Eykan Town

Ветер протирал двор, поднимая в воздух пыль и песок, заменяющие листья. Когда-то очень давно это место, быть может, покрывалось зелёными коврами или даже разными, самыми чудесными цветами, однако сейчас и не сыщешь того, кто помнил, на что же всё-таки были похожи эти земли до того, как спрятались под толстым слоем мусора. Корвус совсем не хотел запоминать их именно такими. Никто не хотел. Но у них никогда не было выбора. Костяшки пальцев ритмично барабанили по подоконнику и замерли, когда в отражении окна мелькнуло движение. Он знал, кто вошёл, еще до того, как половица скрипнула у порога. — Ты звал? Корвус не обернулся сразу. Он выдержал паузу, нагоняя заведомо законченному разговору немного серьезности. — Спасибо, что пришел, Тамзи. — Аркха, наконец, повернулся к товарищу. Садиться за стол он не стал, — эти формальности так его выматывают, — вместо этого лишь обошел и присел на край прямо напротив Кейнса. — Полагаю, ты мог уже слышать о том, что происходит на севере, — его голос звучал так ровно, словно знал ответ заранее. Впрочем, это и так читалось на чужом лице. — Ничего особенного, что могло бы пригодиться Уборщикам. — Тамзи по-глупому склонил голову к плечу, и глаза его расслабленно сощурились. Но Корвуса этот ответ нисколько не расстроил. Он слишком хорошо знает Кейнса для того, чтобы рассчитывать на откровенность с порога. — Что ж, в таком случае извини, что отнял твоё время. Не смею больше задерживать. В разговоре нет смысла, если в нем нет места честности, но Аркха не любитель выпытывать из людей информацию, а потому и не видел причин развивать диалог дальше. Однако никто из них не двинулся с места. Они оба были достаточно упрямыми людьми. Когда два упрямых человека сталкиваются, только время может указать на того, кто прав. Корвус смотрел на это бледное, едва ли заметно раздражённое лицо пронзительно, с многозначительной полуулыбкой, легкой, всё на самом деле знающей. Он просто хотел, чтобы Тамзи сохранял честность и с ним, хотя бы на ту толику, которую от него требуют. — Ладно. — Тамзи тяжело выдохнул, складывая руки на груди, и брови его сошлись в детском недовольстве. Голос звучал так тяжело, словно эту информацию вытягивали из него металлическими клещами. — Говорят, что водоём загрязнился из-за последнего урагана, но вряд ли это правда. В Эйкане с недавних пор хозяйствует безымянная группировка и по возможности ухудшает экологическое состояние города, чтобы отпугнуть людей. — Ты весьма завидно осведомлен о ситуации в Эйкане. — Аркха растянулся в подозрительно ободрительной улыбке, копируя позу Тамзи и укладывая руки на груди. Он надеялся, что Кейнс сам все поймет. И, скорее всего, он давно уже понял, с самого начала, просто делал вид, что это не так. Уборщики всегда были для него сравни крысам, которых хочется по возможности избегать. — И что ты хочешь от меня? — его прямота надеялась стать парированием от вопроса, который еще не успел прозвучать. И на эту честность Корвус не мог не ответить тем же. — Я хочу, чтобы ты участвовал в завтрашней экспедиции, — его рука скользнула по столу, хватая небольшую папку. Страницы зашелестели, когда Корвус листал папку так изучающе, будто бы это детская книжка с иллюстрациями. — Нам поступил заказ из «Норд-фильтра». Я отправлю ребят за документацией и хочу, чтобы ты сопровождал их. В кабинете повисла давящая тишина. Между их взглядами находилось столько слов, сомнений, недосказанностей. Тамзи не чувствовал себя прибитым к стенке, но что-то ковыряло внутри, принуждая соглашаться, а эта просьба звучала так разрушительно, словно Тамзи с самого начала старался ее избежать. Его палец беззвучно постукивал по своему предплечью, невесомо выдавая его разочарование. Воздух сгустился под взглядом главы. Здесь есть только один ответ, и он знал, что получит его. — Нет, — твердо ответил Тамзи, и вдруг его лицо разразилось приятным спокойствием. Такой резкий отказ, будто камень, брошенный прямо в чужой огород, вызвал у самого Тамзи ватное облегчение. — Боюсь, не выйдет, — легкий поклон означал конец диалога. Уверенность на бледном лице заранее отказывала в любых торгах, словно никакая сумма и похвала не заставят его изменить свое решение. Но даже несмотря на это Корвус все еще оставался спокойным. — Пожалуйста, хотя бы ознакомься с деталями дела. Если не передумаешь, я тебя отпущу. Ты и так сильно нас выручаешь, — новая просьба повисла в воздухе, и Тамзи устало закатил глаза. Если это одолжение поможет избежать работы, то он не смеет тому противиться. Оказавшаяся в руках папка была тонкой, мягкой, казалась полупустой. Гладкая обложка неудобно отлегла в сторону, и мужчина пробежался взглядом по большому количеству текста, старательно умещенного на первой странице. Там содержалась информация о заказчике, о самом заказе, о городе, в который Уборщикам предстоит отправиться совсем скоро. На следующей странице договор, условия сделки и множество прочих не особо интересных вещей, которые Тамзи без задней мысли пропустил мимо своего внимания. Страницы снова зашелестели, и взгляд лениво остановился на списке участников экспедиции. Было невыгодно посылать целый отряд, состоящий, как обычно, из Уборщиков и помощников, а потому состав сократили до нескольких человек. Рию, Энджин, Занка... Знакомые имена красовались в конце документа. Рудо. Взгляд застыл на мгновение, и ресницы дрогнули. Корвус внимательно наблюдал за реакцией и, кажется, что-то всё-таки смогло подействовать лучше любых слов и предложений. Тяжелый ком скатился по горлу, и Тамзи тихо его проглотил, прежде чем поднять взгляд на главу. — Что ж, — папка с делом была протянута обратно Корвусу, — учитывая степень загрязнения, я не уверен, что отряд из двух взрослых и двух детей целесообразно отправлять без поддержки. — Думаешь? — Аркха задумчиво поднял глаза к потолку, коснулся своего подбородка, изображая искренний мыслительный процесс. — Тогда, мне следует отправить с ними доверенное лицо, — и так же медленно Корвус посмотрел обратно на собеседника. Тамзи не собирался давать ответ, но Корвус его и не ждал. Небольшая пауза вновь повисла в воздухе, во взгляде, в расслабленной позе их обоих, считающих, что перетянули одеяло на себя. В словах больше не было смысла. Кейнс, разве что, растянулся в дежурной, дружелюбной улыбке и, бросив на главу многозначительный взгляд, вышел из кабинета. Разговор был окончен ещё раньше, с самого начала. Тогда, когда Тамзи Кейнс вошел в кабинет.

***

— Ах, только не говори мне, что ты понятия не имеешь, во что ввязался. Типа, вы здесь, конечно, недавно, но когда ты заметишь, что что-то не так, хах? Когда пацан коней двинет? Вы шли сюда и даже не разведали обстановку, я валяюсь. Джаббер крутил пальцем в воздухе и слова лились из его рта нескончаемым потоком, словно у него и вовсе отсутствовали тормоза. Голос его звучал громко, а слова превращались в один мощный монотонный гул, отдающий в голову болезненным звоном так сильно, что Занка совсем даже потерял смысл того, о чем он говорит. Он отбросил боевую стойку и сгорбился, сжимая между пальцев сморщенную переносицу и всем своим видом показывая, что вся эта ситуация для него настоящая пытка. — Ух, короче. — Джаббер уложил ладони на пояс, потряс головой, усмехнулся. Он выдохнул так, будто испустил дух. — Злобный ты парень, Занка. Сделал бы вид, что тебе нравится. — Говорил бы ты что-нибудь путное.. — под нос себе рыкнул Занка, жмуря глаза от новой головной боли. — Да я говорю, а ты не слушаешь. Джаббер попытался сделать несколько шагов навстречу, но Занка в немой угрозе моментально вытянул посох вперед, заставляя расхитителя остановиться, но не там, где был, а прямо напротив, едва касаясь кожей деревянной текстуры. С новым горячим выдохом он выпустил облако пара, кадык прыгнул, когда он сглотнул, и только тогда Занка мог заметить то, как стучат его зубы, как посинела кожа лица. То, что слова его звучали так скомкано, будто он едва шевелил губами. — ..Ты замерзаешь? — неосознанно, тихо спросил Занка, оттягивая посох подальше от чужого горла. Лицо Джаббера резко потеряло довольную ухмылку и приобрело каплю неподдельного интереса и удивления. На секунду уборщик подумал, что его враг впервые серьезно о чем-то задумался. — Да я дурею! — неожиданно громко воскликнул он, заставляя Занку дернуться. Джаббер резко обнял себя, поежился так активно, с довольным воем. — Меня так не корёжило с тех пор, как мне засадила ваша женщина! — Ха? — Занка захлопал глазами, до конца теряя суть этого разговора, а парень расхохотался так громко и омерзительно, что уши закладывало. Заговорить он вновь смог только когда притих и, наконец, смахнул слезу с глаз. — Я совсем не чувствую своих пальцев, — громко шепнул расхититель, и веки его раскрылись, когда зрачки наоборот стали у́же чернильной точки. — А твой друг прав, что решил проведать своих товарищей. Может, кто-то из них уже не дышит? — из его рта вывалился смешок, когда Занка напрягся, вспоминая о своей задаче. — Поэтому мы сейчас здесь. Я могу помочь твоим друзьям, если ты поможешь моим, да? — Ты действительно думаешь, что я поверю в твою искреннюю помощь? — С чего это она искренняя? — Джаббер развел руками. — Я получу награду, если они не сдохнут. И смогу поразвлечься с тобой, — он пальчиком надавил на конец посоха, опуская его вниз, — если ты переживешь этот маленький тайм-аут. А до тех пор мне запретили, типа.. бодаться с вами и все такое. Время тянулось липко, пока Джаббер пытался убедить Занку в своих самых чистых, светлых намерениях, а тот стоял непробиваемой стеной, заменяя осторожность на досаду от того, что не может позволить отвесить ему пинков прямо здесь. Эта сцена была похожа на кудахтающую курицу и камень, который она пыталась разговорить. Жалкое зрелище. Однако чем дольше утекали минуты, тем больше Занка думал о том, что погода меняется. Если Джаббер говорит правду, и из Эйкана не выбраться так просто, значит, у него действительно не было выбора. Только вот... — Я все равно не поверю ни единому твоему слову. Но, скажи.. Если я подпущу тебя к ним, каковы шансы, что ты сдержишь свое слово? — Ха! Шансы? Знаешь, Занка, я, как бы, не особо претендую на твоё доверие. Но если мы, типа, не сделаем хоть что-нибудь, то сдохнем вообще все. Джаббер считал, что это обалдеть весело — чуть не откинуться в первую же неделю особой миссии. Занка же ощущал, что весь этот диалог с попыткой договориться на временное перемирие приводит к тому, что его глаз начинает дёргаться. Если бы они сейчас объединили свои усилия против общей проблемы, а потом дали друг другу фору разбежаться по дальним уголкам Земной Тверди, вопросов бы ни у кого не возникало. Занку будто резво окунули в ледяную прорубь: ещё тогда из огромной твари он выбрался полуживым, напичканным нейротоксинами, и сверху накинул волнения своим товарищам. А теперь они здесь, стоят и смотрят друг на друга иначе. Занка, откидывая рациональность в угоду безопасности, полон мыслей о том, как же он сильно ненавидит Джаббера, пока Джаббер — отбитый на голову Расхититель — стоит перед ним с раскинутыми руками и пытается по-умному решить их общую проблему. Да пошёл он нахуй, чёрт возьми, со своими решениями. Если бы Энджин был на его месте, как бы он действовал, чтобы все остались в порядке? Как бы поступил истинный гений? — …Если подумаешь уюлить, я тебе башку оторву. — Занка шагал уверенно, но не быстро, будто бы давая Джабберу время сбежать до того, как они перейдут улицу. Словно у Расхитителя есть лишь пару мгновений, чтобы сознаться во всей своей лжи. Но парень не уходил, не оборачивался и даже не пытался отбросить посох подальше от себя. Его взгляд затерялся где-то в трещинах асфальта, подрагивал, мутнел. — Занка! — громко зазвучало в зале и отразилось от стен жутким эхом. Рудо бросился навстречу товарищу, которого подло оставил один на один в переулке с тем типом, который каждый раз пытается их убить. На мгновение ему даже захотелось извиниться, но встретил его совсем не наставник. Лицо перекосилось в омерзительной гримасе, и он почувствовал спиной, как товарищи тоже насторожились. Высокий парень с дредами вошел первым. От его взгляда что-то неприятно булькнуло в животе, и острый ком прокатился по глотке, вынуждая Рудо нервно сглотнуть. — Я здесь только чтобы помочь! Да, Занка? — гордо заявил Джаббер, и Рудо рефлекторно сжал пальцы в кулак. Сейчас он совершенно точно собирался втащить ему, если бы не лицо старшего, вовремя засветившееся у Расхитителя за плечом. — Какого хрена ты сделал с ним, отвечай, подонок! — голос подростка надорвался, а рука наставника махнула в воздухе, призывая просто выслушать. То, что происходит, совсем не укладывалось у него в голове. Ни у кого не укладывалось. Теплая и дружная атмосфера рассеялась до конца, растворилась в воздухе среди холода и напряжения, возникшего от безрассудства, происходившего прямо здесь и сейчас. Любое столкновение с Расхитителями всегда заканчивалось кровью и жертвами, а Занка так просто пустил одного из них к своим товарищам, и ему действительно лучше немедленно объяснить, для чего. Энджин потянулся к Умбрейкеру, нахмурился, заранее готовясь среагировать, если это понадобится, но в этот же миг какая-то тяжесть со стороны сковала руку. — Мне.. холодно.. — тихий, хрустальный голос прозвучал совсем близко, когда Энджин опустил голову и увидел то, как крепко Рию прижимается к нему, как едва двигаются ее губы, как ее дрожь утихала. Она уткнулась в его плечо ледяной щекой, спрятала лицо, надеясь отыскать в нем хоть немного тепла, способного согреть. Рию, которая всегда оставалась сильной, несмотря на то, кто стоял перед ней, сейчас выглядела так, словно настало время прощаться. Сердце затянуло терновыми нитями и облило кровью. — Рию.. — прохрипел Рудо, и выражение его лица с гнева изменилось на что-то неопределенное. Сожаление, беспокойство, удивление и, быть может, страх? Он не понимал, что ему делать. Согреть ее?  Просить о помощи? «Помощь» — мигнула в голове единственная идея, словно перегоревшая лампочка в кромешной тьме, и пальцы парниши сами потянулись к чокеру на шее. — Не работает, — ровно заговорил Энджин, хотя дежурно игривые нотки покинули голос. Он развернулся к девушке и прижал ее к себе, обнимая плащом. Взгляд скользнул к Тамзи. Кейнс размазался по стене бесформенной массой, и только его стеклянный наблюдающий взгляд выдавал в нем нотки жизни. Страх за друзей был таким опьяняющим, что Энджин совсем позабыл о том, что не чувствует собственных рук. — Н-но.. Стекло захрустело под ногами, и неспешные шаги двинулись в сторону группы. Джаббер присел рядом с Энджином, и дреды его глупо скатились на лицо, когда он одарил взрослого взглядом исподлобья. Это было похоже на немой вопрос, но Джаббер не из тех, кто нуждается в разрешениях. Он встряхнул руками, стянул с плеч грубый рюкзак и вытянулся, доставая и раскатывая теплое одеяло перед собой и незамедлительно укутывая в него этих двоих. В контрасте с полупустым помещением одеяло казалось морем тепла, способным укутать каждого с головой. Еще недолго Джаббер открыто пялился на Рию, но подошедший Занка своей угнетающей аурой убедил его повалиться на крестец. Рудо, несмотря на терзающие его сомнения, молча присел около Энджина, но не слишком близко, подобно грязному, бездомному щенку у чужой ноги. — Тамзи, ты как? — Занка полубоком повернулся к товарищу и брови его сошлись к переносице. В его тоне читалась усталая, очевидная невозможность помочь. Тамзи вздрогнул и едва отклеился от стены. Он сопел так, будто крепко спит, но взгляд проехался по комнате и остановился на Занке. Кивнул. — Нам нужно срочно уезжать отсюда, — бросил Энджин, подбирая Рию ближе к себе, чтобы удобно было поднять ее на руки. — Не выйдет. — Занка остановил его, и все это слишком затянулось для того, чтобы он не направил посох снова на неприятеля. — А теперь выкладывай все, что знаешь. — деревянный конец едва не уткнулся в чужой нос, бледный, холодный, влажный. Джаббер тянул лыбу с таким странным удовольствием, будто смотрел не на Занку, не в Занку, а сквозь него, терялся и путался среди мыслей в своей ватной голове. — Говори. — Мэ-э. — Джаббер закинул голову и качнулся из стороны в сторону, а после склонился вперед. — Ну, типа.. Где-то здесь есть типочек, с которым Зодил хочет перетереть. Мы должны были его отыскать. Та мадама с порталами ушла, а потом пришла, точнее не пришла, она не смогла прийти, — он выпрямился, и глаза его сонно проморгали, — а потом нас та-ак вставило. Мы хотели уйти, но там такие угашенные твари, что мы.. что мы… Речь Джаббера прервалась на полуслове. Он замер, и явно не как человек, который задумался. Веки дрогнули, попытались подняться, но сил на это не хватило, а взгляд потерял свой привычный блик. — Джаббер? — Занка качнул его за плечо. Голова Джаббера мотнулась следом, слишком легко, слишком безвольно. Расхититель попытался что-то сказать — губы шевельнулись, но вместо слов из горла вырвался только сиплый, влажный выдох. — Эй, — Занка присел на корточки, хватая ладонями его ледяные щеки. — Ты чего? Джаббер! — но зрачки его были расширены так, что радужка едва виднелась под слоем чернил. Он смотрел на Занку, но не видел его. — Мне… — сухие губы едва шевельнулись, — та-ак отстойно… Последние слова прозвучали почти шепотом. Джаббер качнулся вперед, и Занка едва успел подхватить его, прежде чем тряпичное тело рухнуло на пол. Кожа горела ледяным огнем: Джаббер был холодным, словно труп, но пальцы нащупали пульс. Слабый, неровный, пропускающий удары, но всё ещё бьющийся. — Твою мать.. — выругался Занка себе под нос, поднял голову и посмотрел на остальных. На Рию, на Энджина, на Тамзи у стены, что прижимал руку к груди. Даже в полумраке было видно, как его мелко трясет. Рудо стоял в стороне и смотрел на всё это с неопределённым выражением лица. Не страх, не злость, что-то тяжелое, кислое, напоминающее обыкновенную детскую растерянность того, кто не понимает, что происходит и что ему нужно делать. Сначала Рию, потом Джаббер, а кто дальше? Что с ними стало или станет? Как их спасти? — Рудо, — голос Энджина звучал отрезвляюще, когда Рудо шлепнул себя по щекам с такой силой, что даже обмороженная кожа защипала. Мужчина поднялся, не выпуская Рию из рук, пока она висела на нем безвольным грузом, лишь изредка подрагивая ресницами. — Возьми сумки и иди вперед, — он едва шевелил губами. — Мы пойдем следом. Тамзи, ты сможешь идти? Тамзи зашуршал в углу и поднялся, опираясь плечом в бетонную стену. Лицо его было бледным, но взгляд все еще оставался ясным. — Я в норме. Понесу остальное. — Я понесу Джаббера на себе, — внезапно вставил Занка, не отрывая глаз от лежащего на полу. — Он не всё успел рассказать. Да и.. — но продолжать Занка не стал. Все они понимали, что не оставят живого человека погибать на таком морозе, каким бы ублюдком он ни был. Нужно работать так, чтобы никто не погиб. Чужие смерти не были в их моральном праве. Вещей осталось немного, только самое необходимое, что они могли унести. Ветер на улице казался таким острым, что резал глаза, и лишь единичные фонари вдалеке указывали дорогу сквозь непроглядную ночную тьму. Энджин шел впереди, держа на руках Рию. По нему было видно, что он сам едва переставляет ноги, но он не мог позволить себе упасть. В спину парализующим холодом дышала вина за то, что он так ужасно подставил товарищей. Что-то не доглядел, не уточнил, не предусмотрел. И теперь все они загибаются в этом Богом забытом месте в попытках спасти не только свои шкуры, но и тех, кто давно в отключке, а дыхание их так слабо, будто они не дышат совсем. Занка плелся следом, и тяжесть чужого тела на его спине заставляла выдыхать тяжело, подтягивать Джаббера, задыхаться от воздуха, что царапал легкие. Рудо шел за ними. Тащился, обнимая сумки, утыкаясь в них носом и пытаясь найти хотя бы крупицу тепла. Тамзи замыкал колонну, шагал медленно, ритмично, и веки его предательски падали, что не хватало сил даже поднять рюкзаки. Они, по дурости или нет, доверились словам Джаббера о том, что назад идти нет резона, и Занка подумал, что убьет его собственными руками, если это окажется ловушкой. Пожалуй, когда на грани чья-то жизнь, они не могут позволить себе не прислушаться к совету, даже если его отпустил кто-то из Расхитителей. Рудо казалось, что в глазах его темнело вовсе не из-за сумерек, а ввиду собственной усталости. Если бы не шаг колонны, он бы, наверное, давно шел где-то далеко позади или вообще валялся на асфальте. Спину обдало мнимым жаром, но не таким приятным, как если бы чудо решило его согреть. Улица казалась бесконечной, и спустя несколько тяжелых, невероятно долгих минут, взгляд Занки зацепился за помигивающую вывеску с каким-то сложно читаемым названием. Яркий неоновый постер на нескольких болтах еще держался над плетеными дверьми, приветствуя граждан. Деревянная, заметно прогнившая арка прикрывала тенью дверь, повисшую на нижней петле так неуверенно, будто вот-вот отвалится. — Банька здесь очень кстати, — жалобно оценил Энджин, и по глазам ребят было ясно, что они не менее рады находке. Кажется, впервые за весь этот день они испытали что-то похожее на облегчение. Вся группа остановилась у входа в здание и побросала сумки у порога. — Здесь и остановимся, — поддержал Тамзи, потирая ладони и оценивая здание на аварийность. Его взгляд скользнул по разбитым окнам, по ржавым козырькам и потресканной каменной дорожке. Он подумал, что этот город слишком разрушен для последствий обыкновенного мусорного бедствия. Дорожка стелилась под ноги и уходила к заостренному забору с выбитыми из земли кольями. И только когда Тамзи глазами окинул округу, он понял, что, кажется, не досчитался одного из Отбросов, а там — у стены соседней постройки — мелькнули размытым пятном чьи-то алые носки. Тамзи сощурился и решил, что ему показалось. Сделал вид. Незадолго до этого, ноги отбившегося от группы парня понесли его сами — Рудо был уверен, что он не обезумел, и тогда, у магазина, он действительно почувствовал чужое присутствие. Кого-то более пугающего, чем Джаббер. Он не принимал это во внимание до тех пор, пока за угол соседней улицы не юркнул незнакомый силуэт, явно не принадлежащий никому из уже знакомых для Рудо жителей Земной Тверди. В этом Богом забытом месте были ещё люди, и один из них прямо сейчас пробежал мимо. Все они лишены сил, но если никто не догонит незнакомца, у которого Уборщики могли бы отыскать помощь, он, возможно, не встретится им больше никогда. Мысль догнать силуэт всплыла в голове Рудо как единственно верное решение, и страх за своих товарищей погнал его вперед невидимыми пинками. Одышка вырывалась изо рта горячим паром, застилающим глаза, он спотыкался о неровности в асфальте и бился плечами об углы, стараясь поспеть за тем призрачным лоскутком одежды, что прятался каждый раз, когда Рудо казалось, что он почти его догнал. Он даже попытался окликнуть беглеца, хоть и в своей привычной грубой манере, но силуэт не то, что не отвечал: он, в общем-то, абсолютно не реагировал на окружающую среду. Шаги его не издавали звука, и на мгновение Рудо подумал, что и вовсе гонится за чем-то эфемерным и несуществующим; за отблеском надежды, что медленно сводила его с ума. Только когда чужая спина оказалась на расстоянии вытянутой руки, он поверил в то, что сейчас получит ответы, грызущие его изнутри. — Остановись, скотина! — надрывая горло, закричал Рудо. Кончики его пальцев едва зацепились за ткань чужого пальто, но незнакомец резко завернул в сторону и в пару прыжков миновал ржавую рабицу, все так же беззвучно приземляясь и убегая вперёд. Рудо впечатался в забор, и брови его сошлись в гневном негодовании. Он с силой ударил по забору кулаком, рявкнул, но не отступил. Попытки перебраться на ту сторону заняли у него слишком много времени, и когда он оказался на незнакомой территории, след незнакомца уже простыл. Рудо бегло оглядел местность. Эта дорога привела его к заброшенной фабрике — корпуса, старые трубы, груды металлолома. Он рванул в произвольном направлении, туда, куда сам бы побежал, если бы хотел оторваться от погони. В нос ударил спёртый запах тухлых объедков. — Я знаю, что ты где-то здесь, — громко заявил Рудо, когда открытая улица сменилась на эхо большого помещения, напоминающего амбар или цех. Бетон под ногами сменился на хрустящий мусорный покров. Он едва различал его в темноте, но по запаху угадывал пищевые отходы. Голос сразу растворился во мраке, оставляя после себя давящую тишину. Вдали, под потолком, медленно покачивалась старая лампа. Ее жидкий свет вырывал из тьмы куски пространства — туда-сюда — словно что-то в ее рассеянном свете должно себя проявить. Рудо шагнул вперед, но вместо хруста оберток под подошвой прогнулось что-то мягкое. Игрушка. Резиновый уродец с выпученными глазами. Не прошло и мгновения, как он издал звонкий, омерзительный писк, звучащий не столько внезапно, сколько оглушительно в этой мертвой тишине. Парень отпрыгнул назад, задирая ногу так, будто наступил в дерьмо. Застыл. Сердце пропустило удар, и он уже было подумал, что пронесло... Но неподалеку замигал маячок. Красная, яркая точка, напоминающая лазерную указку. Она застыла у стены на минуту, позволяя заметить себя, а потом поползла вверх. Рядом с ней зажглась еще одна. Рудо прищурился, стараясь их разглядеть. Появилась еще одна пара таких же где-то с другой стороны и внимание парня разрывалось, пока он медленно отступал назад. Тишина наполнилась тихим, ровным гулом, словно что-то невообразимое поднялось из самых неизвестных глубин ночи, зарокотало, заскрипело. Огни двинулись навстречу и выступили на свет тяжелыми, липкими шагами. Это были две крупные твари, напоминающие псовых. Их пасти раскрылись неестественно широко, с губ текли липким слоем остатки отходов и нефти. Рокот стал отчетливым рычанием, вибрирующим где-то под ребрами и заставляющим сердце забиться неистово, словно мотор. От напряжения скрипели зубы, и Рудо чувствовал, как раздражение вкручивается в позвоночник ледяными болтами, в мышцы, как оно растекается по всему телу, позволяя гримасе исказиться не менее угрожающе. Он разжал пальцы и медленно потянулся к земле, пытаясь незаметно нащупать палку, камень, хоть что-нибудь. Псы не оценили этой настороженности, сорвались с места, и помещение наполнил звонкий, искаженный лай. Первое, что попалось под руку, было чем-то деревянным и напоминало биту. Как только Рудо успел сжать пальцы сильнее вокруг рукояти, пространство вокруг вспыхнуло алой аурой. Мусорная тварь разбежалась и прыгнула, отрываясь от земли. Один точный взмах оружия заставил её мягкую челюсть с омерзительным хлюпом отлететь в сторону. Тварь рухнула и взвыла так громко, что у Рудо заложило уши, но это не помешало ему среагировать на новый прыжок. Клыки другой твари мощно вцепились в металл оружия, обвели его склизким подобием языка, и из пасти разразилась такая адская вонь, что Рудо показалось, будто в него плюнули кислотой. Легкие свернуло в спазме, а на глаза хлынули слезы, когда он оказался вынужден выпустить биту из рук и заткнуть лицо ладонями, лишь бы не вдыхать вновь эти ядовитые миазмы. Он попятился назад и повалился на задницу в кучу мусора. — Маска.. Блядство! — осознание больно всплыло в черепной коробке и мутным взглядом Рудо попытался отыскать сумку на своем поясе. Но её не было. Нет.. не мог же он бросить ее с остальными вещами там, непонятно как далеко отсюда? Он поднял глаза, пытаясь разглядеть под солёной пеленой мусорную тварь. Псина мотнула головой, откидывая оружие в сторону, и устремила на человека свой безумный взгляд. За спиной послышалось новое рычание, и Рудо обернулся, улавливая в темноте очертания той твари, что почему-то все еще жива и чувствует себя отлично. Она уткнулась мордой в мусор, зарылась в него, закопошилась и через полминуты подняла уже новую, здоровую челюсть, словно ничего не произошло. Паршиво. Что делать? Бежать? Драться? Возможно ли вообще убить того, кто восстанавливает себя так легко? Рудо не был тем, кто задавал вопросы, прежде чем действовать. — Да пошли вы все к черту! — его голос вновь надрывно проревел в стенах цеха, и парень вскочил, готовясь к новому рывку. Нет, не хватало еще подохнуть здесь от мелких, вшивых засранцев, что ростом с горем пополам едва дотягивали до его груди. Пес оттолкнулся задними лапами и сделал выпад, снова сбивая с ног, но в этот раз Рудо задержал дыхание и крепко ухватился за края его пасти, не давая челюстям сомкнуться на своем лице. Смрад, почти осязаемый, вновь покатился по мусорной челюсти, и черная гниль облила зубья, капая на лицо. Резким толчком он повалил пса и уселся сверху, одной рукой придавливая его горло к земле, а другой нащупывая любой предмет где-то рядом. Пространство снова заискрилось, и новое лезвие в руке вонзилось крепко прямо в глотку мусорной плоти. — Когда ты уже сдохнешь, мразь.. — сдавленно прорычал Рудо, чувствуя, что больше не может держать воздух в легких, и то, как под сильным давлением кровь хлынула из носа, окропляя собственную одежду, мусорную тварь и землю вокруг. Не успел он сделать новый вдох, как что-то крепко вцепилось в капюшон и рвануло назад, оттаскивая с псины. Он пинался и тянул руки к голове, пытаясь нащупать пасть, но его выплюнули, когда другая мусорная тварь попыталась ухватиться за голень, а подошва плотно впечаталась ей в нос, заставляя с громким скулежом отпрыгнуть и встряхнуть головой. Рудо перевернулся на живот, и желудок его сложило в крепком спазме, что выгнул его и выжал остатки воздуха и валяной колбасы, перемешанной с кровью. Он едва поднялся на ноги, когда мусорные псины наконец отстали. Рудо напряг глаза, пошатнулся и разыскал взглядом тварей, что рысили вокруг, постепенно сокращая дистанцию. С их пастей все еще стекала грязная субстанция, они урчали утробно, злобно, и тогда Уборщик осознал, что сколько бы он ни рубил их, они не сдохнут. Прямо как в тот раз, на его первой миссии с Рию. Рию… Дыхание вдруг снова спёрло, ввиду то ли вони, то ли осознания, что он бросил друзей хрен пойми где и сейчас даже не знает, в порядке ли они, смогли ли они согреться. И то, что холод отступил совсем, больше не сковывая его, не облегчило эту ношу, сгорбившую его в омерзительном поклоне. Рудо снова изрыгнул желудочный сок, хлюпнул носом, осматриваясь сквозь пелену слёз, и, не дожидаясь новой атаки, побежал назад. Туда, откуда он пришел. Ноги на удивление понесли его быстрее, чем когда-либо, и влажные шлепки собачьих лап гурьбой прозвучали позади, подгоняя. Рудо бежал так, как только мог, даже если легкие рвало от невозможности вздохнуть, от ощущения, что они сейчас взорвутся в груди двумя вспышками, позволяя внутренностям вывалиться наружу и запутаться под ногами. Чем ближе он был к выходу, тем ближе слышался оглушающий лай. Казалось, что твари вот-вот вцепятся в ноги, но этого не происходило. Рудо повалился на металлическую сетку, схватился за нее пальцами так плотно, словно только от этого зависела его жизнь. Он хотел залезть наверх, перелезть, оторваться от этих вонючих созданий, чей запах уже въелся в кожу, но руки предательски задрожали, отказываясь сокращать мышцы. Он не смог подтянуться, снова сгибаясь в отвратительном кашле и рвоте, и страх настиг его, впиваясь челюстью в голень. Острые зубы разорвали плотную ткань, словно бумагу, вонзились в плоть крепче, чем гарпун, и оттянули парня от рабицы, протаскивая по земле. Он взвыл от боли, дергая ногой, хватая псину за нос и с тяжелым рёвом отрывая ее от себя, словно паразита.    В воздухе едва слышной нитью прозвучал нежный свист. Он проскользил по ушной раковине и впился в самый мозг, вынуждая сощуриться от боли. Но не только он услышал его. Мусорные твари, доселе невозможно желающие разорвать парня на месте, внезапно отступили, словно по команде. Их пасти захлопнулись, а уши, напоминающие влажные клочки старой газеты, навострились на звук, овладевающий их вниманием. Рудо зажал рукой рану и поднял взгляд в поиске источника этого свиста. Не успел он смахнуть кровь с лица, как единственным, что он увидел, был наконечник тонкой, кривой стрелы, выпущенной прямо в него.