Лепестки роз на снегу

Несколько дней после той волшебной ночи в отеле пролетели как сон. Элис просыпалась и засыпала с улыбкой, вспоминая лепестки роз, шампанское и руки Арчи на своём теле. Казалось, что счастье бесконечно, что лето будет длиться вечно, и ничто не может омрачить их любовь. Начало июня встретило их теплом и солнцем. Они гуляли по паркам, ели мороженое, валялись на пледе в тени деревьев. Элис чувствовала себя абсолютно счастливой. Пока в один из вечеров Арчи не сказал то, что разбило её сердце на тысячу осколков. Они сидели на скамейке в том самом парке, где был их первый поцелуй. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовые тона. Арчи молчал, и Элис чувствовала — что-то не так. — Эли, — наконец сказал он, и его голос дрогнул. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Она насторожилась, глядя на него. — Что случилось? Он взял её руки в свои, посмотрел в глаза. В его взгляде было столько боли, что у Элис сжалось сердце. — Через полтора месяца мне в армию, — выдохнул он. Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая. Элис смотрела на него и не могла поверить в то, что услышала. — В армию? — переспросила она. — То есть... ты уедешь? — Да, — кивнул он. — На год. Может, чуть меньше. Но... я должен. Год. Целый год без него. Без его рук, без его улыбки, без его поцелуев. Элис почувствовала, как мир рушится. — Нет, — выдохнула она. — Нет, Арчи, пожалуйста... — Малыш, — он притянул её к себе. — Я не могу ничего изменить. Это обязательно. И тут её прорвало. Слёзы хлынули из глаз, она уткнулась лицом в его плечо и зарыдала в голос. Все страхи, вся боль, всё отчаяние выплеснулись наружу. — Я не хочу, — всхлипывала она. — Я не хочу без тебя. Целый год... это так долго... — Тише, тише, — он гладил её по спине, целовал в макушку, пытаясь успокоить. — Мы справимся. Я буду писать, звонить при любой возможности. Каждый день. Обещаю. — Но это не то же самое, — рыдала она. — Я хочу тебя видеть. Хочу обнимать тебя. Хочу просыпаться рядом... — Я знаю, малыш, — его голос тоже дрожал. — Я тоже этого хочу. Но это всего год. Мы справимся. Мы сильные. Она подняла на него заплаканные глаза. — Ты правда будешь писать? — Каждый день, — твёрдо сказал он. — Клянусь. — И звонить? — Как только дадут телефон. — И любить меня? — Сильнее, чем кого-либо на свете. Всегда. Она обвила его шею руками и поцеловала. Солёным от слёз, отчаянным, прощальным поцелуем. С того дня отсчёт пошёл на дни. Полтора месяца до разлуки. Каждый день стал драгоценным. Элис проводила с Арчи каждую свободную минуту. Она почти переселилась к нему — мама вздыхала, но понимала. Они гуляли, смотрели фильмы, занимались любовью, и каждый раз, засыпая в его объятиях, Элис думала о том, как будет скучать по этому теплу. Дни летели с пугающей скоростью. Июнь вступил в свои права, стало жарко, но Элис почти не замечала этого. Всё её существование сосредоточилось на нём. На его улыбке. На его голосе. На его прикосновениях. Двадцать седьмого июня Арчи встретился с Алексом. Они сидели в его машине, пили кофе и смотрели на набережную. — Слушай, — начал Арчи, и в его голосе появилась какая-то новая нотка. — Я должен тебе кое-что сказать. Алекс повернулся к нему. — Валяй. — Я решил сделать Элис предложение, — выдохнул Арчи. — Перед армией. Алекс поперхнулся кофе. — Чего?! — Предложение, — повторил Арчи. — Руки и сердца. Хочу, чтобы она знала: я вернусь к ней. Чтобы ждала не просто парня, а будущего мужа. — Ты серьёзно? — Алекс смотрел на друга с изумлением. — Вам же всего... сколько? Четыре месяца? — Пять, — поправил Арчи. — И какая разница? Я знаю, что она — та самая. С первой минуты знал. И не хочу ждать. Алекс молчал, переваривая информацию. Потом улыбнулся. — Знаешь, я всегда думал, что ты псих, — сказал он. — Но это... это круто. Правда. Она согласится. — Думаешь? — Уверен. Она на тебя смотрит так, будто ты солнце, луна и все звёзды сразу. Конечно, согласится. Арчи выдохнул с облегчением. — Слушай, а как лучше сделать? — спросил он. — Я хочу красиво. Чтобы запомнила на всю жизнь. — Ну, — задумался Алекс. — Цветы, кольцо, какой-то особенный момент. Вы же любите то озеро, где он тебя впервые поцеловал? Может, там? — Точно, — глаза Арчи загорелись. — Озеро. Закат. Идеально. — Только кольцо сначала купи, — усмехнулся Алекс. На следующий день они отправились в ювелирный магазин. Арчи пересмотрел десятки колец, пока не увидел ЕГО. Тонкое серебряное колечко с маленьким бриллиантом, который переливался на свете всеми цветами радуги. Простое, но изящное — именно такое, какое подошло бы Элис. — Это, — сказал он продавщице. — Беру. Пока Арчи с Алексом выбирали кольцо, Элис сидела в гостях у Сэди. Они развалились на диване, пили чай и говорили о том, что Элис сейчас волновало больше всего. — Я не представляю, как я без него, — жаловалась Элис. — Целый год. Это же вечность. — Эли, ну чего ты раскисаешь? — Сэди была, как всегда, бодра и оптимистична. — Год пролетит — не заметишь. Будешь учиться, работать, мы с тобой будем тусить. А он вернётся — и заживёте ещё круче. — Легко тебе говорить, — вздохнула Элис. — Твой Алекс никуда не уходит. — Ну, мой Алекс вообще в военкомат не ходил, у него белый билет, — фыркнула Сэди. — Но если бы ушёл, я бы тоже с ума сходила. Так что я тебя понимаю. Они поболтали ещё немного, и вдруг Сэди заговорщицки улыбнулась. — Слушай, а давай немного расслабимся? — предложила она. — В смысле? — В смысле пива купим. Мужиков нет, никто не видит. Посидим как нормальные девчонки, выпьем, душу изольём друг другу. Чего ты хочешь? Элис задумалась. Пиво она пила редко, и никогда не пьянела сильно. Но, может, и правда расслабиться? — Давай, — согласилась она. Сэди сгоняла в магазин и вернулась с двумя бутылками светлого пива и чипсами. Они устроились на балконе — тёплый июньский вечер располагал к посиделкам. — Ну, за любовь, — сказала Сэди, чокаясь. — За любовь, — вздохнула Элис. Они пили, болтали, смеялись. Одна бутылка закончилась быстро, и Сэди принесла вторую. Потом третью. Элис не заметила, как перебрала. Голова стала лёгкой и пустой, язык развязался, и она начала рассказывать Сэди такие подробности их с Арчи отношений, которые обычно держала при себе. — ...а он такой берёт меня и прям у стены... — хихикала она, запивая пивом чипсы. — Охренеть! — восхищалась Сэди. — А мой Алекс такой скучный, только в кровати нормально... Они ржали как ненормальные, и Элис впервые за долгое время забыла о тоске. Когда в дверь позвонили, было уже около одиннадцати. — О, это наши! — Сэди вскочила и чуть не упала — её тоже прилично развезло. — Я Алексу сказала приходить! Она открыла дверь. На пороге стояли Алекс и Арчи. — Охренеть, — выдохнул Алекс, глядя на девчонок. — Вы что, бухали? — Немножко, — икнула Сэди и повисла у него на шее. Арчи прошёл в комнату и увидел Элис. Она сидела на диване, растрёпанная, с покрасневшими глазами, и счастливо улыбалась ему. — Арчи! — закричала она и вскочила, но ноги не послушались, и она чуть не упала. Он подхватил её. — Ты пьяная, — сказал он, но в голосе не было осуждения, только нежность. — Капец какая пьяная, — подтвердила она и поцеловала его куда-то в подбородок. Он вздохнул и посмотрел на Алекса. — Я её забираю. — Забирай, — кивнул Алекс, удерживая Сэди, которая пыталась станцевать. — Мы тут сами разберёмся. Арчи подхватил Элис на руки и понёс к машине. Она обвила его шею руками и уткнулась носом в плечо. — Ты пахнешь вкусно, — пробормотала она. — И вообще ты самый лучший. Ты знаешь? — Знаю, — усмехнулся он, усаживая её в машину. Он вёз её к себе домой — родители и Вики как раз уехали на выходные к бабушке. Дома он помог ей раздеться, умыться и уложил в свою кровать. — Спи, малышка, — сказал он, целуя её в лоб. — Не уходи, — попросила она, хватая его за руку. — Ляг со мной. — Я сейчас, только переоденусь. Он быстро переоделся и лёг рядом. Она тут же прижалась к нему, обвивая руками и ногами. — Ты мой, — пробормотала она. — Мой. И я тебя никому не отдам. Никакой армии. — Я твой, — ответил он, гладя её по спине. — Всегда. Она подняла на него глаза — мутные, но такие любящие. — Арчи, — прошептала она. — Займись со мной любовью. — Ты пьяная, — мягко сказал он. — Может, не надо? — Надо, — настойчиво сказала она. — Я хочу чувствовать тебя. Пожалуйста. Я боюсь, что скоро не смогу... Он понял. Под этим пьяным состоянием скрывался тот самый страх разлуки, который мучил её все эти дни. Она просто хотела быть ближе. Как можно ближе. — Хорошо, малыш, — прошептал он и поцеловал её. Этот поцелуй отличался от всех, что были раньше. В нём смешались нежность и отчаяние, любовь и тоска, желание и страх потери. Она целовала его так, будто хотела запомнить вкус его губ на всю жизнь. Он медленно раздевал её, целуя каждый сантиметр освобождающейся кожи. Она отвечала тем же, стягивая с него футболку, расстёгивая джинсы. Их движения были неторопливыми, почти ленивыми, но в этой неторопливости чувствовалось что-то особенное — они смаковали каждое мгновение. Когда они остались совсем без одежды, он лёг сверху, нависая над ней, и посмотрел в глаза. В полумраке комнаты её зрачки были расширены, но взгляд — абсолютно трезвый и ясный. — Я люблю тебя, Эли, — сказал он. — Больше жизни. — Я люблю тебя, Арчи, — ответила она. — И буду ждать. Сколько надо. Он вошёл в неё медленно, глубоко, и они оба застонали. Это было больше, чем секс. Это было соединение двух душ, двух сердец, двух жизней. Они двигались в унисон, медленно, тягуче, продлевая каждое мгновение. Она впивалась ногтями в его спину, он сжимал её бёдра так, что останутся синяки. Их дыхание смешивалось, поцелуи становились глубже, толчки — сильнее. — Сильнее, — шептала она. — Ещё. Я хочу чувствовать тебя внутри. Хочу запомнить это ощущение на год вперёд. Он ускорился, входя в неё с такой силой, что кровать ходила ходуном. Она кричала, не сдерживаясь — к чему теперь стеснение? Она хотела, чтобы весь мир слышал, как сильно они любят друг друга. — Ты моя, — рычал он, вбиваясь в неё. — Моя. Навсегда. — Твоя, — вторила она. — Всегда твоя. Первый оргазм накрыл их почти одновременно. Она закричала, выгибаясь, он застонал, изливаясь в неё. Но они не остановились. Он перевернул её на живот, вошёл сзади, и они продолжили. Этот ракурс позволял ему проникать ещё глубже, и она сходила с ума от этого ощущения наполненности. — Чёрт, Эли, — хрипел он ей в ухо. — Ты такая узкая. Такая горячая. Ты чувствуешь, как я глубоко? — Да, — выдыхала она. — Ещё. Не останавливайся. Он трахал её жёстко, быстро, почти грубо, и это было именно то, чего они оба хотели. Никакой нежности, только животная страсть, подогретая страхом разлуки. Второй раз она кончила быстро, сжимаясь вокруг него пульсирующими волнами. Он зарычал и кончил следом, падая на неё сверху. Они лежали, тяжело дыша, мокрые от пота. Но прошло всего несколько минут — и его руки снова начали исследовать её тело. — Ещё, — прошептал он. — Я хочу ещё. — Да, — ответила она. — Сколько сможем. Всю ночь. Они занимались любовью до рассвета. Меняли позы, места — кровать, стена, пол. Пили воду, чтобы восполнить силы, и снова набрасывались друг на друга. Говорили слова любви, обещали ждать, клялись в верности. И снова тонули в объятиях. Под утро, когда за окном засветлело небо, они лежали в постели, переплетённые телами. Элис положила голову ему на грудь, слушая, как бьётся его сердце. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептала она. — Ни эта ночь, ни мы. Никогда. — Никогда и не закончится, — ответил он, гладя её по волосам. — Мы — навсегда. — Обещаешь? — Обещаю. Она поцеловала его в грудь, туда, где билось сердце. — Тогда я согласна ждать. Целый год. И больше, если надо. Только возвращайся ко мне. — Вернусь, — твёрдо сказал он. — Обязательно вернусь. Они уснули под утро, так и не разжав объятий. Солнце поднималось над городом, освещая комнату, где двое влюблённых цеплялись друг за друга, пытаясь удержать уходящее время. Впереди была разлука. Но пока — они были вместе. И это было главным.