Ничего личного, Ноа

Руки тряслись так, словно он только что пережил мощнейшую попойку или многочасовой сет. Ноа чувствовал себя законченным идиотом. Казалось, это состояние — чувствовать себя нелепо и невпопад — стало для него единственной нормой за последнее время. В голове, как зацикленный гитарный рифф, крутился тот самый разговор в палате. «Пойдём на свидание?» — до сих пор не верилось, что он это произнес. Так тупо, по-детски, но в то же время чертовски искренне. Весь его тщательно выстроенный образ загадочного рокера, холодного фронтмена с тяжелым взглядом, рассыпался в прах. От этой брони не осталось и следа, под ней обнаружился лишь обычный парень, который, кажется, вот-вот наложит в штаны от волнения перед простым разговором. Себастьян стоял перед зеркалом в своей ванной. Освещение здесь было мягким, не таким беспощадным, как в клинике, но дело было не в лампах. Он вглядывался в свое отражение и не узнавал себя. Неужели он выглядел… счастливым? Глаза, в которых еще недавно стояла мутная пелена из боли и равнодушия, теперь блестели. За последнюю неделю, проведенную под надзором Луизы, пусть и в качестве пациента, он начал возвращаться к жизни. В зеркале больше не было того бледного, изможденного призрака, который глушил пустоту внутри алкоголем, баловался травкой и доводил себя до критического истощения в бесконечном туре. Это был мужчина, который заново учился чувствовать вкус воздуха. Он поправил воротник рубашки, критически осматривая щетину. Сегодня он готовился к свиданию с девушкой, которая не смотрела на него снизу вверх, не просила автограф и знала о его «темной стороне» даже слишком много благодаря своим фанфикам. И это пугало его сильнее, чем выход на сцену перед миллионной толпой. Ноа глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах, и едва заметно улыбнулся своему отражению. Черт возьми, кажется, он действительно начинал жить заново. — Ты куда собираешься, Ноа? — в комнату зашёл Йоаким. Гитарист прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и с плохо скрываемым любопытством принялся изучать вокалиста. Йо выглядел слишком спокойным, как и всегда, но в прищуре его глаз читалось явное недоумение. Не каждый день увидишь Себастьяна, который битый час воюет с воротником рубашки, а не с очередной бутылкой виски. ​— На свидание, — буркнул Ноа, не оборачиваясь. Он почувствовал, как щеки предательски обдало жаром. Сказать это вслух оказалось сложнее, чем решиться на сам шаг. Слово «свидание» в его лексиконе в последнее время отсутствовало как класс, замененное на «репетиции», «туры» и «бессонница». Йоаким на мгновение замолчал, переваривая услышанное. Пауза затянулась, становясь почти осязаемой. — На свидание? — переспросил он, и в его голосе прорезалась смешинка. — С тем самым «призраком» в белом халате? Ноа, ты серьезно? Я думал, ты её до смерти напугал своим предложением. — Представь себе, она не из пугливых, — огрызнулся Себастьян, наконец оставив воротник в покое. Он повернулся к другу, стараясь придать лицу максимально безразличное выражение, но дрожащие пальцы, которыми он поправлял манжеты, выдавали его с головой. — Она видела меня в худшем состоянии, Йо. Хуже уже точно не будет. Да и... — он на мгновение замялся, подбирая слова. — Мне нужно выбраться из этого дерьма. Понимаешь? Просто пожить. Йоаким внимательно посмотрел на него, и на этот раз в его взгляде не было стеба. Он видел, как Ноа цепляется за эту возможность, как за спасательный круг.

***

​Луиза шла по коридору уверенным, почти хищным шагом. Халат был застегнут на все пуговицы, маска профессионализма сидела идеально. У двери ординаторской она помедлила лишь секунду, прежде чем войти. Доктор Харрис сидел за столом, вертя в руках плотный конверт. Услышав скрип двери, он поднял голову и криво усмехнулся. ​— Всё готово, Роуз. Как и договаривались, — он бросил конверт на край стола. — Здесь результаты анализов крови Дэвиса. Точнее, то, что мы решили там оставить. Весь букет: амфетамины, запредельный уровень бензодиазепинов и вишенка на торте — героин. Луиза взяла конверт, быстро заглянула внутрь. Латинские термины и жирные цифры показателей выглядели пугающе убедительно. Даже опытный юрист лейбла не нашел бы здесь подвоха. ​— Ты уверен, что лаборатория не «сдаст» нас? — её голос звучал ровно, без тени того волнения, которое она изображала перед Ноа. — В этой клинике за такие деньги лаборатория подтвердит, что он единорог, если потребуется, — Харрис подался вперед, понизив голос. — Но учти, Луиза. Если ты решишь использовать этот компромат, я в доле. Такой «актив», как Себастьян, может кормить нас до пенсии, если его правильно прижать. — Не жадничай, Харрис, — Луиза спрятала конверт во внутренний карман сумки. — Я знаю, что делаю. Это просто… страховой полис. На случай, если наш «рок-идол» решит, что он слишком крут для простых смертных. ​Она вышла из кабинета, даже не попрощавшись. В коридоре она на мгновение остановилась у зеркала, поправила выбившуюся прядь и глубоко вдохнула. Через минуту ей нужно было снова стать «той самой Луизой» — немного неловкой, искренней и уютной. У главного выхода Ноа уже ждал её, прислонившись к своей машине. Он выглядел почти сияющим в лучах заходящего солнца: черная кожаная куртка, легкая небритость и взгляд, полный дурацкой, детской надежды. Он переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на часы. ​— А вот и мой любимый доктор, — Ноа широко улыбнулся, отталкиваясь от капота. — Я уже начал составлять план твоего похищения из этой обители скорби. Он подошел ближе, и Луиза почувствовала, как он осторожно, почти трепетно коснулся её локтя. В его глазах не было ни грамма подозрения — только бесконечная благодарность за то, что она «вытащила его из бездны». ​— Извини, бумажная волокита — вещь беспощадная, — Луиза улыбнулась ему в ответ. Это была её лучшая улыбка: мягкая, немного смущенная, именно такая, которая заставляла его доверять ей. ​— Забудь про бумаги, — Ноа галантно открыл перед ней дверь авто, заглядывая в лицо. — Сегодня никаких диагнозов. Только ты, я и нормальная еда. Погнали? ​— Погнали, — легко согласилась она, садясь в салон. Дверь закрылась с глухим, дорогим щелчком. Ноа обошел машину, насвистывая какой-то мотив, а Луиза в этот момент ощутила приятную тяжесть конверта в своей сумке. Он и не подозревал, что его «новое начало» уже задокументировано как окончательный финал, и ключи от его жизни теперь лежат в руках девушки, которая знает о нем всё — и даже чуточку больше, чем было на самом деле.

***

Они сидели в небольшом, полумрачном ресторанчике на окраине города. Ноа сам выбрал это место — подальше от неоновых вывесок центра и навязчивых папарацци. Воздух здесь был пропитан запахом дорогого табака и старого дерева, а не стерильной чистотой операционных. Себастьян чувствовал себя странно. Он то и дело ловил себя на том, что разглядывает Луизу. Без белого халата, в простом черном платье, она казалась почти хрупкой, но в её глазах всё ещё плясали те самые искры, которые он полюбил в палате. Она смеялась над его шутками, изящно держала бокал с вином, ему она строго-настрого запретила даже смотреть в сторону алкоголя, принеся какой-то авторский лимонад, и казалась идеальным слушателем. ​— Знаешь, — Ноа подался вперед, накрывая её ладонь своей. — Я за эти два года забыл, что можно просто сидеть и говорить. Не о графиках, не о гонорарах. Просто о... погоде. Или о том, какую херню я творю в твоих рассказах. Луиза мягко улыбнулась, и на мгновение Ноа показалось, что он действительно нашел то самое «лекарство». Внутри стало непривычно тихо, боль от Теоны притупилась, превратившись в едва зудящий шрам. Он уже почти поверил, что этот вечер — начало чего-то настоящего, трезвого и чистого. Внезапно стол завибрировал. Ноа вздрогнул. На экране телефона, лежащего дисплеем вверх, высветилось имя, от которого у него перехватило дыхание. Теона. ​Мир вокруг мгновенно схлопнулся. Смех Луизы стал фоновым шумом, уютный свет ресторана — раздражающим пятном. Ноа резко отдернул руку от ладони девушки, словно обжегся, и схватил мобильный. ​— Что? Где? — голос Себастьяна стал резким, отрывистым. — Я буду через двадцать минут. Ничего не подписывай без меня. Да, я понял. Теона, успокойся, я еду. Он сбросил вызов и вскочил со стула так резко, что ножки пронзительно скрипнули по полу. Весь его облик «обычного парня» испарился. Перед Луизой снова стоял фронтмен Bad Omens — дерганый, холодный и абсолютно недосягаемый. ​— Мне нужно идти, — бросил он, даже не глядя на неё. — Ноа? Что-то случилось? — Луиза попыталась поймать его взгляд, но он уже лихорадочно искал кошелек, чтобы швырнуть купюры на стол. ​— Проблемы с последствиями тура. Теона не справляется, там какой-то ад с документами и неустойками, — отрезал он. Его голос был сухим, как наждачная бумага. — Извини, Луиза. Давай... в другой раз. Он развернулся и почти бегом направился к выходу, на ходу натягивая куртку. Он даже не обернулся. Для него Луиза в этот момент перестала существовать. Она снова стала просто «доктором Роуз», декорацией из прошлого, в то время как голос Теоны в трубке — пускай холодный и деловой — снова стал его единственным ориентиром. Луиза осталась сидеть в одиночестве, глядя на закрывшуюся за ним дверь. Она медленно открыла сумочку, нащупав пальцами плотный конверт с поддельными анализами. — В другой раз, значит? — тихо прошептала она, и на её губах появилась тонкая, злая усмешка. — Ну-ну, Ноа. Беги к своей Теоне. Посмотрим, как быстро ты приползешь обратно, когда этот конверт окажется на столе у твоего лейбла.