Будешь рыдать и вопить по "своей" игрушке?

Стелла захлопнула дверь и схватила его за куртку спереди, поднимая его с ног. «Я сломаю тебя, как дешевую игрушку, которой ты и являешься», — прошептала она, голос ее был полон яда. Хорошо. Не меньше, чем он заслужил. Но это не значит, что он должен был это принять тихо. «Давай, попробуй, сука», — выплюнул он. «Я сломаю тебя надвое». Птица закричала и швырнула его в сторону огромной кровати. Он промахнулся, тяжело приземлившись на пол и зацепив рогом столбик кровати. К тому времени, как он поднялся на ноги, она уже повернулась к нему спиной, деловито расстегивая длинный ряд маленьких пуговиц на спине своего платья. Блитцо снял колье и надежно спрятал его в кармане пиджака, сняв также пиджак и бросив его в угол. Затем он скинул с себя остальную одежду с меньшей осторожностью и большей скоростью, не доверяя тому, что эта сука не сорвет с него дерьмо, снимая его с него. Он положил руку на матрас, готовый вскочить, когда голос Стеллы заставил его остановиться. «Ложись на чертову кровать!» — властно потребовала она. Ну, теперь он, блядь, не собирался. Он уперся копытами и демонстративно скрестил руки. Стелла шла к нему, ее гибкая, обнаженная фигура покачивалась, линия ее тела изгибалась так, как не изгибались у ее мужа. Она не стала повторяться, вместо этого потянулась, чтобы схватить его за руку и горло, подняла его одним плавным движением и швырнула на кровать. Она поднялась, нависая над ним. «Если ты попытаешься поцеловать меня, черт возьми, — прошипела она, — это будет последнее, что ты когда-либо сделаешь, грязный плебей». «Сука, ты не смогла заплатить мне достаточно денег, чтобы я мог прижаться губами к твоему гнилому клюву», — ответил он с усмешкой. Стелла наклонилась, взяв его член в руку, и Блитцо с шоком понял, что он уже более чем наполовину затвердел. Черт возьми, он действительно возбуждается от этого? Что за больной ублюдок он был, на самом деле возбуждающийся из-за бывшей трахающейся подруги любовника своего партнера ? Он нахмурился, увидев ее властный взгляд. Конечно, она была прекрасна. Она была прекрасна, как чешуя рыбы-ангела, выброшенной на берег, сверкающая на солнце. Прекрасна, пока не вспоминаешь, что рыба была чертовски мертва и гнила внутри. Блитцо наблюдал, как она плюнула на его член — и трахни ее за то, что она слепо наткнулась на один из его чертовых извращений, блядь — и обхватила его своими длинными белыми пальцами. Это было неправильно. Белый был неправильным. Они не должны быть белыми. Блитцо сосредоточился на черных кончиках когтей, позволяя своему зрению размыть все, кроме этих обсидиановых точек. Он зашипел и дернулся в ее руке, и ее ледяной смех пронзил его блуждающие мысли.  «Я знала, что ты гребаное животное, которое влезает во что попало», — высмеяла она. «Давай посмотрим, есть ли у тебя настоящий талант или ты можешь претендовать только на размер». Она приподнялась, сильно наклонившись ему на грудь и выбив его дыхание, когда опустилась на его член. Он плавно скользнул внутрь, и она легко устроилась, сев на него по самую рукоятку, едва задержавшись. Очевидно, это был не первый ее раз, когда она скакала на члене. Блитцо поймал себя на мысли, сколько раз она изменяла Столасу, прежде чем он, наконец, переспал с кем-то другим. Он жестоко рассмеялся, покачав головой.  «Ты мерзкий ебучий лицемер», — прорычал он. «Сколько членов у тебя было в этой грязной пизде? Сколько одновременно?» Он зарычал, когда она начала искусно качаться. Это было приятно, потому что, конечно, это было так. Его предательский член не знал, что она монстр; он просто знал, что она тугая дырка. «Ты едешь так, будто у тебя каждую неделю новая ебучая игрушка для мальчика, и у тебя хватает яиц орать на Столаса за то, что у тебя всего одна». «Я не бросаю свои использованные игрушки в середину его гребаного завтрака», — прорычала она. Она холодно посмотрела на него, затем без предупреждения подняла руку и со свистом опустила ее, чтобы ударить его по губам, заставив его затрястись.  «Блядь!» — закричал он. «Ты ебаная сука!» «Ты продолжаешь называть меня так», — проворчала она скучающим тоном. «Честно говоря, это начинает надоедать». «Ебаный мешок дерьма и гнили, потаскуха, подавись ебаным двенадцатидюймовым вишнево-красным членом, ты пустая трата перьев, ты ходячая, скуля, ебаная пуховая подушка в ебаном платье!» Блитцо вонзался в нее с каждым вторым словом, удерживая ее неподвижно руками на талии, пока не нашел ее место. Это было не то место, что у Столаса, но это заставило ее ахнуть так же, как и он. «Неважно, сколько членов ты трахнешь, Столас всегда будет ездить на моем лучше». «Удивительно, что ты вообще можешь подняться на такой уродливый, тощий, скучный, как черт, позор», — усмехнулась Стелла, вернув себе контроль, извивая бедра и опускаясь на его член в карающем темпе. Блитцо вонзил когти в ее бедра, проталкиваясь сквозь перья, чтобы пронзить кожу, глубоко впиваясь в ее плоть. Черный сочился наружу, окрашивая белое оперение. Ее лицо исказилось в гримасе, но она только стонала и задыхалась в ритме их тел. «Единственная чертова причина, по которой ты думаешь, что Столас скучен в постели, это потому, что взгляд на твое чертово лицо заставляет его птичью киску съеживаться и умирать», — прорычал Блитцо. Он вонзил когти, натягивая их, как мясные крюки, и притягивая ее к себе. « Блядь , ты ебаная...» — выдохнул он, когда она закричала и сжалась вокруг него, как тиски, «Глупая...» Стелла заскрежетала клювом, навалившись ему на грудь всем своим весом, и он выгнул спину, толкаясь в нее, одновременно разрывая ее ноги. «Пизда!» — закричал он, когда оргазм пронзил его.  Стелла все еще кончала, скачущая на его пульсирующем члене, сверля его взглядом, пока она задыхалась. Она замедлилась, чтобы остановиться, тяжело дыша через открытый рот. Внезапно она резко подняла руку к его челюсти, сильно сжав, ее ногти впились в его щеки. Она наклонилась к нему, в дюймах от его лица, соскальзывая с его члена. «Похоже, этого тупого лица пизды достаточно, чтобы выжать оргазм из твоей жалкой чертовой задницы», — съязвила она. «Да?» — выдохнул Блитцо, его дыхание обжигало легкие. «Ну и каково это — кончать на член, который заставляет Столаса кричать как девственника каждый чертов раз?» Он плюнул ей в лицо, и она отстранилась, вытирая его тыльной стороной ладони. «Наглая жаба», — прошипела она. Блитцо зарычал, обнажив зубы. «Хочешь настоящего Блитцо, ты, расистский кусок дерьма?» — спросил он, затем рванулся вперед, вонзив зубы в ее бок. Он укусил глубоко, гораздо глубже, чем обычно делал со Столасом, чувствуя, как перья и кожа поддаются его клыкам, теплая кровь просачивается сквозь них. Стелла вырвалась, крича не от боли или удовольствия, а от ярости.  Блитцо вскочил на ноги, схватил ее за плечи и бросил на матрас, раздвинул ее ноги копытами, а затем упал на колени между ними. Ярость и адреналин не дали его члену сильно смягчиться, и он схватил его, несколько раз качнув, прежде чем снова погрузиться в нее. Он скользнул руками вверх по ее бокам, размазывая чернильные пятна ее крови по снежным перьям. Когда он достиг ее груди, он вздрогнул, подсознательно ожидая глубокого, плюшевого спуска вместо нежной упругой плоти под тонким оперением. Он все равно схватил ее сиськи, сжимая, когда входил в нее, и она застонала. Стелла тут же нахмурилась, словно разозлившись на то, что он вырвал из нее звук, и она схватила его рог, рывком завернув его голову к себе. «И это все, что у тебя есть?» — усмехнулась она. «Не могу поверить, что мой жалкий червь-муж получает от этого удовольствие , когда он всегда был таким вялым, гниющим трупом в постели со мной». «Это потому, что он гребаный гей , ты, тупая гребаная трата кислорода!» Блитцо нашел маленькие, твердые соски, спрятанные под перьями, и покрутил их, заставив ее снова застонать. «И у него есть гребаное имя, шлюха!» «Больше нет», — выдохнула она, протягивая руку, чтобы провести ногтями по его спине, впиваясь в нее с силой. Он не мог сказать, повредила ли она кожу или нет, но он не удивился бы. «Не после того, как он так основательно ее опозорил!» — добавила Стелла. Блитцо зарычал на нее. «Да, ну и ладно! Ты все равно не заслуживаешь его имени в своем грязном рту». О, и заслуживаешь? — спросил он себя. «Заткнись нахрен», — пробормотал он себе под нос. Он оттолкнулся и закинул ее ноги себе на плечи, закрыв глаза и резко ударив ее, руки на перистые бедра. Если бы он проигнорировал ее хриплые крики, он мог бы притвориться, что она Столас. Черт. Одна лишь мысль о том, что эти плюшевые серые бедра открываются для него, была достаточной, чтобы подбросить его члено-пульсирующе близко к краю.  Он резко открыл глаза. Нет. Он не имел права трахать Столаса, даже в мыслях. Он заставил себя посмотреть на надменную суку, длинные белые перья раскинулись по матрасу, клюв разинут, черные пятна на животе и ногах. Это было то, чего он заслужил. Эта привилегированная, оскорбительная пизда, та, за причинение боли которой он не должен был чувствовать себя виноватым, та, кто причинит ему боль в ответ так же сильно и даже хуже. Может, он мог бы подразнить ее, чтобы она действительно причинила ему боль. Блитцо стиснул зубы, отказываясь отвести взгляд от ее лица, пока он балансировал на краю. Он смотрел в ее пурпурные глаза, когда он кончал. Два глаза, только два. «Блядь!» — выдавил он. И когда он излился в нее, не отрывая от нее глаз, он издал настоящий стон. «Столас!» — выкрикнул он намеренно. «Блядь, Столас!»