Тучи Лората

207 год. Королевская Гавань. Едва корабль вошёл в гавань, Алима пересела в лодку , так было быстрее и надёжнее. Низкое крытое судёнышко, богато убранное внутри, мягко скользило по тёмной воде, направляясь к охраняемому причалу. На пристани уже собрались те, кто ждал её прибытия. Алима узнавала их по рассказам и описаниям: принц Бейлор , сдержанный и величавый, рядом с ним его жена леди Дженна, Валарр, стоящий чуть в стороне , леди Кира, чьё платье ловило морской ветер и Матарис. Чуть впереди всех , королева. Она не скрывала нетерпения и, казалось, готова была сама спуститься к воде, лишь бы скорее обнять внучку, которую не видела восемь долгих лет. Отец тоже был там. Рядом с ним стояла женщина , незнакомая, но державшаяся с уверенностью хозяйки. Леди Элинор Пенроуз, без труда догадалась Алима. Ни дяди Рейгаля, ни его семьи на причале не было. Как не было и короля. Лодка мягко коснулась причала. Алима поднялась на доски, чувствуя на себе десятки взглядов, и направилась к королеве. Она едва успела склониться в реверансе, как та прервала её движение, заключив в крепкие объятия. — Моя девочка… – прошептала королева. Алима тихо прошептала: — Я тоже скучала по вам, бабушка. К ним подошёл Эйрис. Он выглядел непривычно неловким, словно не знал, с чего начать, но всё же заключил её в объятия. Его жена стояла рядом, и в её взгляде читалось явное недовольство. Следом к ним приблизился принц Бейлор, подведя свою семью. Дядя оказался именно таким, каким его и описывали: образцом доброты и благочестия. Он улыбался искренне, тепло, и заново знакомил Алиму со своими близкими. Те держались сдержанно, почти холодно. Рядом стояла тирошийка Кира, её улыбка была мягкой, но в ней не чувствовалось искренности. Вскоре все расселись по каретам и направились к замку. Едва они прибыли, как королева, не теряя времени, повела Алиму в покои короля. Дейрон встретил её доброй, приветливой улыбкой. В его взгляде действительно была мягкость, не показная, а настоящая. После реверанса он склонился и поцеловал её в лоб. — С возвращением, внучка. С этими словами он отпустил её с королевой. Войти в свои покои спустя столько лет оказалось волнительно. Всё казалось одновременно знакомым и чужим. Слуги уже заносили внутрь её сундуки, доставленные с корабля, и Алиме предстояло подготовиться к вечеру. — Это будет не полноценный пир – сказала королева, — но всё же праздник. Алима надела тяжёлое бархатное платье с золотыми узорами и открытыми плечами. Распущенные кудри уложила так, чтобы они мягко обрамляли лицо, а на кожу нанесла лёгкий макияж, приготовленный из природных, безопасных растений. К её облегчению, здешние дамы не использовали ртутные пудры, как это делали средневековые красавицы в её мире. Макияж был простым, но эффектным: глаза подчёркнуты чёрным, губы слегка розовые. Только закончила все приготовления, как в дверь постучали. Служанка сообщила, что пришли королева и принц Матарис. При упоминании последнего Алима устало вздохнула: это значило одно ,бабушка начала приводить в действие свои планы. Она позвала гостей внутрь, мягко пригласив их рукой. Королева улыбалась, а Матарис выглядел слегка недовольным ,очевидно, ему предстояло сопровождать её на пир. Вероятно, бабушка прожужжала ему все уши о ней, как и ей тетя о нём. Он протянул одно предплечье королеве, а другое Алиме. Так они вошли в зал. Бабушка глазами строго указывала: «Приобними предплечье принца». И Алима была вынуждена послушаться , прижавшись грудью к его предплечью и ощутив как он напрягся. Ей самой было неприятно по нескольким причинам. Во-первых, он был её двоюродным братом, их отцы были буквально родными братьями. Пусть для этого мира такое считалось нормой, даже очень хорошей, для Алимы это оставалось полной дикостью. Во-вторых, в детстве он её игнорировал, и, судя по всему, сейчас тоже не собирался проявлять особого внимания. Войдя в малый зал, они направились к главному столу. Сцена напомнила Алиме приём в доме Балейрис, и сердце болезненно сжалось при воспоминаниях о минувшем возлюбленном. Она была уверена: в этом красном замке бабушка будет следить за ней ещё строже, чем тетя. К счастью, тетя хотя бы не сообщила бабушке о том, что Алима уже не невинна. Но сам надзор её злил, и она была полностью уверена, что Матарис тоже далеко не невинный цветочек, успевший хорошо повеселиться в домах на Улице Шёлка. Они приблизились к столу. Король подвинул стул для королевы, в то время как Матарис просто подтянул себе стул и сел. Алима поспешила сделать то же самое, невольно сравнивая кузена с Джейнором, который на всех приёмах был невероятно галантен. Королева недовольно стрельнула взглядом в Матариса, и, как ей показалось, принц Бейлор тоже бросил ему косой взгляд. Она лишь надеялась, чтобы никто не обратил внимания на этот маленький инцидент. Улыбаясь, Алима поддерживала беседу с дядей и бабушкой. В малом зале находились лишь самые знатные придворные, поэтому за каждым жестом, взглядом и движением приходилось следить особенно внимательно. Когда музыканты заиграли, бабушка незаметно ткнула Матариса в бок, побуждая его встать и пригласить Алиму на танец. Он, не сдерживая усталого вздоха, сделал это, и Алиме показалось, что он намеренно демонстрирует своё недовольство. Словно сонно произнёс: — Не против ли моя прекрасная кузена станцевать со мною? — Да, кузен, я не против, – её тон тоже был лишён тепла. Они спустились на паркет и несколько раз покружились. Он то забирал голову вверх, то смотрел по сторонам, изо всех сил стараясь не смотреть на неё. Песня закончилась, и заиграл новый танец, все поменялись парами. Алима оказалась с Валарром, а Матарис с Кирой, с которой тут же начал что-то хихикать, явно наслаждаясь новой партнёршей. Валарр молчал, но хотя бы не отводил взгляд, изучая Алиму с интересом. После танца с Валарром её пригласил дядя Бейлор. И наконец, впервые за всё прошедшее на пиру время, Алима улыбалась искренне, шутя с дядей, кружась вместе с ним по залу. Дядя оказался отличным танцором; какими танцорами были его сыновья, она судить не бралась те не особенно старались в танцах с ней. Когда музыканты закончили играть, они довольные вернулись на свои места за столом, куда уже вернулись Валарр, Кира и Матарис. Повернув голову в сторону, Алима тут же встретилась с холодным, изучающим взглядом Валарра. «Пусть хоть до дыр разглядывает… странный он, конечно», подумала она. Она принималась за трапезу, делая маленькие глотки, всё ещё опасаясь повторения казуса, произошедшего в Волантисе. С ходом пира стол стал оживлённым: разговоры разносились по всему залу, и даже дядя Рейгаль поддерживал беседы с соседями. Его близнецы шептались о чём-то своём, явно погружённые в свои игры. Алима же предпочла не болтать слишком много, наблюдая и прислушиваясь. Пир закончился уже после наступления темноты, и уставшая Алима в сопровождении стражи возвращалась в свои покои, где её ожидал покой и долгожданная тишина. В таком темпе прошёл месяц. Алима уже более-менее адаптировалась к Вестеросу. *** Иногда она проводила время с отцом, он чаще всего рассказывал ей о своих книгах, и в такие моменты казался почти другим человеком: спокойным, увлечённым, далёким от придворной суеты. С мачехой она до сих пор ни разу толком не заговорила, как и с леди Дженной. С дядей Рейгалем, его женой, леди Элис, и их детьми Алима виделась изредка. Близнецы были всего на год младше неё, и её общество им явно нравилось , в их компании было легче дышать, меньше притворства. Больше всего времени она проводила с бабушкой и её свитой, в которой преобладали дорнийцы. Их манеры, речь и даже взгляды на жизнь отличались от столичных, и Алима невольно тянулась к этой живости и открытости. И всё же день через день ей приходилось проводить час в обществе Матариса так велела бабушка, считая, что им необходимо лучше узнать друг друга. Впрочем, кое-что изменилось. После того пира дядя, судя по всему, поговорил с сыном. Иначе Алима не могла объяснить, почему поведение Матариса изменилось: прежняя холодная неприязнь сменилась ровной, почти безразличной вежливостью. Не лучшее, но и не худшее. По крайней мере, теперь он хотя бы не демонстрировал своего раздражения так явно. Бабушка продолжала с грустью вздыхать о том, что её любимая внучка не станет королевой , ведь Валарр уже был женат. Тирошийку Киру ни королева, ни, по правде говоря, почти никто при дворе не любил. Её не травили открыто и не распускали о ней бесконечные сплетни, как это было в те времена, когда ко двору в 134 году прибыл из Лиса принц Визерис , впоследствии король Визерис Второй , со своей женой, леди Ларой Рогаре. Лиссенийку тогда буквально возненавидели: она отказывалась принимать местные обычаи и держалась обособленно. Кира же, напротив, старалась влиться в придворную жизнь. Вот только сам двор напоминал скорее гадюшник, чем общество благородных людей. Была и другая причина, по которой Кира не нравилась королеве. Бабушка любила повторять одно и то же: — Эта тирошийка даже ребёнка за три года родить не смогла. Какая от неё польза? Алима отвела взгляд и тихо возразила: — А может, дело не в Кире?.. Но королева тут же резко оборвала её: — Что ты такое говоришь? Проблема точно не в Валарре. И быть этого не может. На этом она закончила разговор. В глубине души Алима не стала спорить. В её мыслях королева была права , проблема действительно была в Кире. Она знала это… из другой жизни, из прочитанных книг. Кира родила лишь мертворождённых близнецов. А позже, став женой Дейрона, долгое время не могла зачать и лишь спустя годы родила Вейллу , девочку с отклонениями в развитии. И всё же… Смотря на неё сейчас, Алима не чувствовала ни презрения, ни злорадства. Только странную, тихую жалость.