Лепестки роз на снегу

Месяц. Целый месяц без него. Элис считала дни с того самого момента, как поезд скрылся за поворотом. Первая неделя прошла в тумане — она почти не выходила из дома, только смотрела на кольцо на пальце и перечитывала последние сообщения от Арчи. Потом Сэди буквально вытащила её на улицу, заставила жить дальше. Но каждый вечер, ложась спать, Элис сворачивалась клубочком и представляла, что он рядом. Общаться получалось редко. В части разрешали звонить родным только раз в неделю, и эти пять минут становились для Элис смыслом существования. Она ждала их, как манны небесной. Записывала в блокнот всё, что хотела сказать, а когда слышала его голос, все слова вылетали из головы, и она просто плакала в трубку, слушая его "Я люблю тебя, малышка". Арчи тоже скучал безумно. По её голосу, по её смеху, по её телу. Он писал письма — длинные, подробные, в которых описывал каждый свой день и каждую мысль о ней. Эти письма приходили раз в неделю, и Элис перечитывала их до дыр, заучивая наизусть. И вот наступило восьмое августа. День присяги. Элис проснулась в пять утра от волнения. Сегодня она увидит его. Сегодня! Месяс разлуки закончится — пусть всего на сутки, но закончится. Она тщательно готовилась: выбрала красивое лёгкое платье — нежно-голубое, в котором Арчи её ещё не видел, сделала аккуратный макияж, уложила волосы. На безымянном пальце сверкало кольцо — его кольцо. За ней заехали родители Арчи. Натали была взволнована не меньше Элис — она тоже месяц не видела сына. Вики сидела на заднем сиденье и нервно теребила ремешок сумки. Эндрю вёл машину молча, но по его напряжённым плечам было видно, что он тоже переживает. Они забрали Сэди и Алекса — те напросились ехать вместе, чтобы поддержать друзей. И вся компания отправилась в воинскую часть, которая находилась в соседнем областном центре. Дорога заняла около трёх часов. Всю дорогу Элис молчала, глядя в окно и прокручивая в голове момент встречи. Что она скажет? Как поведёт себя? Не расплачется ли? Часть встретила их строгим КПП, проверкой документов и долгим ожиданием. Наконец их пропустили, и они вышли на плац, где уже строились молодые солдаты. Элис искала его глазами и не находила. Все в одинаковой форме, все стриженые под ноль — как тут узнать? А потом она увидела. Он стоял в третьем ряду, чуть повернув голову в её сторону. И даже со спины, даже в этой однообразной массе она узнала бы его из тысячи. — Арчи, — выдохнула она. Присяга прошла как в тумане. Элис смотрела только на него, не слыша слов командиров, не замечая ничего вокруг. Он стоял ровно, отдавал честь, произносил слова — и всё это время краем глаза смотрел на неё. Когда церемония закончилась и солдатам разрешили разойтись к родным, Арчи рванул к ней быстрее всех. Она побежала навстречу. Они столкнулись, обнялись так крепко, что, казалось, кости хрустнули. Элис уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах, смешанный с запахом новой формы, и плакала навзрыд. — Тише, тише, малышка, — шептал он, целуя её в макушку, в висок, в мокрые щёки. — Я здесь. Я с тобой. — Я так скучала, — всхлипывала она. — Так сильно. — Я тоже, — его голос дрожал. — Безумно. Он поднял её лицо за подбородок и поцеловал. Долго, жадно, отчаянно. Поцелуй, в который они вложили всю тоску этого месяца. — Ох, молодожёны, — раздался голос Натали, и они оторвались друг от друга, смущённо улыбаясь. Дальше были объятия с родителями, с Вики, с друзьями. Арчи светился от счастья, обнимая всех подряд. Но его взгляд то и дело возвращался к Элис — будто он боялся, что она исчезнет. — Слушайте, — сказал Арчи, когда первые эмоции улеглись. — У меня увольнительная на 24 часа. И есть одно дело. — Какое? — спросила Элис. Он взял её за руку и посмотрел в глаза. — Мы должны расписаться. Сегодня. Прямо сейчас. У Элис перехватило дыхание. — Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда, — ответил он. — Я не хочу больше ждать. Мы уже всё решили, кольцо у тебя есть. Давай сделаем это сегодня. Свидетелями будут Сэди и Алекс. — Арчи... — выдохнула она. — Ты не хочешь? — Хочу! — воскликнула она. — Очень хочу! Натали всплеснула руками, Вики завизжала от восторга. Сэди и Алекс переглянулись и заулыбались. — Ну что ж, — сказал Эндрю. — Раз такое дело, надо ехать в загс. Они быстро выяснили, где находится местный ЗАГС, и помчались туда всей гурьбой. По дороге Арчи не выпускал руку Элис, то и дело поднося её к губам и целуя пальцы. В ЗАГСе поначалу отнеслись скептически — регистрация без заявления, без подготовки? Но когда Арчи объяснил ситуацию (солдат, увольнительная на сутки, любовь), женщина-регистратор смягчилась. — Хорошо, — сказала она. — Быстро распишем. Без торжественной части, просто поставим подписи. Идёт? — Идёт! — хором ответили они. Через час они уже стояли в небольшом кабинете. Элис держала Арчи за руку и не верила, что это происходит на самом деле. — Я согласна, — сказала она, когда регистратор задала вопрос. — Я согласен, — ответил Арчи. Их расписали. В паспорте Элис появился штамп, в паспорте Арчи — тоже. Теперь она была Элис Бёртон. Его женой. — Можете поцеловать невесту, — улыбнулась регистратор. Арчи не заставил себя ждать. Он притянул Элис к себе и поцеловал — крепко, сладко, победоносно. Свидетели захлопали, Вики снова завизжала, Натали утирала слёзы. — Поздравляю, миссис Бёртон, — прошептал он ей на ухо. — Спасибо, мистер Бёртон, — ответила она, сияя. После ЗАГСа они отправились гулять по городу. Нью-Йорк — так назывался этот небольшой областной центр — оказался довольно красивым. Они нашли набережную, фотографировались на фоне реки, дурачились, смеялись. Сэди и Алекс были главными фотографами, запечатлевая каждый счастливый момент. Элис то и дело смотрела на свою левую руку. Теперь на ней было два кольца — обручальное, подаренное в коттедже, и новое, гладкое, которое они купили прямо перед ЗАГСом в ближайшем ювелирном. Она была замужем. За Арчи. За своим любимым. Ближе к вечеру, когда родители и Вики уехали обратно (Натали на прощание расцеловала обоих и велела беречь друг друга), Арчи загадочно улыбнулся. — У меня есть ещё один сюрприз, — сказал он. — Какой? — спросила Элис. — Я снял номер в отеле. На всю ночь. У Элис перехватило дыхание. Она поняла, что это значит. Они наконец-то останутся вдвоём. Впервые за месяц. — Поехали, — выдохнула она. Отель оказался небольшим, но уютным. Номер был простым, но чистым — большая кровать, телевизор, душ. Арчи закрыл дверь, повернулся к ней, и они замерли, глядя друг на друга. Месяц разлуки. Месяц без прикосновений, без поцелуев, без него. — Эли, — прошептал он, делая шаг к ней. — Арчи, — ответила она, шагая навстречу. Они столкнулись в центре комнаты, и поцелуй, которым они обменялись, не был нежным. Он был голодным. Жадным. Отчаянным. Его руки впились в её талию, прижимая к себе так сильно, что она почувствовала каждую пуговицу его формы. Её пальцы запутались в его коротких волосах — он остригся под ноль, но это делало его ещё более мужественным, ещё более желанным. — Я с ума сходил без тебя, — выдохнул он ей в губы. — Каждую ночь думал о тебе. — Я тоже, — ответила она, расстёгивая пуговицы на его рубашке. — Только о тебе. Он стянул с неё платье одним движением, даже не потрудившись расстегнуть молнию — просто рванул вниз. Ткань жалобно хрустнула, но Элис было всё равно. Она хотела его. Сейчас. — Прости, — выдохнул он, увидев, что натворил. — Плевать, — отрезала она. — Раздевайся. Он подчинился. Через минуту они оба стояли друг перед другом в нижнем белье, тяжело дыша. Элис смотрела на его тело — похудевшее, но такое же родное. Столько новых татуировок? Нет, это грязь. Она проведёт по ним руками, сотрёт, вернёт себе. — Иди ко мне, — позвала она. Он подхватил её на руки и бросил на кровать. Навис сверху, вдавливая в матрас своим весом. Она обвила его ногами, прижимая к себе, чувствуя, как сильно он хочет её. — Месяц, Эли, — прошептал он, глядя в глаза. — Я считал дни. — Я тоже, — ответила она. — Каждый день. Каждую минуту. Он стянул с неё трусики, раздвинул коленом ноги и вошёл сразу, без прелюдий. Она закричала — от неожиданности, от боли, от острого, пронзительного удовольствия. Он замер, давая ей привыкнуть. — Всё хорошо? — спросил он хрипло. — Да, — выдохнула она. — Двигайся. Он начал двигаться. Медленно, глубоко, смакуя каждое мгновение. Она впивалась ногтями в его спину, царапала, оставляя следы. Ей хотелось, чтобы на нём остались отметины. Чтобы он чувствовал её даже после того, как уедет. — Сильнее, — попросила она. — Ещё. Он ускорился. Его толчки становились жёстче, глубже. Кровать ходила ходуном, где-то в коридоре, наверное, было слышно, но им было плевать. Весь мир перестал существовать. — Чёрт, Эли, — рычал он. — Ты такая узкая. Такая горячая. Я так скучал по этому. — Я тоже, — стонала она. — Не останавливайся. Он перевернул её, заставляя встать на четвереньки, и вошёл сзади. Эта поза позволяла проникать ещё глубже, и она закричала, чувствуя, как внутри нарастает оргазм. — Давай, малышка, кончи для меня, — хрипел он. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на моём члене. Эти слова подстегнули её. Она закричала, сжимаясь вокруг него пульсирующими волнами, и он, не в силах больше сдерживаться, застонал, изливаясь в неё. Он рухнул сверху, и они лежали так несколько минут, тяжело дыша, мокрые от пота. — Я люблю тебя, — прошептал он ей в плечо. — Я люблю тебя, — ответила она. Но это было только начало. Они не могли насытиться друг другом. Казалось, месяц воздержания разбудил в них зверя. Через полчаса они снова набросились друг на друга. В душе, под горячей водой, прижимаясь к кафельной стене. Потом снова на кровати — медленно, нежно, почти печально. А под утро — быстро, жадно, стоя у окна, глядя на просыпающийся город. — Ты моя жена, — говорил он между поцелуями. — Моя. — Твой муж, — отвечала она. — Мой. Они заснули только под утро, переплетённые телами, уставшие и счастливые. --- Проснулись от звонка будильника. Арчи должен был вернуться в часть к девяти утра. Элис открыла глаза и сразу почувствовала, как тоска сжимает сердце. Опять разлука. Опять месяц ожидания. Она повернула голову — Арчи уже не спал, смотрел на неё. — Доброе утро, миссис Бёртон, — улыбнулся он. — Доброе утро, мистер Бёртон, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Не грусти, — он провёл пальцем по её щеке. — Я скоро вернусь. — Знаю, — вздохнула она. — Просто тяжело. — Мне тоже, — признался он. — Но у меня теперь есть стимул. Жена ждёт. Она поцеловала его. Коротко, нежно, стараясь не расплакаться. Они быстро собрались, спустились вниз, поймали такси. Всю дорогу до части Элис держала его за руку, боясь отпустить. У КПП такси остановилось. — Дальше я сам, — сказал Арчи. Он повернулся к ней, взял лицо в ладони и посмотрел в глаза. — Я люблю тебя, Элис Бёртон. Больше жизни. Жди меня. — Буду, — ответила она, чувствуя, как слёзы всё-таки текут по щекам. — Всегда буду. Он поцеловал её. Долго, отчаянно, со вкусом слёз. А потом открыл дверь и вышел. Она смотрела, как он идёт к КПП, как показывает документы, как оборачивается в последний раз и машет рукой. Потом его фигура скрылась за воротами. — Поехали, — сказала она таксисту, вытирая слёзы. Машина тронулась. А Элис смотрела на кольцо на пальце и думала о том, что теперь она — его жена. И это делает разлуку чуточку легче. Она вернётся. И они будут вместе. Обязательно.