Лепестки роз на снегу

Два месяца после присяги пролетели как в тумане. Элис вернулась домой с тем самым кольцом на пальце и чувством, что теперь всё будет хорошо. Она — жена. Законная жена Арчибальта Бёртона. Это придавало сил, помогало переживать разлуку. Первое время они общались часто. Арчи позвонил в тот же вечер, как добрался до части, и они проговорили почти час, пока у него не сел телефон. Он рассказывал, как его встретили, какие там ребята, как он скучает. Она слушала его голос и чувствовала, как сердце наполняется теплом. Потом его перевели. Лос-Анджелес. Другой конец страны. — Это ненадолго, — успокаивал он её по телефону. — На пару месяцев. Потом, может, переведут обратно. — Я буду ждать, — отвечала она. — Куда бы тебя ни отправили. Первые недели в Лос-Анджелесе были похожи на их обычное общение. Он писал длинные сообщения о том, как там красиво, как он видит океан, как думает о ней каждую минуту. Она отправляла фотографии, рассказывала о колледже, о маме, о Сэди. Они признавались в любви по сто раз на дню, посылали воздушные поцелуи через экран, строили планы на будущее. Элис жила этими сообщениями, этими редкими звонками. Но шли месяцы. Октябрь сменился ноябрём, ноябрь — декабрём. Приближался Новый год, первый Новый год без него. И что-то начало меняться. Сначала это были мелочи. Он не ответил на сообщение сразу — ответил через три часа. Она обиделась. Он не понял, почему она обижается — он же служит, у него нет возможности постоянно сидеть в телефоне. Она сказала, что он мог бы предупредить. Он сказал, что она накручивает себя. Первая ссора была глупой и закончилась быстро — он прислал голосовое с извинениями, она растаяла. Но осадок остался. Потом ссоры стали чаще. То она написала, что идёт гулять с Сэди, а он приревновал — вдруг там будут парни? Она обиделась, что он ей не доверяет. Он обиделся, что она не понимает, как тяжело ему там, вдалеке, и как он боится её потерять. — Ты моя жена! — кричал он в трубку. — Я имею право переживать! — А ты мой муж! — кричала она в ответ. — Ты должен мне доверять! Они мирились. Через день, через два. Снова признания в любви, снова нежные сообщения. Но трещина становилась всё шире. Январь выдался тяжёлым. Элис чувствовала, как одиночество высасывает из неё силы. Днём она училась, вечером встречалась с Сэди, ночью лежала и смотрела в потолок, вспоминая его руки, его губы, его тепло. Она начала курить. Сначала просто за компанию с Сэди, которая иногда баловалась сигаретками. Потом — чтобы успокоить нервы после очередной ссоры. Потом — просто потому, что это стало привычкой. Алкоголь тоже появился в её жизни чаще. Бокал вина вечером, чтобы заснуть. Пиво с подругами в выходные. Иногда — покрепче, когда становилось совсем невыносимо. Она не рассказывала об этом Арчи. Знала, что он будет ругаться. Он всегда говорил, что не любит, когда девушка курит, и что алкоголь в больших количествах — это плохо. Но ей было всё равно. Ей нужно было чем-то заглушить эту боль. Наступил февраль. Её девятнадцатилетие. С утра позвонил Арчи. Поздравил тёплым, ласковым голосом, сказал, что любит, что скучает, что скоро они увидятся. Элис слушала его и чувствовала, как внутри разрывается сердце. Она так хотела, чтобы он был рядом. Чтобы обнял, поцеловал, подарил цветы. А вместо этого — только голос в трубке. — Я люблю тебя, — сказал он напоследок. — Отмечай сегодня, но без глупостей, ладно? — Без глупостей, — пообещала она. Вечером собрались подруги. Сэди пришла первой, с огромным букетом и коробкой конфет. За ней — Кэйт, Энджел и Кэсси, её одногруппницы, с которыми они сдружились за этот год. — С днюхой, именинница! — закричали они хором, вваливаясь в квартиру. Элис улыбалась, обнимала подруг, принимала подарки. Мама накрыла стол — скромно, но вкусно. Выпили за именинницу, закусили, поболтали. — Ну что, девчонки, — сказала Сэди, когда первая бутылка вина опустела. — А не махнуть ли нам в клуб? — В клуб? — переспросила Элис. — А что? Сегодня пятница, везде тусовки. Отметим твой день рождения по-настоящему! — Сэди горела энтузиазмом. — Не знаю... — засомневалась Элис. — Да ладно тебе! — Кэсси, бойкая блондинка, хлопнула её по плечу. — Посидим, потанцуем, выпьем. Расслабишься хоть. А то закисла совсем. Элис посмотрела на подруг. Они все ждали её решения. И вдруг ей захотелось — да, чёрт возьми, захотелось! — забыться. Хотя бы на одну ночь перестать думать о нём, о разлуке, о ссорах. Просто быть молодой, свободной, счастливой. — Поехали, — решилась она. Маму уговаривать не пришлось — Элли видела, как дочь мучается последние месяцы, и была рада, что та хоть немного развеется. — Только осторожно, — напутствовала она. — И звони, если что. — Позвоню, мам. Девчонки навели красоту кто где — в ванной, в комнате Элис, в прихожей перед зеркалом. Элис надела короткое чёрное платье, которое купила ещё летом и ни разу не надевала, сделала яркий макияж, распустила волосы. В зеркале отражалась совсем другая девушка — не та замученная тоской домоседка, а роковая красотка, готовая покорять мир. — Огонь! — оценила Сэди, увидев её. — Арчи бы обзавидовался. Элис улыбнулась, но внутри кольнуло. Арчи. Он бы не одобрил такое платье. Он бы сказал, что это слишком откровенно. Но Арчи сейчас за тысячи километров, и ей плевать. Клуб назывался "Феникс" — модное место в центре города. Там гремела музыка, сверкали огни, толпился народ. Элис с подругами ворвались в это безумие, и её захлестнула атмосфера свободы. Они пили коктейли, танцевали, смеялись. К ним подходили парни, пытались знакомиться, но Элис отмахивалась — ей никто не был нужен. Она просто хотела танцевать, забыться, раствориться в музыке. Сэди где-то потерялась с каким-то симпатичным незнакомцем, Кэйт и Энджел флиртовали у барной стойки, Кэсси отрывалась на танцполе. Элис танцевала одна, с закрытыми глазами, отдаваясь ритму. В какой-то момент она почувствовала, что кто-то сзади прижался к ней в такт музыке. Открыла глаза — какой-то парень, симпатичный, наглый, улыбается. — Привет, — крикнул он, перекрывая музыку. — Ты одна? — Я замужем! — крикнула в ответ Элис, показывая кольцо. Парень скривился и отвалил. Элис усмехнулась и продолжила танцевать. Она замужем. Но мужа рядом нет. Она напилась. Сильно. До того состояния, когда ноги плохо слушаются, а язык заплетается. Сэди, которая тоже была хороша, еле дотащила её до такси. Дома Элис рухнула на кровать, даже не сняв платье, и отключилась. Утрой её разбудил настойчивый звонок телефона. — Алло, — прохрипела она, не глядя на экран. — Ты где была вчера? — голос Арчи был холодным, металлическим. Элис резко села на кровати. Голова раскалывалась, во рту пересохло. — Что? — переспросила она. — Я звонил тебе вчера вечером, — продолжил он. — Хотел поздравить ещё раз. Ты не брала трубку. Потом позвонил Сэди — она сказала, вы в клубе. В КЛУБЕ, Элис! — Арчи, я... — Не перебивай! — рявкнул он. — Ты пошла в клуб. Одна. В коротком платье, я знаю, Сэди рассказала. Танцевала там с кем попало. Ты моя жена или кто? — Я твоя жена, — голос Элис задрожал. — И я не танцевала с кем попало. Ко мне приставал один придурок, я ему сразу сказала, что замужем! — Ах, приставал? — в голосе Арчи зазвенела сталь. — И что, ты ему отказала? А может, ты и не только танцевала? Может, ты ему ещё и... — Замолчи! — закричала Элис. — Как ты смеешь! Я никогда бы... — Я ничего не знаю! — перебил он. — Я тут за тысячи километров, а ты по клубам шляешься! Неприлично замужней девушке, которая ждёт мужа из армии, так себя вести! — Я просто хотела отдохнуть! — Элис уже плакала. — У меня был день рождения! Тебя нет рядом, я скучаю, мне плохо! А ты вместо того, чтобы понять, обвиняешь меня в измене! — Если тебе плохо, это не повод вести себя как... как... — он запнулся, подбирая слова. — Как кто? — крикнула она. — Как нормальная девушка, которая хочет хоть немного радости? Арчи, я устала! Я устала ждать, устала скучать, устала от этих ссор! — А я, думаешь, не устал? — его голос дрогнул. — Я тут службу тащу, лишь бы скорее вернуться к тебе, а ты... ты в клубах с мужиками... — Не было никаких мужиков! — А платье? — язвительно спросил он. — Короткое платье, говоришь? Для кого надела? — Для себя! — зарыдала Элис. — Чтобы хоть раз почувствовать себя красивой! На том конце повисла тяжёлая тишина. — Я не знаю, Элис, — наконец сказал он устало. — Я просто не знаю. — Чего ты не знаешь? — Не знаю, что думать. Не знаю, как нам быть. Это расстояние... оно нас убивает. Элис замерла. Сердце пропустило удар. — Ты хочешь развестись? — прошептала она. — Я не это сказал, — быстро ответил он. — Но... нам нужно что-то менять. Я не могу так больше. Ты не можешь так больше. Мы ссоримся постоянно. — Потому что я скучаю! — выкрикнула она. — Потому что я люблю тебя и не могу без тебя! — Я тоже люблю, — его голос был тихим. — Но любовь любовью, а реальность реальностью. Ты там живёшь своей жизнью, я — своей. И они всё меньше пересекаются. — Арчи, пожалуйста... — она всхлипнула. — Не надо. Мы справимся. Мы же обещали. — Обещали, — согласился он. — Но обещания давать легко. Выполнять — трудно. Они молчали. Каждый думал о своём. — Давай не будем сегодня ругаться, — наконец сказал он. — У тебя день рождения. Прости, что испортил. — Ты не испортил, — ответила она. — Просто... я скучаю. — Я тоже. Очень. — Я люблю тебя. — И я тебя. — Арчи... — она помолчала. — Я правда ни с кем не была. Только танцевала. И то одна. Ко мне приставали, но я отшила. Ты веришь? Повисла пауза. Долгая, тяжёлая. — Верю, — наконец сказал он. — Просто... будь осторожна. И пожалуйста, не надевай больше такие платья без меня. — Хорошо, — выдохнула она с облегчением. — Обещаю. — С днём рождения, Эли. Люблю тебя. — Люблю тебя, Арчи. Он положил трубку. Элис уставилась в потолок, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Они помирились. Но осадок остался. И где-то глубоко внутри зародился страх — страх, что расстояние действительно убивает их любовь. Что они не справятся. Что однажды очередная ссора станет последней. Она посмотрела на кольцо на пальце. Оно тускло блестело в утреннем свете. — Я справлюсь, — прошептала она. — Мы справимся. Но голос звучал неуверенно.