Лепестки роз на снегу

Месяц после дня рождения пролетел как в кошмарном сне. Элис просыпалась, шла на учёбу, возвращалась домой и пила. Не каждый день, но достаточно часто, чтобы мама начала беспокоиться. Достаточно часто, чтобы утром болела голова и тошнило. Достаточно часто, чтобы забыться. Арчи звонил реже. Их разговоры превратились в череду обвинений и оправданий. Он искал поводы для ссор — она чувствовала это кожей. Любая мелочь становилась причиной для скандала: она поздно ответила на сообщение, она выложила фото в соцсети, она пошла гулять с подругами. — Ты моя жена! — кричал он в трубку. — Веди себя соответственно! — Я ничего не делаю плохого! — кричала она в ответ. — Это ты ищешь проблемы на пустом месте! Они мирились. Снова ссорились. Снова мирились. И с каждым разом трещина становилась всё шире. Но самым болезненным оказалась ссора с Сэди. Элис не могла простить подруге тот разговор с Арчи. Зачем она рассказала ему про клуб? Зачем выложила все подробности? Да, Сэди думала, что поступает правильно, что честность — лучшая политика. Но Элис чувствовала себя преданной. — Ты не имела права! — кричала она при встрече. — Это наши с ним отношения! — Я хотела как лучше! — оправдывалась Сэди. — Он мой друг тоже! Он переживал! — А ты подумала, как я переживаю? — Элис трясло от гнева. — Что мне теперь с ним делать? Он мне не доверяет! — А ты давала повод доверять? — выпалила Сэди и тут же пожалела. Элис замерла. — Что ты сказала? — Эли, прости, я не то... — Нет, — перебила Элис. — Ты сказала то, что думаешь. Считаешь, я даю повод? Сэди молчала, кусая губы. — Знаешь что, — тихо сказала Элис. — Ты слишком скучная стала, — вдруг выпалила Сэди. — Вечно ноешь, вечно страдаешь. Раньше ты была весёлой, а сейчас... с тобой неинтересно. Эти слова резанули больнее всего. Лучшая подруга, человек, который знал её с детства, называет её скучной. Отворачивается от неё в самый тяжёлый момент. — Иди к чёрту, Сэди, — сказала Элис и ушла, хлопнув дверью. Они не разговаривали две недели. Элис чувствовала, как земля уходит из-под ног. Арчи далеко и постоянно злой. Сэди, которая всегда была опорой, теперь презирает её. Мама смотрит с тревогой, но Элис не может рассказать ей всего — не хочет расстраивать. Она осталась одна. Совсем одна. В один из таких вечеров, когда тоска стала совсем невыносимой, Элис решила пойти к двоюродному брату. Томас был старше её на пять лет, жил отдельно, работал в каком-то офисе и вёл довольно разгульный образ жизни. Элис всегда относилась к нему хорошо, но близкими они не были. Однако сейчас ей нужно было хоть куда-то деться, хоть с кем-то поговорить. — О, малышка Элис! — обрадовался Томас, открывая дверь. — Какими судьбами? — Зашла проведать, — улыбнулась она, хотя улыбка вышла натянутой. — Можно? — Заходи, конечно! В квартире Томаса было шумно. Играла музыка, на кухне гремели посудой, пахло чем-то жареным и алкоголем. Элис сразу поняла — здесь компания. — Знакомься, — Томас провёл её в гостиную. — Это Несса, моя девушка. А это Сэм и Стэйси, наши друзья. Элис оглядела компанию. Несса — яркая брюнетка с короткой стрижкой, приветливо улыбнулась. Стэйси — милая девушка с добрыми глазами, сидела рядом с парнем, который, видимо, и был Сэмом. Их взгляды встретились. Сэм был высоким, чуть выше среднего, с тёмными волосами и зелёными глазами. В нём чувствовалась какая-то спокойная уверенность, которая сразу привлекла внимание Элис. Он смотрел на неё с интересом — не наглым, не раздевающим, а просто изучающим. — Привет, — сказал он, и голос у него оказался приятным, низким. — Ты сестра Томаса? — Двоюродная, — поправила Элис, садясь в кресло. — Элис. — Красивое имя, — улыбнулся Сэм. Они проболтали весь вечер. Элис пила вино, потом ещё, потом что-то покрепче. Говорили обо всём — о работе, о жизни, о глупостях. Сэм оказался интересным собеседником — умным, начитанным, с чувством юмора. Стэйси, его жена, тоже была милой. Она рассказывала о своей работе в детском саду, показывала фото воспитанников. Элис смотрела на них и думала: вот как должны выглядеть счастливые люди. Рядом, вместе, без расстояний и ссор. Когда она собралась уходить, Сэм вызвался проводить. — Я сам живу недалеко, — объяснил он. — По пути. Они шли по ночной улице, и Элис чувствовала, как между ними возникает какая-то странная связь. Он задавал вопросы, слушал, кивал. Никаких намёков, никаких приставаний — просто дружеское общение. Но в его взгляде читалось что-то большее. Элис не могла этого не заметить. — Ты замужем? — вдруг спросил он, кивая на кольцо у неё на пальце. — Да, — ответила она, и голос дрогнул. — Муж в армии. — Тяжело, — не спросил, а констатировал он. — Тяжело, — согласилась она. У подъезда они попрощались. Сэм пожал ей руку, задержав чуть дольше положенного. — Приходи ещё, — сказал он. — Рады тебе. — Приду, — пообещала она. И пришла. Через три дня. Потом ещё. И ещё. Они гуляли вдвоём — Стэйси была на работе, Томас с Нессой уезжали на выходные. Сэм рассказывал о себе, она — о себе. Он слушал, и это было так непривычно после вечных ссор с Арчи. Сэм не осуждал, не обвинял, не искал поводов для скандала. Он просто был рядом. Элис знала, что это неправильно. Она замужем. Она любит Арчи. Но рядом с Сэмом она чувствовала себя живой. Нужной. Желанной. В один из вечеров, когда они сидели в парке на скамейке, глядя на закат, Сэм вдруг взял её за руку. — Элис, — сказал он тихо. — Я должен тебе кое-что сказать. Она замерла, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. — Ты мне нравишься, — продолжил он, глядя в глаза. — Очень. Я понимаю, что ты замужем, что это неправильно. Но ничего не могу с собой поделать. Элис молчала. Внутри всё перевернулось. — Сэм, я... — начала она. — Не отвечай сейчас, — перебил он. — Просто знай. Если ты решишь что-то изменить... я буду рядом. Он отпустил её руку и ушёл, оставив её одну на скамейке. Элис просидела там до темноты, глядя в одну точку. В голове было пусто и страшно. На следующий день она позвонила Сэди. — Прости меня, — сказала она в трубку. — Я была неправа. Сэди молчала, потом вздохнула. — Я тоже была неправа, — ответила она. — Не надо было так говорить. — Сэд, мне нужна твоя помощь, — Элис рассказала всё. Про Сэма, про его признание, про свои чувства. — Ты что-то к нему чувствуешь? — спросила Сэди. — Не знаю, — честно ответила Элис. — Он добрый. С ним легко. Рядом с Арчи последнее время только ссоры и боль. А с ним... я отдыхаю душой. — Эли, ты замужем, — напомнила Сэди. — Ты любишь Арчи. — Люблю, — согласилась Элис. — Но что, если этой любви уже недостаточно? — Держись, — сказала Сэди. — Я помогу. Не ходи больше к Сэму. Просто пережди. Элис послушалась. Она перестала ходить к брату, перестала отвечать на сообщения Сэма. Тот несколько раз писал, но потом затих. Казалось, кризис миновал. Но через несколько дней Сэди пришла к ней с другим выражением лица. Не с сочувствием, а с презрением. — Ты знаешь, — сказала она холодно. — Я тут подумала. Может, ты и правда того заслуживаешь? — Чего? — не поняла Элис. — Все эти ссоры с Арчи. Он тебя ревнует, а ты... ты гуляешь с другими мужиками, позволяешь им признаваться тебе в любви. Ты шлюха, Элис. Самая настоящая. Элис показалось, что её ударили. В прямом смысле — физически, по лицу. — Что? — выдохнула она. — Ты слышала, — отрезала Сэди. — Я всё это время тебя покрывала, а ты... ты просто дрянь. Изменщица. — Я никому не изменяла! — закричала Элис. — Я даже не целовалась с ним! — Ах, не целовалась? — усмехнулась Сэди. — Какая разница? Ты позволяла ему ухаживать за собой. Ты принимала его знаки внимания. Ты предала Арчи. И меня заодно, втянув в это дерьмо. — Уходи, — тихо сказала Элис. — Уходи сейчас же. — С удовольствием, — фыркнула Сэди. — И не звони мне больше. Дверь хлопнула. Элис осталась одна. Она не плакала. Слёзы кончились. Она просто сидела на полу, глядя в стену, и чувствовала, как мир рушится окончательно. Арчи далеко и постоянно злой. Сэди, лучшая подруга, назвала её шлюхой. Мама смотрит с тревогой, но Элис не может ей открыться. Томас и Несса, наверное, тоже теперь будут на стороне Сэма. Она осталась совсем одна. Элис достала из шкафа бутылку, которую прятала от мамы, и налила полный стакан. Потом ещё. И ещё. Она пила, пока мир не поплыл перед глазами, пока боль не притупилась, пока не стало всё равно. Телефон завибрировал. Элис с трудом сфокусировала взгляд на экране. Арчи. Две недели они не общались. Две недели тишины после очередной ссоры. Она ответила на звонок. — Алло, — голос был хриплым и пьяным. — Элис, — его голос звучал странно. Не зло, не холодно. Устало. Обречённо. — Нам надо поговорить. — О чём? — она пыталась говорить трезво, но получалось плохо. — Я больше не могу так, — сказал он. — Эти ссоры, это недоверие, эта боль. Я устал. — Я тоже устала, — ответила она. — Арчи, я так скучаю. Ты даже не представляешь... — Перестань, — перебил он. — Не надо. — Чего не надо? Пауза. Долгая, тяжёлая. — Я должен тебе кое-что сказать, — голос Арчи дрогнул. — Я... я изменил тебе. Мир остановился. Элис показалось, что сердце перестало биться. — Что? — прошептала она. — Месяц назад, — продолжил он, и в его голосе слышались слёзы. — У нас была очередная ссора, я напился, а там была одна девушка... Я не ищу оправданий. Я просто хочу, чтобы ты знала правду. — Ты... изменил? — повторила она, не веря. — Да. — Спал с другой? — Да. — Пока я тут с ума сходила, пока я тебя ждала, пока я... — её голос сорвался. — Ты трахал другую? — Элис, прости... — НЕТ! — закричала она. — Нет, Арчи! Ты не смеешь! Ты не смеешь просить прощения после того, как... Она не договорила. Рыдания душили её, не давая говорить. — Я знаю, что поступил отвратительно, — его голос был тихим. — Я ненавижу себя за это. Но я не могу врать. Я должен был сказать. — Зачем? — кричала она. — Зачем ты мне это говоришь? Чтобы сделать ещё больнее? Мало тебе было? — Потому что я тебя люблю, — ответил он. — И любя, нельзя врать. — Любишь? — горько рассмеялась она. — Ты называешь это любовью? Арчи, я тут чуть с ума не сошла без тебя! Я пила, я курила, я... — она запнулась, не в силах признаться в своих собственных грехах. — А ты там развлекался с другими! — Я не развлекался, — устало сказал он. — Это была ошибка. Одна ночь, о которой я жалею каждую секунду. — Это ничего не меняет, — отрезала она. — Ты предал меня. — Знаю. — Ты разрушил всё, что у нас было. — Знаю. — Я... я не знаю, смогу ли простить. Молчание. Тяжёлое, давящее. — Я не прошу простить сразу, — наконец сказал Арчи. — Я просто хочу, чтобы ты знала. И чтобы ты приняла решение. Я приму любое. — Решение? — переспросила она. — Ты думаешь, я могу сейчас что-то решать? — Не знаю, — честно ответил он. — Я просто... я люблю тебя. И буду любить, даже если ты меня бросишь. — Не надо, — прошептала она. — Не надо сейчас о любви. — Хорошо. Они молчали. Каждый думал о своём. — Мне нужно время, — наконец сказала Элис. — Я не знаю, что делать. Я не знаю, как жить дальше. — Я подожду, — ответил Арчи. — Сколько надо. — Не звони, — попросила она. — Не пиши. Я сама... — Хорошо. — Прощай, Арчи. — Прощай, Элис. Она отключила телефон, отбросила его в сторону и зарыдала в голос. Громко, навзрыд, не сдерживаясь. Всё рухнуло. Муж изменил. Лучшая подруга предала. Она одна. Совсем одна. Элис допила остатки бутылки, рухнула на кровать и провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. Ей снился Арчи. Молодой, счастливый, каким он был в начале их отношений. Он улыбался, протягивал руки, звал её. А потом растворился в тумане. Она проснулась среди ночи от собственного крика. В комнате было темно. За окном шумел город. А на пальце тускло блестело обручальное кольцо. Кольцо, которое теперь напоминало не о любви, а о предательстве.