неподвижно, пока тот хватал ртом воздух. — Пошел ты. Оскар цокнул языком. — Я хочу услышать, как ты попросишь об этом. «Пожалуйста, трахни меня в лицо». Продолжай. — Иди к черту. Оскар сильно ударил его по лицу, заставив Ландо вскрикнуть. — Черт, пожалуйста... — Пожалуйста, что? Ландо покраснел. Все это время он отсасывал Оскару, как самый гордый ублюдок в мире, принимая все как подобает настоящей шлюхе, и он покраснел именно сейчас? Он опустил глаза, отведя свой взгляд от Оскара, и, наконец, тихо, как по секрету, произнес: — Трахни мое лицо, пожалуйста... — Вот так, молодец, дрянной мальчишка. Оскар снова насадил его на свой член, крепко держа за волосы, погружаясь во влажный жар его рта. Он начал медленно, давая ему привыкнуть, прежде чем входить все глубже и глубже в его горло. Ландо задыхался, его красивое лицо покраснело, по щекам катились слезы. Оскар был убежден, что никогда еще он не выглядел лучше, чем сейчас, уничтоженный и, наконец, покорный, стоя на коленях, только ради Оскара. Огонь пробегал по его животу с каждым глубоким толчком, с каждым спазмом горла Ландо, сжимавшимся вокруг него. Их зрительный контакт сжигал его заживо, Оскару это нравилось больше всего на свете. Они всегда смотрели друг другу в глаза, но сейчас все было совсем по-другому. Это было непристойно. Оскар знал, что не хотел бы смотреть ни на что другое, кроме этих глаз, когда наконец кончит. Однако кончать Ландо в рот он не собирался. После того, как он основательно испортил голос Ландо на весь оставшийся вечер и, возможно, на все последующие дни, Оскар ушел, более чем довольный прекрасной картиной, которую нарисовал Ландо. Он почти готов был кончить на эти красные губы, приоткрытые ровно настолько, чтобы высунуть дразнящий язычок, с влажными и затуманенными глазами, как будто он был пьян. Оскар тоже чувствовал себя пьяным от всего происходящего. От удовольствия, от власти. От Ландо. Он поднял его на неустойчивые ноги, позволив Ландо обнять себя, и поцеловал. Он чувствовал вкус своего тела на языке и надеялся, что этот вкус останется у Ландо во рту еще несколько дней. — Наклонись над раковиной, — приказал он, как только их губы разомкнулись. — Думаешь, ты можешь указывать мне что делать после этого? Оскар снова шлепнул его по заднице, а затем без труда развернул его, пока руки Ландо не упёрлись в раковину, а сам он не согнулся, уставившись прямо в большое зеркало напротив. Оскар встретил его взгляд в отражении. — Я не думаю, я знаю это. Он задержался на секунду, чтобы полюбоваться задницей Ландо в брюках: они действительно были хорошо сшиты и сидели идеально. Но Оскар пришел сюда не просто поглазеть. Он стянул с него брюки, позволив им спуститься к лодыжкам, обвиваясь вокруг этих отвратительно дорогих оксфордов, и задрал рубашку, чтобы лучше видеть задницу. И, черт возьми, какое это было прекрасное зрелище. Золотистый загар, такой же, как и весь он, крепкие мускулы под гладкой кожей, в которую Оскар впился пальцами, раздвигая ягодицы, чтобы рассмотреть поближе. — Ты действительно не торопишься, да? — нетерпеливо спросил Ландо. — Знаешь, снаружи нас ждут люди. — Мне, блядь, все равно. Настала очередь Оскара опуститься на колени. Он зарылся лицом в идеальные округлости задницы Ландо и облизал его дырочку, пробуя на вкус, как изголодавшийся щенок. — Ах, черт! Тихие жалобные стоны Ландо только подстегивали, и он подразнил ее язычком, прежде чем продвинуться еще на дюйм и дать ему по-настоящему почувствовать это. — Оск... черт! О, боже, а-ах! Оскар тут же решил, что это его любимая версия Ландо. Нечленораздельный, обессилевший от удовольствия, извивающийся на его языке, словно не мог им насытиться. Оскар тоже не мог им насытиться - его вкусом, его звуками, его прикосновениями - все это опьяняло. Он засунул в Ландо два пальца вместе с языком, медленно раскрывая его, одновременно поглаживая себя другой рукой. Он хотел убедиться, что с Ландо будет все в порядке, когда они перейдут на следующий этап, хотя никто из них не был готов к такой ситуации. Однако они оба были слишком возбуждены, чтобы ждать еще дольше. — Просто сделай это, — снова потребовал Ландо, нетерпеливо и требовательно. — Я выдержу, я выдержу, черт возьми, Оскар, приступай, или я уйду, клянусь... Он говорил как умирающий. Как мог Оскар отказать ему? Он встал, поглаживая свой член, и пристроился к влажной, растянутой дырочке Ландо. Он плюнул на нее еще раз для верности, прежде чем медленно скользнуть внутрь. И, о, если раньше он думал, что Ландо звучит хорошо, то теперь не был готов к сдавленному вскрику, вырвавшемуся из его горла, когда он начал погружаться в него, дюйм за мучительным дюймом. Оскару пришлось прикрыть ему рот рукой, чтобы не привлекать внимание гостей снаружи этим громким голосом, ему пришлось наклониться и укусить Ландо за плечо, чтобы заглушить свои собственные звуки. Как он выяснил, это было нелогично, потому что ощущение того, как зубы погружаются в него вместе с членом, только заставляло Ландо кричать громче. — Ш-ш-ш, черт возьми, ты такой громкий, да? — Оскар рассмеялся, затаив дыхание. — Мне так чертовски хорошо, детка. Ты так сжимаешь меня. Он прижался лбом к плечу Ландо и начал двигаться, глубоко и медленно, обдумывая каждое движение. — Это то, что тебе было нужно, чтобы наконец заткнуться? Ландо яростно закивал под рукой Оскара, отчего тот рассмеялся еще сильнее. — Люблю, когда ты молчишь. Просто слушай и повинуйся, а ты так хорошо слушаешься, не так ли? Все, что тебе нужно, - это чтобы правильный человек говорил тебе, что делать. Звуки их соприкасающихся тел, непристойные стоны, издаваемые Ландо, отражались от кафельных стен, как самая прекрасная симфония, которую Оскар когда-либо слышал. Он хотел бы, наверное, уложить Ландо на кровать, чтобы они были только вдвоем и слушали все его тихие стоны и вскрики. Его отражение в зеркале тоже было просто идеальным. При виде выражения лица Ландо, появлявшегося при каждом толчке, внутри Оскара все сильнее скручивалось напряжение. Он притянул его ближе, оторвав ладонь от своего рта, чтобы обхватить его за шею и прижать спиной к своей груди. У Ландо тут же отвисла челюсть, он издал сдавленный стон. — Ох, мммм, ха-а-а. — Теперь ты не такой дерзкий, да? — поддразнил его Оскар. — Когда тебя трахают так хорошо, что ты сходишь с ума. Посмотри на себя, посмотри на эту маленькую шлюшку в зеркале. Ты этим наслаждаешься? Ландо кивнул. — Хорошо. Его движения ускорились, глаза встретились с глазами Ландо в зеркале. Они были красными, лицо залито слезами, губы блестели. Волосы в таком беспорядке, что ни один стилист не смог бы повторить. Он выглядел чертовски идеально, а чувствовался еще лучше - тугой, горячий и влажный, покачиваясь на члене Оскара, обхватив его рукой за шею. Мой. С каждым вдохом Оскар ощущал это. Мой. Ландо полностью принадлежит ему. — Скажи, что ты мой, — приказал Оскар, чувствуя как напряжено его тело. Ландо взял себя в руки ровно настолько, чтобы произнести совершенно разбитым голосом: — Никогда. Оскар обхватил рукой его член, беспомощно подпрыгивающий в воздухе при каждом мощном толчке. Голова Ландо хотела запрокинуться, но Оскар удерживал ее в вертикальном положении, прижимая его еще крепче. Он был уверен, что давление на шею причиняет Ландо боль, но тому, казалось, было все равно. Его руки обхватили мощное предплечье Оскара, не пытаясь оттолкнуть его, просто удерживая. Он был полностью во власти Оскара. Эти глаза, эти прекрасные глаза, которые до сих пор ничего не значили для него, теперь смотрели с благоговением. Оскар кончил резко и неожиданно. Из его легких вырвался долгий, напряженный стон. Бедра дернулись еще два-три раза, прежде чем он полностью излился в пульсирующий жар тела Ландо. Следуя за ним, Ландо испачкал свою руку и раковину с долгим и громким стоном. А затем наступила тишина. Тяжелое дыхание и звуки гала-концерта на улице снова стали слышны. Их пузырь лопнул, и теперь они были не только вдвоем. Все произошло быстро, слишком быстро, Оскар даже не успел как следует оправиться от оргазма. Он почувствовал, как что-то сжалось у него в груди, но не был уверен, что именно. Он отпустил шею Ландо, провел рукой по его спине и медленно, очень медленно отстранялся, пока его член окончательно не выскользнул из зияющей дырочки Ландо. За ним потянулась тонкая струйка спермы, но Оскар быстро собрал ее и втолкнул обратно. — Ах! Ублюдок, — выругался Ландо, вытягивая руки, чтобы схватиться за край раковины. Они вытерлись бумажными полотенцами, молча обмениваясь взглядами. Надевая одежду, они обнаружили, что она вся измята, и от их прежнего профессионализма не осталось и следа. Просто два человека, которые, очевидно, трахались в туалете пять минут назад. Оскар вытер с лица выступивший пот, стирая косметику, которую так заботливо нанесла на него сестра. Синяк на лбу придавал ему довольно нелепый вид. Тем временем Ландо не мог справиться со своими кудрями - укладывать и приглаживать их было бесполезно. Та прядь, за которую Оскар держался, пока трахал его рот, сбилась в странный комок, а остальные торчали в разные стороны или прилипали к вспотевшим вискам. — Мы не можем вернуться в таком виде, — констатировал Ландо очевидное. — Ты уже поговорил со всеми из списка? — Я покончил с ним ещё два часа назад. Оскар нахмурился. — Тогда какого хрена ты все ещё здесь, мило со всеми беседуешь? — Налаживаю связи. — Что ж, твоим связям придется подождать. Давай выберемся через окно. Ландо вздохнул. — Заняться сексом в ванной, а потом улизнуть через окно. Да ты просто образец, приятель.